Очень радостно и интересно прочесть такой разворачивающий отзыв, тем более от человека, ставшего для меня (как впрочем и для многих) одним из первых проводников в творческие пространства.  Спасибо, Валера!

Цельность двустишия Марии Познанской обеспечивается рядом отношений между фразами: верха и низа (неба и комнаты), абстрактности и материальности, вопроса и утверждения, невыразимого и метафоры. "Нотная грамота неба" напоминает "гармонию сфер" — учение о музыкально-математическом устройстве космоса. Эта часть кажется абстрактной, что подчеркивается знаком вопроса и непредставимостью "нот". Однако "дверной проём" выполняет функцию метафоры, помогающей преодолеть невообразимость и понять, что стихотворение целиком скрывает в себе переживание условности человеческого восприятия: когда мы смотрим на звездное небо, видим прямоугольник, точнее плоскую карту созвездий, зная, что за ней безграничное космическое пространство. Но это знание — только отражение (эхо) фактов в памяти, противостоящее непосредственному наблюдению. Так и темнота дверного проёма содержит целую комнату, но мы смотрим на черный прямоугольник с почти незаметными очертаниями мебели. Плоскость наделяется объемом благодаря прошлому опыту. Но если в комнату мы способны войти и подтвердить свои догадки, то объем космического пространства воображаем и научен (мы пользуемся данными, добытыми другими людьми и специальным оборудованием).

Такая интерпретация и отсылка на "гармонию сфер" переносит нас во время, когда люди созерцали прямоугольник неба и воображали его скрытые объемы, и те становились материалом для мифов, расчётов и умозрения (математическая музыка и коперниканская революция — его выражения). Преодолевая условности восприятия, люди выстраивали модели мироздания. И сейчас, чтобы произнести "нотную грамоту неба", нужно пересечь границу человеческих возможностей — это всегда актуальный (в т. ч. поэтический) вызов.

#комментарий_Валерия_Горюнова

Всем надо.

Не всë, начатое лицом, завершено телом.
Тело пишет жабрами сна, дельтами проницаемости,
Стоит расслабить нехватку у подбородка.
И если идти для течения – наступает тремор.  

Переспелые вещи с лёгкостью вкладываются друг в друга.
Совпадая, они обнажают 
Загадку, чей ответ для чужого рта,
А вопрос – не с той стороны, где место.

По всему выходит, что здесь надлежит быть зеркалом,
То есть, прежде чем повторить  –  опрокинуть.
Для этого приходится вести тайную жизнь
Предмета, к которому прикасаются по привычке.
 
Итак, вот увядание, и вот мы, его уроженцы,
Просим об отсутствии всплеска,
О нарастании в равности,
Добываемой из размыкания.

Мы – гости на празднике чередований,
Очарованы подлинностью отсрочки.
И кожа горит чужаком, горюет слепком.

Новости!

Вместе с Владимирским Областным Домом Работников Искусств мы запускаем серию мероприятий «ПОЭЗИЯ & ШУМ», в рамках которых намерены объединить современных исполнителей шумовой электроники и молодых поэтов. Первое событие произойдёт уже через десять дней, в помещении арт-кафе «Театральное», в программе заявлены мы — tingaze + друзья из Москвы — Сергей Гейченко (проекты ГЧК, Астя, Хромвелюр), Мария Познанская, Ята Летаева и Бенс (гр. сладкая собака).

Будем шуметь и гудеть, гладить струны и дудеть в горны, шуршать фольгой и ловить помехи, а ещё шептать о красоте и сложности нашего мира.

В общем, как и всегда, будет что-то уникальное и интересное, но что — мы не знаем и сами...
Владимир, Гоголя 2. Начало в 19:00, рекомендуем бронировать столики!

#трудномолчать #tingaze #поэзия_и_шум

Мне очень повезло, и большая часть моих чайных коллег искренне интересуется моим словесным творчеством. Есть такая закономерность даже, что чаще на этот канал подписываются чайные люди, а на чайный - пишущие.

Так вот друзья, очень хочу порекомендовать вам некое расширение круга чтения. На моих полках книги другарни Шалаш заняли прочное место рядом с чайницами и посудой. Ценник одной книжки вряд ли обременит вас сильнее, чем пополнение коллекции 25 граммами какого-то хорошего повседневного чая, а впечатления по интенсивности (и продолжительности) уступят вряд ли.

Ребята выпускают уникальные интереснейшие вещи, которые мы с вами вряд ли увидели бы воплощенными в любых иных обстоятельствах.
Кроме того, каждая книжка сделана вручную, порой невероятно замысловатым образом, а значит, всё как нам нравится, каждая из них неповторима и несёт в себе любовь, опыт и мастерство, часто целой группы преданных всем сердцем своему делу людей. Как мы знаем, это всегда ощущается, и я думаю, что именно через такие предметы легче всего входить в новые сферы.

Кстати, заглядывайте на чай (пишите, пересечемся), можем полистать канал, повыбирать вместе, могу пояснить за большую часть позиций, что-то показать, предположить, что вам понравится.

Жизнь слишком коротка, чтобы пить плохой чай и читать плохие книжки. Ищите в Шалаше хорошие.

Светочувствительность

Горло и вопль по начертанию схожи, содержат друг друга, как по расчёту супруги. Разлучившись, тоску каждый гнет от угла. Повседневности шаг линзой их замыкает, и сладко от вспышки нёбу.

Так воды вспоминается цвет, металлический шов у рва, глубина, расслоенная с гладью. К ней идёшь, сочиняя, как солнцу состряпать жабры. Как удильщику навязать его фонарём на ус.

Солнце – белый зверек, ластёна, ловкач, где целует – цветёт удивлённость.
В поле скорой весны убывает усердие, с которым снег умещался во всëм, и кочует бороздами благости меньший холод, и мы говорим: “тепло”.

Здесь, под снегом, уже поспевает цветок убожества с двойчатыми лепестками: долготерпение-лезвие, молчание-умолчание, голод-пост, и утерянными, о которых, если и значилось, больше не вспоминают.

А цветок праведности, видел его? Видел цветы оправданий, восторгов, видел соцветия гомонящие ожиданием изменений, бывало целое дерево клонится в завязях робких надежд, попеременно украшенное ртами бури, паразитами ли, истинными ли плодами.
И мимо идешь, и когда навстречу – мимо идёшь.

В дикость дня заворачиваясь, как в фокус, дном себя держишь, под некой толщей иного, формой, медленно из себя убывающей, так идешь.
Мимо цветов, но не мимо цвета.

Было, плоскостью он обнажался от облака – жаберной крышки, сквозь болезные дёсна леса, свят и голоден безответно, и ранил любой сосуд. Прямоты безупречность избавив от признаков скорости, за зиму он изобрел из ветви скелет крыла, тем и горлу выковал рык.

Хорошие люди поснимали как я читаю на Стеллажах "Крыло-1" (без последнего текста), вот запись моего семиминутного (с перерывами) смотрения в стену, ну и пусть документиком в комментариях цикл тоже тут лежит.