Сергей Блинов написал короткий отзыв на видео «Как работает денежный принтер». За что ему, конечно же, спасибо.

В ответ хочу заметить, что двадцатиминутный популярный ролик не может вместить в себя целый курс краткосрочной макро. Даже нормально описать трансмиссию ключевой ставки в реальные переменные (выпуск, безработица и т.п.) невозможно. Популяризаторская задача была проще: объяснить почему выражение «напечатать денег» не говорит само за себя, почему оно требует дополнительных пояснений. Я думаю, что с этой задачей справился. Дальше несколько комментариев по отзыву Сергея.

1. Я сознательно сделал небольшую сенсацию из того, что центробанк не участвует непосредственно в предоставлении кредита. Этого требует жанр. Однако потом потратил много времени на то, чтобы объяснить как работает ключевая ставка. Я постарался объяснить, что нет железной связи между ставкой и денежной массой, и уж тем более нет железной связи между ставкой и реальными переменными. Поэтому центробанки часто действуют пошагово: меняют ставку, оценивают результат и решают, что делать дальше.

2,3,4. Центробанк действительно может резко сжать денежную массу и ставками, и другими инструментами денежно-кредитной политики. Но это совсем не значит, что денежную массу очень легко нарастить обратными мерами. В этом проявляется асимметрия политики, и на эту тему есть отдельная литература. Интересующимся могу посоветовать текст, опубликованный на портале ЭКОНС под названием «Натянутая нить»: асимметрия денежно-кредитной политики». Там есть такой замечательный образ.

«Асимметрию монетарной политики зачастую описывают с помощью следующей метафоры: представьте себе нить, на одном конце которой находится монетарная политика, а на другом – экономика. Жесткая монетарная политика в данном случае – аналог того, чтобы потянуть за эту нить со стороны «монетарной политики», тем самым сдерживая «экономику» на другом конце нити, – и это работает достаточно хорошо. В то же время попытка тем же способом «подтолкнуть» объект на противоположной стороне этой нити вряд ли удастся».

Об этом фактически говорил Милтон Фридман. Сдерживающая политика, по его мнению, усугубила Великую Депрессию, но при этом попытки стимулировать экономику деньгами в начале 1970-х Фридман последовательно критиковал и оказался прав. Провал стимулирующей политики привел к радикальному пересмотру макроэкономических моделей. Интересующимся советую вводный текст Олега Замулина «Макроэкономика: общий обзор».

Добавлю еще, что ради подавления инфляции центробанки часто идут на ужесточение, осознавая краткосрочные потери ВВП. Так, например, поступил, председатель ФРС Пол Волкер в начале 1980-х. Он вогнал американскую экономику в самую глубокую рецессию (после Великой Депрессии), но добился низкой инфляции на следующие 40 лет вплоть до эпидемии. Темпы роста тоже были на удивление высокими и стабильными. Разумная денежно-кредитная политика внесла в них свой вклад.

Кстати, при хорошей коммуникации, доверии к ЦБ и низких инфляционных ожиданиях дезинфляция проходит менее болезненно.

Наверное, чтобы разобрать более или менее качественно принципы современной денежно-кредитной политики нужен полноценный вводный курс в макроэкономику и хорошая популярная книжка по теме. Надеюсь, что со временем я смогу завершить и то, и другое.

#фрикономика

R.I.P. Даниэль Канеман (1934-2024).

ДЕНЕЖНЫЕ ПРАВИЛА

В ролике про уравнение MV=PY я говорил, что денежная масса эндогенна. Банковский сектор реагирует на динамику ВВП увеличением или уменьшением кредитования. Реакция ЦБ может не требоваться. При одной и той же ставке банк может выдать больше кредитов, и денежная масса вырастет, если есть спрос.

Но есть и второе соображение. Эндогенной является реакция самого ЦБ.

