Узнав про биографию Арестовича достал из архива вот это фото. 2005-ый год. Эпатирую латвийских обывателей привезённой из Москвы необандеровской пропагандой.
Эпатаж ничего не доказывает, в той партии были майки с Бандерой и их немедленно подрезали Бахур и Волынец, гордо нацепившие их для партсобрания. Оба сейчас в прилипалах, прилипли к ментовскому сапогу.

Наша дружба с «Братством» кончилась с выступлением Корча на Селигере. Дружба Корча с Кремлём - сгоревшим офисом еврозайцев (в котором ночевал их союзник Левушкан, по этой истории можно ситком снимать).

PS

Моё настроение при первом Майдане можно понять по вот этой наивной статье, вызвавшей небольшой скандал в Штабе Защиты Русских Школ. Поддержка взбунтовавшихся. Недоверие к элитам. Прагматизм напоказ.(Ну и наивная уверенность в том, что танки за Зилупе это лишь правая паранойя). В те годы я видел в украинцах не врагов, а скорее конкурентов и возможную альтернативу. Жаль, что не оформил свои мысли тех лет в другую статью, было бы интересно их перечитать.

Ну и вернулся к книге брошенной на пару недель. Анализ катастрофы и почти тотального уничтожения римской цивилизации на острове на пару столетий, страниц так на двести.

На самом деле Майресу стоило назвать свою книгу «Litus Saxonicum», его основные аргументы по истории заселения острова построенны именно вокруг загадки Саксонского Берега. До сих пор я видел другие интерпретации, мол Берег был системой обороны против саксонских пиратов, значит им там нельзя было селиться. Но Майерс иронично заметил, что тогда римлянам нельзя было селиться в Римской Империи и затем продемонстрировал кучу примеров археологического присутствия на побережье германцев (включая наш Highdown, бывший, видимо, гарнизоном сигнальной башни) и сохранения англо-саксами римских названий только вокруг фортов. Там явно жили ассимилированные laeti, пригласившие после ухода Империи своих заморских друзей на подмогу.

Пазл сложился. У германцев с британцами был долгий контакт до прихода христианства, отсюда и удивлявшие меня заимствования.

Сажать призывает старик Холмогоров и тросточкой грозно грозит
Однако при этом старик Холмогоров от предупреждений дрожит
Вот раньше боялся старик Холмогоров приехать в Донецк на подвал
А ныне за ним марширует в телеге под цинковым знаком нацбол

Ну и вот то, что звучало по кругу в машине последние недели. Достаточно спокойная и холодная музыка, помогающая концентрации на том, что нужно сделать. Очень хотелось бы услышать все четыре диска целиком, даже по компиляции видно что эти альбомы сильно отличались друг от друга. Понятно что никто их издавать не будет, но я надеюсь хотя бы на электронный релиз. И на оцифровку всех оставшихся его кассет, сейчас ранний период фактически потерян.

Мне очень не хватает Толмацкого и я очень жалею о том, что не успел с ним развиртуализироваться. Интересно было бы услышать его мнение о всём безумии последних десятилетий.

Ну и послушал наконец-то нормально последний диск купленный перед войной (а значит и последний на неизвестный пока срок).

У меня к лаборатории чуток сложное отношение, две попытки въехать в них были безуспешны, смесь экзотики с ранним пост-роком как то не пошла.
Это третья попытка и только на этом EP я услышал ту почту которую искал. Не идеально но очень хорошо.

Решил уже занятся дискографией и перепроверить доступные в продаже альбомы, но тут резко стало не до такой музыки.

Нужно будет вспомнить про эту группу в будущем.

We want unconditional, unconditional
We want hate

Красная Змея
(16.03)

В самой глубокой части сна я смотрел на игрушечную красную змею. Вроде-бы пластиковую, очень халтурную. Потом начался некий фильм. Война (конечно), ракетные обстрелы, люди прячутся в траншеях. Замечаю на экране некий символ, похожий на красную змею и просыпаюсь с мыслью, что это хорошее название для заметки.

