Почему Россия сумела стать такой большой? И почему она объединила народы, которые жили в мире и согласии? Потому что русское православие – не злая религия. Это же лёгкая вера. И главное, что нам завещало православие и чего мы уже, к сожалению, не умеем – это жить улыбаясь. Вот хохотать громко нельзя. За это епитимья полагается. И поп спрашивал на исповеди: «Не смеялся ли до слёз?» А вот жить улыбаясь – этому учит наша вера.

Но ведь мы-то как раз и не умеем жить по-православному… Смотрите, исчезли анекдоты. Это самый страшный признак. Когда исчезают анекдоты, значит, нация перестает смеяться. Значит, она предпочитает если не плакать, то, по крайней мере, хмуриться, унывать. И всеобщее уныние – это сегодня главенствующее настроение. Боюсь, что даже близко к отчаянию. А отчаяние – смертный грех…

Мы такие обрядоверцы, скорее. Как стыдно смотреть, когда телевидение транслирует праздничные богослужения, где наши начальники, которые про атеизм мололи в своё время, теперь ходят в церковь. Мы их, конечно, не выгоним, но надо бы выгнать. Никогда не забуду: тут случилась годовщина Кронштадтского мятежа, был заупокойный молебен по этим беднягам, которые там были убиты. И стоит какой-то сытый сукин кот в пыжиковой шапке и крестится, и крестится. О, батюшки мои! И рядом его дружки или телохранители со свечами стоят.

Ах, это наше вопиющее невежество! Зайдите в церковь. Большинство людей не знает, когда креститься, когда поклониться, где подпеть «Верую». Мы не атеисты, нет. Русские не могут быть атеистами. Только вот они всегда верят во всякий вздор, навроде чёрной кошки и просыпанной соли. А к православию русских уже не вернёшь. Это дело прошлое. Хотя и жаль сказать правду.

Александр Панченко
выдающийся филолог, один из крупнейших исследователей русской культуры, академик РАН

Всё новое – хорошо забытое старое. Осмысляя такое новое понятие, как «перезагрузка», которая очевидно была и в прошлом, не стоит топтаться в "тысячелетних" дебрях русской или китайской истории, где уже не один чёрт сломил ногу.

Вообще, погружение на глубину ниже XIX века представляется весьма опасным. Чем ниже вы опускаетесь, тем больше мути, тем хуже видимость, и тем выше давление наваленных друг на друга противоречивых сказаний, которые вызывают ощущение полной неспособности разобраться. А заодно искажают и реальную картину мира, провоцируя ложные видения, исторические галлюцинации - навроде монгольского ига или чумного рабства. Я про нескончаемый террор эпидемий в прошлом.

Поэтому, дабы избежать лишних проблем, лучше всего обратиться к поздней истории США. Там немало данных, которые ещё поддаются верификации, и там элементарно вскрывается ложь. Просто играючи. А уже через неё можно делать дальнейшие выводы и проводить параллели в смысле общепланетарном.

Изучать полный талмуд всех американских событий тоже не стоит. Достаточно взять любой штат или город, и просто включить здравый смысл. Давайте я попробую показать как это работает, т.е. начну с отдельного региона в США, а дальше (пройдя через несколько постов) мы увидим как XIX век на чужбине может быть связан с жизнью каждого из нас сегодня, в стране, занимающей первое место в мире по вольному дыханию человека.

Официальная история громогласно возвещает, что в 1847 году банда голодранцев, состоявшая из 143 мужчин, трёх женщин и двух детей, скрывавшаяся от преследований, вошла в якобы пустынный (если не считать местных индейцев) регион, ставший позднее (45-м по счёту) штатом Юта, большая часть которого и по сей день непригодна для жизни людей.

Дальше, как нам говорят, эти бродячие колхозные комедианты (мормоны) за несколько десятков лет до вхождения их земли обетованной в состав США (1896 год) чудесным образом покрыли дикие, неосвоенные територии целой россыпью архитектурных шедевров, которым может позавидовать любая столица мира.

На некоторые предлагаю взглянуть выше. Причём, это только столица штата – Солт Лейк. И только объекты, возведённые до 1896 года. А всего в Юте 59 городов. Кстати, могу вам точно сказать, что при ближайшем знакомстве с данными сооружениями, вы обязательно найдёте и закопанные этажи, и парадные входы под землёй.

Также прошу учесть, что грандиозные успехи "первооткрывателей" достигнуты ничтожной кучкой неквалифицированных крестьян на фоне постоянных конфликтов с индейцами. Ну и боёв с федеральными властями, которые всячески прессовали мормонов за полигамию, и даже устроили им «войну в Юте». Повторяю, у основателей мормонского штата формально не было ни вашингтонских, ни кремлёвских сосочков. Чтобы хотя бы перекладывать плитку.

Денег по подписке со всей страны (коронная байка, работавшая в Росимперии) они собрать не могли, ибо их, лютых маргиналов, никто не переваривал. А ведь ребятам ещё нужно было иметь архитектурное образование и опыт работы по специальности, плюс добывать себе еду в пустыне и поднимать целину. Но это уже другая специальность.

Если вам всё ещё непонятен масштаб мормонского экономического чуда, просто прикиньте сколько похожих объектов появилось там, где встали табором какие-нибудь свидетели иеговы или даже у вас за окном за последние лет тридцать. Только сделайте скидку на то, что те умельцы подвизались не в городе-миллионнике, а в захолустном деревенском крае с численностью в несколько десятков тысяч. И вся материально-техническая база сектантов состояла из 73 "допотопных" повозок, одной лодки и одной пушки. Слава Богу, что у них имелось хотя бы 93 лошади, 52 мула, 66 волов и 19 коров. Что ещё нужно для великих архитектурных свершений?

В качестве отступления. Заметьте, что всякий мормон обязан (!) иметь дома годовой неприкосновенный запас продуктов. Каждый год этот н/з обновляется. Причём, склады продовольствия, одежды и всего необходимого для хозяйства формально должны присутствовать в каждом мормонском селе или городе.

Все они предназначены для тяжёлых времён перед Вторым пришествием, когда остальной народ будет умирать от голода.

Благодаря таким запасам продуманные ребята смогут безболезненно пережить последние времена и среди вымирающих "язычников" спокойно дожидаться Страшного Суда, который вообще-то для всякого добропорядочного мормона совсем и не должен быть страшным. Любопытная традиция, согласитесь?