🌘 Кто долго жил в шуме, не выдерживает тишины

Поскольку основная задача смотрящих за Землёй – не дать человеку очнуться, важно не только держать его в состоянии бегущей в колесе белки, важно навязчиво отвлекать в тот момент, когда он выдыхает и перекуривает. Для этого всё наше пространство выстроено как цивилизация шума – система непрерывного вторжения в тишину. А тишина (смотри пост выше) – не столько отсутствие звуков, сколько условие, в котором возникает вопрос к бытию.

Тишина рождает страх у Системы. Ибо она есть чрево прозрения. Из тишины исходит не «контент», а «смысл». Несовместимый с эксплуатацией смысл. Поэтому, используется главная броня от озарения – шум. Ведь там, где шум – там нет внутренней акустики. Нет отклика, нет диалога.

Мало кто понимает, что шум – совсем не побочный эффект цивилизации, а её ядро. Это не фон, а страж. Шум и отвлечение – главная защита от прорыва, не допускающая твоего выхода за ограждения.

Не обязательно пугать, не обязательно убивать. Достаточно просто отвлечь – на песни, подкасты, новости, покупки, амбиции, тренды, чаты, скроллинг, страх о завтрашнем дне. И человек в ловушке.

Жужжащая как вентилятор культура (тем более массовая) – это не для развлечения, а для усыпления. Даже "глубокие" романы, курсы, сериалы – приветствуются как часть проекта по затыканию покоя, который опасен для архитекторов клетки. Ведь пока ты внутри контента, ты не внутри себя. Так что любой внешний стимул – это чаще всего приманка. Дабы увести от окна в тишину, где можно увидеть мир без фильтра. И внешний, и внутренний.

Отсюда мораль. Каждое искусственное вторжение в сферу внимания – это удар по вертикали духа. Ибо внимание есть алтарь, который должен быть чист. Чертям даже не нужно прятать истину. Достаточно не дать тебе остановиться. Пока ум непрестанно жуёт поток, он не способен проглотить пустоту – а именно в пустоте приходит откровение. И только там слышен Бог.

Просто общественный туалет в районе 1865 года. Людям же нужны отхожие места. Всё для людей. Жаль, что история не сохранила нам славное имя архитектора туалета. Любопытно было бы взглянуть на портфолио. Вот Айвазовский известен как певец моря, а тот, быть может, явил себя как певец ватерклазетов. Хотя, я конечно понимаю, что сложно закрепить за каждым присвоенным объектом старого мира персонального ваятеля с качественной биографией. Учитывая россыпь таких объектов по всему свету.

Но что за фантастическая эпоха, согласитесь!? Психушки, вокзалы, тюрьмы, вытрезвители, пивоварни, очистные сооружения, даже свинарники возводились в помпезном стиле – от барокко до готики. То что сегодня невозможно на уровне воображения, XIX век якобы штамповал на уровне реальности. Играючи. Какое же это упущение, что нам никогда не снятся сны из того столетия...

И всё же наш век внёс поболе креатива в туалетно-сборочные решения. Кто не знаком со значением термина эволюция и прогресс – это сюда.

«Mis tatarabuelos vivieron en Galicia. Мои пра-прадеды жили в Галисии». В испанском, португальском, итальянском, а может и в других языках (не проверял) «tatara» – это пра-пра. Куда ещё пра-зрачнее? Grande Tartaria в латинской логике – это буквально Великая прародина, Земля Великих предков Ариев. Не просто же так потребовалось смешать с дерьмом это красивое слово.

Внешние карты = внешние имена. Как называют Германию в других странах? Allemagne (фр), Niemcy (польск.), Tyskland (датск.), а самоназвание – Deutschland. Мы говорим финны, а они говорят о себе Suomi. Ровно та же история и с нанесением «Тартария» на иностранные карты. Это не самоназвание, а смысловой ярлык, используемый "латинской" бюрократией для наименования огромной территории. А по сути, западные народы, как видим европейские, поместившие данное слово на свои карты, чётко признавали Тартарию местом происхождения своих предков.

Попался любопытный артефакт, возможно не прошедший через фильтры поздней редакции гейткиперов. Объявление из газеты «The Washington Union» от 13 февраля 1849 года, информирующее читателей о том, что известная английская оперная певица Анна Бишоп (1810-1884) даёт концерт в «Carusi's Saloon», т.е. в одном из культовых заведений американской столицы. Сообщается, что она предстанет в облике Богини Свободы, исполнит ряд хитов, но главное – споёт на шести языках: русском, немецком, английском, французском, тартарском и итальянском. Дальше вот что.

🕸 Адское терпение ведёт в ад

Одна из самых гладеньких овечьих шкур на волчьем учении разных торговцев нирваной – шкура экзистенциального коучинга и терапевтической заботы. Там нет пыток, нет насилия. Всё душевно, заботливо, с ароматом лавандового масла.