Центробанки реагируют на фазу экономического цикла. Они смотрят на инфляцию и безработицу. Безработица тесно связана с ростом, так как для увеличения выпуска фирмам нужно нанимать больше работников. Если центробанк видит, что инфляция умеренная, безработица уменьшается и в целом у экономики есть потенциал роста, то он понизит ставку. Это помогает восстановлению экономики и ее дальнейшему росту. Получается, что ЦБ сам ослабляет ограничение на увеличение денежной массы, позволяя ей расти и дальше в соответствии с потребностями экономики. К тому же попутно получается еще один механизм обратной причинности от роста к деньгам, а не наоборот.

В макромоделях используются так называемые денежные, или монетарные, правила. По сути простые уравнения, которые связывают ключевую ставку с инфляцией и безработицей. Таким образом описывается эндогенное поведение центробанка. Однако денежные правила тоже нежесткие. Нельзя сказать, что центробанк точно знает, какую ставку он выберет, глядя на инфляцию и безработицу. Просто есть общие принципы политики. Хотя вот у Тэйлора, чьим именем названо самое знаменитое правило, была визитная карточка с руководством к действию. С одной стороны были контакты, а с другой таблица. По строкам и столбцам были указаны значения безработицы и инфляции, а на пересечениях — значения ставки.

Сегодняшние центробанки не следуют жестким правилам, но общая тенденция прослеживается. Вот классический график из учебника. На нем отображена ставка ФРС и ставка, которая следует из правила Тэйлора. Оказывается, что ФРС в целом следует одним и тем же принципам денежно-кредитной политики. Вот уж где корреляция явно отражает причинность.

Все двадцать лет, что я знаком с политэкономией марксизма, не перестаю поражаться его интеллектуальному убожеству. В связи с постом Гриши про Олега Комолова вспомнил своего препода экономической теории из заштатного провинциального универа.

Курс был устроен так. Бралась какая-нибудь тема — инфляция, безработица, дефицит бюджета и т.п. Дальше говорилось, что в буржуазной науке есть четыре школы мысли: кейнсианство, неокейнсианство, монетаризм и теория экономики предложения. Выбор странный, ну да ладно. Что знал, то и рассказывал.

Одни считают, что проблема в недостатке спроса, другие, что в недостатке предложения, а третьи, что в нехватке денег. Как оно на самом деле, неясно, ибо буржуазная наука стремится скрыть, затушевать классовые противоречия капитализма. Поэтому сама неизбежно приходит к противоречиям. От диалектических противоречий, так сказать, приходит к формально-логическим.

Зато есть Великий и Ужасный Марксизм, который называет вещи своими именами. Разумеется, в нем был свой универсальный ответ под названием «потому что». Нет, не гладиолус, а капиталистические монополии, тесно сросшиеся с государством. Государственно-монополистический капитализм. Он же ГМК в моем конспекте. Дальше действовать нужно по схеме: на каждое почему отвечать потому что.

Почему инфляция? Потому что сросшиеся с государством капиталистические монополии завышают цены и перераспределяют доходы трудящихся в свою пользу.

Почему безработица? Потому что сросшиеся с государством капиталистические монополии нанимают меньше, чтобы создать искусственную безработицу и платить меньше рабочим, пугая увольнением.

Почему дефицит бюджета? Потому что сросшиеся с государством капиталистические монополии завышают цены. В номинальном выражении расходы растут, а налоги за ними не успевают.

На физике у препода была такая шутка, что если не знаешь ответа, говори «потому что электроны» и додумай остаток ответа на ходу. Почему скорость света в среде ниже, чем в вакууме? Потому что электроны. Нуууу, как-то волна цепляется за электроны в кристаллической решетке и тормозит... Но это была шутка, а у марксистов всерьез же.

Я слава богу учился не в СССР, поэтому рынок идей был открытым и можно было сравнивать. Это в конце концов и привело меня в РЭШ и ВШЭ к нормальной науке. Но вот чего я не могу понять, так это повальной любви к этому Гудвину. Если из «Капитала» выкинуть словоблудие по поводу «вдовиц Квикли» и ругань в адрес тех, кого Маркс не любит, то останется Леонтьевская модель «затраты-выпуск» и лозунг «грабь награбленное». Маловато как-то для универсальной теории.