Понимаю что проснулся рано и проваливаюсь обратно в сон. Даугавпилс. Очень большая квартира. Там собрался Штаб Защиты Русских Школ, похоже приехали гости из Риги. Обычный состав, взрослые политики и молодые оболтусы выслушивающие поучения. Я - гость, давно уже ни в чём не участвую, но всех знаю. И мне очень интересно понять, что изменилось. Политики начинают поучать группу школоты за некую ошибку, я вступаюсь за них. Замечаю себя в зеркале, майка на мне надета задом наперёд. Удивляюсь такому просчёту, захожу в ванную комнату, снимаю её и вижу под ней партийную майку с лозунгом в поддержку Донбаса. Вспоминаю что надел её в шутку и забыл, но если сейчас в ней выйти, то это будет выглядеть прямой поддержкой войны. Снимаю майку, под ней ещё одна, тоже с лозунгом. Просыпаюсь раньше чем понимаю, с каким именно.

Приступил к стопке книг от издательства «Individuum», которую мне Сандалов, к моему большому сюрпризу, прислал вместе с редакторскими копиями «Подполья». Начал с самой большой, я сейчас предпочитаю читать толстые книги (так реже про них пишешь). К моему удивлению проглотил весь кирпич за три выходных дня.

Отличный non-fiction, если перевести на английский и правильно отрекламировать, будет хит.

Теперь пытаюсь понять, а почему у нас в Латгалии не произошло ничего похожего? Когда я распрашивал о юности отца, мне рассказали про мир очень похожий на главы про начало «Тяп-Ляпа». Даугавпилсская молодёжь семидесятых делилась на группировки и дралась район на район, объединяясь только против ненавистной всем Химии (с которой вроде-бы дрались на льду озера Губище). Слушая тогда про свою родную улицу Марияс я понял, что в другое десятилетия эти пацаны точно стали бы ОПГ, там били всех чужаков.

Но в девяностые я рос в городе с неформалами в центре и спокойно гулял по окраинам, про район только школьники спрашивали.

Татары
(17.03)

Поезд. Вообще скорее электричка с неудобными сидениями, но я знаю что вечером она поедет в сторону Пскова и меня ждёт долгое, утомительное путешествие. Заранее предвкушаю эту усталость от путешествия. Она мне нравится.

Выхожу из вагона. Состав оставлен на запасных путях недалеко от даугавпилсской станции. Иду в её сторону, хотя и не уверен в том, что тут можно ходить посторонним. Внезапно впереди группа молодых людей приковывает себя к рельсам. Их немедленно окружают какие-то пугающие люди в дублёнках и с лицами, определёнными моим спящим «я» как татарские. Они пытаются растащить протестующих, но цепи уже закрыты и физическая сила тут не поможет. Протестующие начинают хором петь незнакомую «мне» песню Летова. Просыпаюсь не запомнив слов.

Утром понял, откуда там татары. Как раз дочитал ночью «Слово Пацана» и истории казанского бандитизма очень наложились на истории о молодости моего отца. Вот подсознание и поместило их к нам в качестве добровольных помощников Полиции Безопасности. Думая про это всё вспомнил ещё одну деталь из вчерашнего сна, среди активистов Штаба был, к моему удивлению, Х. Он тоже пришёл назад из интереса, но сразу предупредил что в случае чего будет сотрудничать со следствием.

Похоже эти два сна продолжают друг друга.

Алёна Крумгольд, Вояж мёртвой лошади, 2022

Серебро и земля
(18.03)

Снова полнолуние. Но у меня нет ни сил ни времени ехать куда-то в ночь. Утром на работу, поэтому решил ограничится самым простым, домашним вариантом ритуала.

Полночь встречаю за разбором своего оберега и унаследованной коллекции монет. Жёлудь, привезённый из пещеры Велнса, почернел от пота и стал похож на дерево с морского дна, его можно узнать только по вырезанной руне. Остаток серебрянного кольца тоже слегка потемнел. Луна для меня символически связана с серебром. Серебро - с Латвией.