Основная завуалированная мысль – ты живёшь не в мире, ты живёшь в настройке своего интерфейса. Мир, каким бы он ни был, изменить нельзя, но можно изменить реакцию на него. Мы не в силах контролировать обстоятельства, но именно мы выбираем, как на них реагировать.

На первый взгляд, звучит здраво. Но в том-то и ловушка, что такой взгляд на вещи ампутирует реальность и объективную драму за окном. Это психологический солипсизм: происходящее обесценено, виновен ты сам. Страдание в такой модели возникает не от внешнего зла, а от твоего отношения.

Был враг – стал триггер. Было зло – стало проекция. Была травма – стала ошибка интерпретации. Таким образом, зло исчезает как реальность. Оно уже не происходит с тобой, ибо если ты страдаешь – ты просто плохо настроил фильтр. А это уже не помощь коуча. Это перекодировка под смирение и терпильность.

Всё, что с тобой творится, говорят терапевты солипсической тюрьмы с мягкими стенами – отражение твоих внутренних установок. Тебя унизили? Но дело не в обидчике. Потому что обида – твой выбор. Моральная причинность не важна. Вина перевёрнута. Жертва сама становится автором своего унижения. Она сама впускает боль. И дело уже не в справедливости, а в осознанности.

Такая буддийская кома – противоядие от протеста, превентивная кастрация праведного гнева. Её можно называть милосердием, ибо человеку требуется хоть какое-то утешение от внешних невзгод новой нормальности. Но это милосердие поставщика токсичной анестезии в концлагерь. Это отключение сигнализации, пока "черти" затягивают удавку на шее социума. И они всё равно её затянут, всё равно придут за тобой. Как бы ты отменно не проработал свои когнитивные паттерны.

Мир – это не настройка ауры. Это жестокая историческая, политическая и моральная данность. Да, многие психологи объяснят на сеансе, что всё внутри. Настрой дыхание – и беспокойство пройдёт. Но такая инъекция – не избавление, а отложенное расчленение.

Человека просто делают неспособным к ответу. И он забывает, что зло должно быть узнано, что о нём нужно кричать, как о пожаре. Называя его правильными словами. Не уроком, не проекцией, не вредным паттерном, а садизмом, глумлением, порабощением.

Вся когнитивная терапия без онтологии – это дрессура. Как не реагировать на удары, как смириться с клеткой, как не злиться на цепь. Но ни слова о том, кто держит ключ от клетки, о том, чего он добивается и как ему противостоять.

🌘 Если удовольствие долго растягивать – оно пропадает.

От одного удовольствия всегда хочется перейти к другому.

«Все труды человека – для рта его, а душа его не насыщается… Кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет пользы от него… Ведь чего бы глаза мои ни желали, – вещает Соломон, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья… И вот оглянулся я на все дела мои, и на труд, которым трудился: и что же? Всё – суета сует и томление духа». В дословном переводе – «бессмысленность», «пар», «дым».

Говорят, что даже сам император Тиберий, один из первых властителей своего времени, представлял собой печальный образец смертельной скуки. Вот он на острове Капри. Сказочная мраморная вилла. Кругом плещутся лазурные волны Неаполитанского залива. Дивная, южная природа улыбается ему, говорит о счастье и радости жизни. А он в это время пишет сенату: «Я умираю каждый день... и зачем живу – не знаю».

Ощущение бессмысленности – это не ошибка и не сбой нашего измерения, а его фундаментальный принцип. Он встроен в саму ткань реальности, поскольку побуждает человека искать смысл там, где его, казалось бы, нет – за пределами материального. Эта пустота заставляет нас копать глубже, выходить за рамки очевидного, дабы обнаружить нечто большее. Можно сказать, что реальность работает как лабиринт с ложными ходами: она проверяет, удовлетворишься ли ты иллюзиями или начнёшь искать выход.

Если бы человек полностью принадлежал этому миру, он находил бы в нём упоение. Но внутри его жажда, которую невозможно утолить ни богатством, ни властью, ни знаниями, ни удовольствиями. По крайней мере для носителя арийского ПО. Это чувство вечной ненасытности – намёк на то, что человек создан для иной реальности, что природа его не ограничивается физическим существованием.

Он словно странник, случайно оказавшийся в мире, который не может стать ему домом. Если метаться в нём, если искать покой в маленьких "радостях", это будет лишь временный анестетик. Только чтобы на миг заглушить ноющую боль души. Потому что мир не может дать ей того, что она ищет. И осознание этого (смотри ниже звуковой комментарий Клайва Льюиса) – важнейший шаг на пути к пробуждению.