#нищетакапитала

КОГДА КОРРЕЛЯЦИЯ ОЗНАЧАЕТ ПРИЧИННОСТЬ

Теория реальных денег Сергея Блинова, если помните, вывела универсальный рецепт роста из очень простой корреляции ВВП реальной денежной массы. К ответу Сергея Блинова на мой ролик я вернусь позднее. Сейчас хочу ответить на вопрос, который он мне задал ранее в комментариях к посту про 99% буллшита. Все это время я говорю, что его корреляции плохие. А какие тогда хорошие? Ответ: те, которые позволяют судить о причинности. Большой R-квадрат ни о чем не говорит, а что тогда может быть свидетельством причинности? Для этого нужны не примитивные парные регрессии, а продуманный дизайн эмпирического исследования. Хотя если дизайн есть, то и парная регрессия может сработать.

Если мы не проводим честный эксперимент, то единственно верного научного метода у нас нет. Поэтому при чтении эмпирической статьи надо обращать внимание на то, как устроена идентификация причинно-следственной связи. За счет каких особенностей данных авторы получают возможность судить о причинности. Ну вот, к примеру, такая идея.

Я уже писал, что современные центробанки работают по правилам. При достижении экономикой границы производственных возможностей и ускорении инфляции центробанки повышают ставки, а при циклическом спаде и замедлении инфляции снижают. Эти правила нестрогие, и каждый раз центробанки смотрят на большое количество сопутствующих обстоятельств. Тем не менее общие принципы их работы известны. Самое главное, что живущие в экономике агенты эти принципы понимают. Речь идет, конечно, скорее о бизнесе, чем о обычных потребителях.

Теперь представим себе, что мы хотим показать наличие причинно-следственной связи между ключевой ставкой и другими макропеременными. Опираясь на правила, можно предложить такой дизайн исследования. Сначала, используя исторические данные, оценить правило с помощью все той же регрессии. Вывести некоторое среднее, типичное поведение центрального банка в ответ на колебания ВВП, безработицы и инфляции. Дальше в истории мы можем поискать ситуации, когда центральный банк сам отклонился от типичного поведения. Тогда изменение ключевой ставки оказывается неожиданным, а значит получается естественный эксперимент. Вот на этой идее уже можно строить эмпирическую работу.

Есть одна проблема. Дело в том, что экономические агенты тоже не дураки. Они понимают, что центробанк может отклониться от правила. Они пытаются угадать, какие факторы центробанк примет во внимание и какую ставку он в итоге выберет. Отсюда и берутся горы аналитики перед каждым заседанием по ставке. Если агенты угадают, то прогноз по будущей ставке будет учтен ими заранее. Поэтому эксперимента не выйдет. Но допустим, мы сможем оценить ожидания рынка и попытаться поискать отклонения ставки от ожиданий. Что тогда?

Так поступили Эми Накамура и Йон Стейнссон в работе 2018 года «High-Frequency Identification of Monetary Non-Neutrality: The Information Effect». Они взяли данные об ожиданиях рынка за 15 минут до объявления ставки. К этому времени они уже сформированы. Потом авторы посмотрели на отклик реальной ставки после сообщения ФРС. Почему реальной, а не номинальной? Если денежная политика влияет на реальные величины (а не только на инфляцию), то реальная ставка должна измениться и повлиять на реальный выпуск. На картинке видно, что реальная ставка действительно откликается на шок. Поначалу даже один в один. Однако шок со временем расходится и гаснет. Как круги на воде, в которую бросили камень. Из этих графиков можно увидеть период полураспада шока, а заодно понять, какой период центробанки считают краткосрочным. Ясно, почему Банк России говорит о среднесрочной цели по инфляции. Он не рассчитывает, что экономика отреагирует немедленно после объявления.

Аналогично меняется ожидаемый реальный выпуск. Он растет! На первый взгляд эо противоречит стандартной логике. Если ставки выросли, то выпуск должен упасть. Авторы объясняют это так. ФРС повышает ставку, если положительно оценивает экономические перспективы. С экономикой все будет хорошо, поэтому ставку можно увеличить. Поэтому экономические агенты ожидают рост. Получается, что кроме стандартного влияния ставок на денежную массу и спрос есть еще информационный эффект.