Монеты мне не особенно помогают. Почти все с подходящим металом несут на себе символику связанную с христианским имперализмом, что совсем мне сейчас не подходит. Если нормальная символика - то медь или никель. Латы первой Республики оказались единственными нейтральными.

Выхожу. Небо ясное. Сад заполнен лунным светом. В руках в руках белое полотенце с чернотой от родной земли. Недавно его случайно постирали, но чернота осталась. В полотенце мой серебрянный амулет из кольца и лисьих зубов. Оставляю его до утра на ветви от нашей липы, лежать в лунном свете. Жёлудь падает и ждёт рассвета под тем же лунным светом, но в траве и росе.

Липа чисто английская, но она и земля вокруг неё давно стали для меня фокусом для балтской символики.

Встаю на час раньше обычного. Уже светло и луны нет на небе, но я знаю что через десять минут она начнёт убывать. В саду меня встречает дружный хохот сорок, но они ничего не забрали. Даже жёлудь сразу нашёлся.

Надеялся найти ещё один маленький предмет, подходящий для бутылочки с градом. Но в данный момент земля только берёт.

Весь день на работе умирал от недосыпа. Но всё таки продержался до вечера и созвонился с Ю. празднующей свой день рождения в Нью Йорке.

Репортаж
(19.03)

Сперва видео. Старый репортаж про арест в Литве нацболов перед запланированной акцией против НАТО. Перед камерой ведут задержанных, состав идентичен одной из удачных акций в Риге. Один из участников потом на войну уехал.
Затем на экране открывается моя пресс-секретарская статья про эту акцию. Читаю её и ощущаю жуткий стыд от того как бездарно она написана. Если я так плохо писал, зачем меня держали в этой роли? Похоже статья была частью длинного видео, сразу после неё на экране появляется другой репортаж, теперь уже про фотовыставку в Санкт Петербурге посвящённую ранней истории Партии. Обращаю внимание на большое коллективное фото северодвинских нацболов, к таким персонажам я бы на улице опасался подойти. Камера показывает собравшихся на выставку людей, думаю что они все разные, но тоже по разному любили вздорного и капризного деда.

На этом моменте моё «я» отрывает взгляд от экрана и понимает, что «я» так увлёкся видео что свернул куда-то не туда («я» всё смотрел на улице) и потерял из виду Алёну. Собираюсь позвонить ей и спросить где она, но тут мне звонят с работы и с сильным волнением сообщают что бухалтерия что-то напутала и мне срочно нужно будет пару дней отработать в соседнем городе. Просыпаюсь в момент выяснения деталей.

Обязательное к весеннему равноденствию, взял в машину на весь день.
Не самая яркая запись в серии, но всё равно, очень красивый и гипнотизирующий дроун.

Hello...hello...hello...
Hello...hello...hello...
Hello...hello...hello...
Hello...hello...hello...
Hello...hello...hello...
Hello...hello...hello...
Hello...hello...hello...

Белые оленихи
(20.03)

Снова снилось что смотрю новости. В России на пацифистском рок-фестивале посетители подрались с ОМОНом. Смотрю на кадры побоища и думаю что у этого поколения жизненного опыта будет даже больше чем у нас.
Затем какое-то ток-шоу, один толстый чиновник в костюме орёт на другого за то, что тот следует программе НБП 94-го года. Становится противно, выключаю телевизор и иду на улицу. Это Коржик и я вижу что самопальный игровой салон возле дома бабушки, где можно было поиграть в денди в середине девяностых, по прежнему открыт. Захожу, вижу сохранённую с тех лет игру и просыпаюсь от удивления.
Болит голова. После вырванного зуба всё таки началось воспаление. У Алёны тоже разболелся палец на ноге, плюс сразу два мероприятия на работе (буддисты тоже празднуют равноденствие), то есть у нас лишь несколько свободных часов и мы никак не сможем далеко уехать. Значит Petworth.