Сама идея простая — поискать неожиданные изменения в поведении центробанка, но технически реализовать ее не так-то просто. Поэтому вокруг этой идеи образовались кипы научных статей, которые разбирают ее в деталях. Но! Обратите внимание, сколько понадобилось изобретательности и аналитической работы, чтобы из корреляции достать информацию о причинности. Это вам не 99%-ные регрессии гонять. Экономика — это не так уж и просто.

В статье гораздо больше результатов, чем я описал, но в целом результат укладывается в стандартную макроэкономику. Деньги действительно оказывают влияние на реальный ВВП, но в долгосрочном периоде их влияние постепенно сходит на нет. Поэтому центробанки отвечают не за скорость роста, а за стабильность его «естественных» темпов.

В комментариях спросили про конструктивную критику марксизма. В этом канале уже были тексты посвященные отдельным его аспектам. Например, научной несостоятельности трудовой теории стоимости в ее марксистском варианте. Ищите по тегу #нищетакапитала.

Предыдущий пост был скорее эмоциональным откликом на примитивность марксовой концепции в любом ее изводе. Хоть в оригинале, хоть в советском изложении. Но и аргументы тоже были. В «Капитале» не так много мыслей, которые перешли в современную науку. Модель «затраты-выпуск» одна из них.

Причина в том, что Маркс как экономист профнепригоден. Это не ругань в адрес оппонентов, а просто факт. В современных учебниках и статьях вы не найдете ссылок на Маркса. Вот вам несколько цитат экономистов, чьи имена останутся в истории нашей науки.

«Маркс не был хорошим математиком. Он все время путался в цифрах и формулах, его трудовая теория стоимости не слишком содержательна, но, в сущности, я интерпретирую Маркса, и Маркс интересен мне как классический экономист. А повлиял на меня, возможно, Кенэ, его идеи. Очень трудно сказать, что именно на нас влияет». (Василий Леонтьев.)

«Как я могу принять доктрину, которая выбрала в качестве библии… устаревший экономический учебник, который как я знаю не только ошибочен с научной точки зрения, но и неинтересен и бесполезен в современном мире?» (Джон Мейнард Кейнс).

«Марксистский социализм в глазах историков общественной мысли будет всегда оставаться загадкой: как могло учение столь нелогичное и скучное оказать такое мощное и длительное воздействие на умы людей и через них на события истории.» (Джон Мейнард Кейнс)

Ну и надо, конечно, упомянуть Пола Самуэльсона, который потратил немало времени на изучение идей Маркса. Ему принадлежит высказывание о том, что Маркс слишком ценен, чтобы оставлять его одним лишь марксистам. Он же был в конце концов вынужден признать, что Маркс — это просто малозначительный пострикардианский экономист, хотя небезынтересный для анализа «затраты-выпуск».

А вот почему все эти люди так отнеслись к Марксу, буду рассказывать под тегом #нищетакапитала.

Одна из причин — в политической ангажированности его взглядов. Вспомните классическую цитату из «Тезисов о Фейербахе», которую приводили едва ли не в каждом советском учебнике.

«Прежние философы только объясняли мир, а задача заключается в том, чтобы изменить его».

Вот вам еще цитата из работы Маркса «Нищета философии».

«Так же точно, как экономисты служат научными представителями буржуазного класса, — социалисты и коммунисты являются теоретиками класса пролетариата... Но после обнаружения этой стороны (прогрессивной стороны нищеты — М.Э.) наука становится сознательным продуктом исторического движения, она перестает быть доктринерской, она делается революционной.».

В общем натягивание совы на глобус, подгонка под заранее известный политический результат — в этом основное содержание политэкономии марксизма. Наука же остается наукой, если просто изучает как устроен мир. Экономические аргументы можно использовать для обоснования политики, но политику нельзя использовать для обоснования науки.

Вот напоследок еще цитата из незавершенной работы Энгельса «Диалектика природы».

«Как бы ни упирались естествоиспытатели, ими всегда руководят философы».

Вот эти самые философы разгромили не только социальные науки, превратив их в инструмент индоктринации и активизма. Они сумели нанести огромный урон одной естественной науке — генетике, и одной инженерной — кибернетике.

Следите за тегом #нищетакапитала.

ПРО ЛИПСИЦА И МУЛЬТИПЛИКАТОРЫ

В связи со спорами вокруг «военного кейнсианства» имени Игоря Липсица я тут вспомнил, что есть же эмпирические оценки мультипликаторов. Эти оценки совсем не в пользу такого кейнсианства. Напомню, что «военное» кейнсианство — это про наращивание совокупного спроса за счет увеличения военных расходов. А спрос должен привести к росту ВВП. Вообще же кейнсианство — это про вытаскивание экономики из циклического спада за счет стимулирования любого спроса.

Например, государство начинает тратить больше, тогда каждый рубль его расходов становится чьим то доходом. Люди делят доход между потреблением и сбережениями в определенной пропорции. Пусть в среднем для примера 20% составляют сбережения, а 80% потребления. Тогда потраченное на потребление снова становится чьим то доходом и снова делится с пропорции 20/80. Процесс продолжается. Получается, что на первом шаге в экономику приходит рубль, взятый, например, за счет наращивания долга. Потом к нему добавляется 80 копеек, потом 64 копейки и так до бесконечности. Надо каждый раз умножать предыдущее значение на 0,8. Получается школьная геометрическая прогрессия со знаменателем 0,8. Она бесконечная, но ее члены убывают по величине, поэтому она сходится. Посчитать ее сумму просто: 1/(1-0,8)=5. То есть рубль госрасходов дает 5 рублей доходов в экономике. Круто, но есть одно но.

Предполагается, что все зависимости простые линейные. Каждый рубль чьих-то расходов дает прирост производства на рубль, но в жизни это не так. Если экономика находится около границы производственных возможностей, а все ресурсы использованы, то и впечатляющего роста не будет. Поэтому в реальности мультипликаторы оказываются очень маленькими. Вот, например, оценки из доклада Банка России. Медианное значение мультипликатора вышло примерно 0,28.

Как пишет автор, результаты согласуются с оценками фискальных мультипликаторов для стран с переходной экономикой. Этан Ильзецки на выборке из 13 стран с переходной экономикой получил мультипликаторы государственных расходов – от 0,1 до 0,3. Что-то не впечатляет.

Зато есть замечательная статья Алана Ауэрбаха и Юрия Городничеко про мультипликаторы во время рецессии и во время подъема. Если экономика находится в фазе циклического спада, то мультипликаторы будет выше. Оно и понятно, недостаток спроса привел к недозагруженности производственных мощностей и к безработице, поэтому есть куда расти. Дополнительный спрос может вытащить экономику. Выходит, что мультипликаторы зависят от фазы цикла. Во время спада они заметно больше, а если экономика в норме, то меньше. Вот к примеру на приложенной картинке слева режим рецессии, а справа режим роста. Смотрите на серую полосу. Линия в ее центре — это динамика мультипликатора, а сама серая полоса — доверительный интервал, показывающий вероятный разброс значения мультипликатора. Есть заметная разница между левой и правой сторонами графика.

Российская экономика скорее находится на пределе своих возможностей, а избыточный спрос подстегивает инфляцию. Поэтому рассчитывать на мультипликативный эффект не приходится.

Почитал комментарии к предыдущему посту про марксизм. На некоторые высказывания наверное стоит ответить, но не на все. Невозможно всерьез отвечать на утверждения типа «Самуэльсон встал не с той ноги, Кейнс по жизни вредничал, а Леонтьева заставили». Есть, конечно, Великая Наука Герменевтика, но все равно это несерьезно.

Действительно модель Маркса — это прототип модели общего равновесия. Поэтому в посте я упомянул «затраты-выпуск». Однако по сравнению с тем, что есть сейчас, она очень примитивна. Даже Леонтьев — это уже очень большой шаг вперед. Хотя бы потому, что производство не сводится к одному только труду и вместо нудного мутного текста есть компактная математическая запись. Таблицы «затраты-выпуск» используются в эмпирических исследованиях. Например, в международной торговле или при оценке регулирующего воздействия. Однако модель которая накладывается на них, на порядок сложнее и богаче. Наверное про нее стоит рассказать отдельно в будущем. То есть факт остается фактом — наука ушла далеко вперед, и Маркса в ней нет. Как нет, например, и Харрода с Домаром в теории роста, а современная теория скорее согласуется с законом Сэя, чем противоречит ему. Как нет Джоан Робинсон, а теория монополистической конкуренции опирается скорее на книгу Чемберлина. Как нет модели Гудвина, так как циклы рассматриваются скорее как следствия случайных экзогенных воздействий.