Сам особняк и стоянка для него закрыты, воскресенье. Машину можно оставить только в дальней части парка, с оленями, следовательно поиск древнего дуба тоже откладывается, я не уверен в том, что он в открытой для публики части комплекса. Вместе осматриваем дерево с омелой из последней поездки. Листьев и плодов ещё нет, но кора очень похожа на яблоню.
Возле стоянки нашли другое дерево. Тоже ещё без листьев, но похожее на дикую яблоню и с пучком омелы на самом верху. Вспоминаю шведские традиции того, как снимались подобные растения. В открытом для посетителей парке это гарантированная госпитализация.

Долго идём к скоплению оленей. Смотрю под ноги, и с удивлением вижу редкие клочки белоснежной шерсти. При этом нормальной оленьей шерсти нигде не видно.

Я знал что мы что-то найдём.

Пробуем бубен у старого дуба между двумя стадами. Он звучит тихо. Когда его берёт в руки Алёна, взлетают вороны и за её спиной пробегает чёрная собака, которую она не замечает.

Самцов в стадах не видно, видимо их убрали от посетителей за весеннюю агрессивность. Но в каждой группе вокруг нас видны белые оленихи. Их мало, но они держаться рядом друг с другом.

В момент равноденствия я ощущаю полное спокойствие. Пробую наш собственный мёд, и он куда вкуснее магазинного. Выстукиваю тихий ритм, пока вокруг нас, на безопасном расстоянии, дремлют оленихи.

Потом Алёна сдувает шерстинки с ладони.


На обратном пути чудовищно разболелась голова возле того странного кругового перекрёстка на вершине холма, окружённого берёзами заражёнными невероятным количеством вихоревых гнёзд и рядом с древним ridgeway. Алёна сказала что мельком там видела что-то похожее на мёртвого оленя, но я ничего похожего не заметил. Зато заметил маленькое тело на въезде в наш город. Вернулся поздним вечером, так как это мог быть лисёнок. В дни вроде этого никак не стоит проявлять неуважение силе, что стоит за животными. Тем более, что с ней в кельтских текстах особо связаны белые олени.

Оказалось что это заяц или кролик. Убрал с обочины, чтобы лисы не подвергали себя лишниму риску. Оставив на склоне у маленького ручья. Совершенно не вспомнив в тот момент про связь зайцев с этим временем года.

По следам наших выступлений. Наш героический troll on the dole счёл, что пятнадцать рублей за комментарий не лишние, и рванулся в бой защищать честь родимой пекарни. В процессе полностью верифицировал себя и подтвердил правдивость статьи. Желающие взять импровизированное интервью у живого и гордого поварёнка, могут зайти ко мне в майорскую соцсеть.

Главное - помните, каждый его ответ про внутреннюю кухню приблизит его к заветной цифре в 200 комментариев, но ему потом придётся их к начальству нести для одобрения.

Veļu māte
(23.03)

Снились новости про войну. Потом я жутко опаздывал на работу. Подбежал к машине (запаркованной возле кинотеатра в Даугавпилсе) и увидел что её буквально раздавило чем-то тяжёлым, вроде трактора. Стою в ошеломлении, понимая что нужно будет звонить на работу и думать о покупке новой. Иррационально решаю, что это результат покупки диска несмотря на решение их не покупать пока. И просыпаюсь.

Печальный день. Годовщина смерти бабушки. Нам всем её очень не хватает (хотя я хорошо представляю, как бы ей было больно смотреть за происходящим). Она была католичкой, как и полагается честной латгалке, но сегодня я принесу дары куда более древней силе. Про этот ритуал я прочитал у Ласицкого, там его относили к силе по имени Vielona, «которой приносят жертвы, когда угощают умерших».
У меня почти нет сомнений, что тут описана сила идентичная латышской Матери Мёртвых. И что она выступает посредником между ними и нами.

Готовлю картофельные блины. Это бабушка меня научила как правильно из делать. Потом прошу Алёну сделать обычные блины, судя по описанию ритуала они должны быть немного сладкими. За сладость отвечает наш самопальный мёд. Теперь ей его можно.

Четыре угла. Дерево посредине.
Путь вокруг него против часовой.

Рано или поздно мы сможем приехать на твою могилу.