Калецкий в макро упоминается. Вот, например, статья, которая пытается объяснить изменение формы кривой Филлипса снижением переговорной силы профсоюзов. Но это скорее заимствование каких-то идей. Ну и в целом, мое отношение к Марксу такое. Если дотошно вычитывать текст, то в нем, конечно, можно обнаружить какие-то интересные идеи. Если об он не занимался политической ерундой, а пытался разобраться в экономике, наверное его вклад был существеннее. А так эти идеи реализовали другие.

Зато все время всплывает стандартный марксистский аргумент: Маркса нет в учебниках, потому что буржуазные экономисты замалчивают его вклад по политическим причинам. Это лишний раз доказывает, что марксизм — дисциплина ангажированная. Эти люди в принципе так мыслят и обвиняют других в том, в чем виновны сами. На всякий случай напомню учебник, что есть наука позитивная, и есть нормативная. Представление о том, что исследование должно быть свободно от политических установок, лежит в основании экономики. К политическому центризму это не имеет никакого отношения. Тем более ни один экономист не пишет статью с мыслью, а докажу-ка я сейчас, что капитализм — это лучший из миров. Самый простой способ убедиться в этом — хотя бы немного пожить внутри академии.

Но возьмите хотя бы посты из этого канала про влияние монетарных шоков или мультипликаторы. Откройте статьи, почитайте. Там нет идеологии вообще, зато много аналитической работы чисто технического свойства. Один из комментаторов написал, что наука — это душно. Я согласен и думаю, что это похвала. Честная попытка разобраться вместо дурацких кулаков на флагах, лозунгов «грабь награбленное» и вообще обращения к примитивным эмоциям вроде чувства несправедливости первого порядка.

Еще раз подчеркну, что в марксизме восприятие мира через классовые интересы — это не вывод, это часть метода. Оно вшито внутрь всей этой конструкции. Но об этом далее в канале и на youtube...

#нищетакапитала

Да, еще. Политические взгляды экономистов, если взять их в среднем, скорее умеренно левые или левоцентристские. Индивидуально они могут быть очень разными, но интересно, что среди экономистов вы скорее всего не найдете ни социалистов/коммунистов, ни анархо-капиталистов. Занятия наукой как бы отсекают вас о крайних взглядов, оставляя диапазон справа и слева от центра.

При этом речь не идет о политическом центризме. Скорее о том, что любые последовательные идеологии не укладываются в научную картину мира. Она сложнее. Поэтому экономисту достается от всех. От левых за поддержку капитализма, от правых за поддержку этатизма. Обвинять экономистов в таком отношении к реальности все равно, что винить биологов в негативном отношении к креационизму.

Ну и в целом, уж если на то пошло, то мне, как экономисту, вообще безразличны все эти споры между правыми и левыми, пока я внутри поля науки. И к правым, которые занимаются политической подгонкой, у меня ровно такое же отношение, как левым, которые занимаются тем же.

Пока писал, вспомнил старый фейсбучный текст по теме.

Академического экономиста можно сравнить с Хомой Брутом из гоголевского Вия. Есть небольшой спасительный круг света, за которым орда и тьма. Из болот лезут какие-то марксистские кикиморы, из чащи выходят лешие неоавстрийцы, из гробов встают свидетели краха доллара. Хочется закрыться томом Масколела и молиться на нобелевский иконостас.
А лучше сидеть в башне из слоновой кости.

ОТВЕТ СЕРГЕЮ БЛИНОВУ

Дошли руки до того, чтобы написать ответ Сергею Блинову. Я понимаю, что делаю все медленно, но пока вот так, по остаточному принципу.

Беда в том, что в ответе Сергея нет критики критики (простите за тавтологию). Мне, видимо, придется еще раз суммировать содержание ролика и на этом закончить.

Корреляция не есть причинность — это настолько банально, что даже странно еще раз объяснять очевидные вещи. Отсюда и пример с Николасом Кейджем. Моя эрудиция тут ни при чем. Я — популяризатор науки, моя задача сделать как можно нагляднее.

А вот наличие причинности надо доказывать. Это очень и очень непростая задача. Вот здесь был пост по теме, а вот здесь его вторая часть. Сравните парную регрессию Сергея и цитируемую работу, насколько последняя сложнее. Из регрессии Сергея причинность никак не следует, ибо такая регрессия, по самому ее построению, и есть просто корреляция. Если б все было так просто, то и рецепт роста лежал бы на поверхности. Но приходится прибегать к сложным моделям, так как связи между переменными сложные. Фактически все влияет на все. Так что Сергей занимается тем, что навязывает эту причинность произвольным образом. Убедительной теории у него нет. Если теорию оценивать, конечно. по критериям современной науки.

Примеры с эндогенностью денежной массы призваны объяснить простую вещь — ЦБ не может контролировать денежную массу, и он этого и не делает уже давно. Он может лишь косвенно влиять на ее динамику. Это просто видно из графика ключевой ставки. При постоянной ставке масса все равно колеблется. ЦБ таргетирует именно ставку, а не массу. Больше того, не в ролике, а в посте я объяснял, что реакция ЦБ тоже эндогенна. Когда у экономики есть потенциал роста, а инфляция низкая, ЦБ ставку снижает (если она была высокой). Поэтому такой проблемы, как ограничение роста жесткой политикой со стороны ЦБ, сегодня нет вообще. Еще интереснее то, что при нейтральной ставке, рост экономики дает рост кредитования и массы.

В комментариях я ему объяснял, что денежно-кредитная политика зачастую асимметрична. Ее ужесточение может сдержать экономику, что и показал Фридман. Однако ее ослабление совсем не обязательно подстегнет рост. О чем и видеоцитата из Фридмана. Отсюда его правило k процентов: не надо манипулировать денежной массой, кроме проблем ничего не будет. Поэтому ссылка на Фридмана в теории Сергея просто неуместна. Фридман вообще не про активную печать денег. Стагфляция 1970-х была связана не только с нефтяным эмбарго, но и с неудачными действиями ФРС. Прямо классическая история из учебника.

«Правило Блинова» — денежная масса должна расти быстрее цен — это уже совсем смешно. Человек в принципе не понимает, что переменные связаны между собой. Это и есть эндогенность, про которую я талдычу 20 минут. Если вы печатаете деньги сверх меры, то разгоняете цены. А если заставите ЦБ следовать правилу Блинова, то вгоните экономику в инфляционную спираль. Больше денег — выше цены — больше нужно денег, чтобы обогнать цены. Мне кажется, это должно быть очевидно даже непрофессионалу.

Ну и опять-таки, рост вообще зависит в первую очередь не от денег и не от спроса, а от структурных факторов.

Но денежный фетишизм неистребим. К сожалению.

ВОПРОС К ЧИТАТЕЛЯМ

Прежде чем написать, возможно, последний пост про марксизм, хочу спросить, а вам вообще это интересно читать? Мне, например, скучно в очередной раз слушать одну и ту же ерунду в разном изложении. Однако это вызывает бурю из комментариев, и может быть вам интересно обсуждать. Интересно ли вообще разбирать паранаучные школы в экономике. Типа посткейнсианства, ММТ, мир-системного анализа или неоавстрийства? Или вдруг читать про скорый крах доллара или рубля? Если неинтересно, то таких постов будет намного меньше, а я сосредоточусь на нормальной науке.

Свой ответ можете также написать в комментарии к этому посту.

Ну да. Согласен с Григорием.

Взгляды обоих (и не только их взгляды!) — неотъемлемая часть современной экономической науки. Если вдруг кто-то считает, что мейнстрим — это какая-то школа, которая все захватила, и не допускает других точек зрения, то полезно вспомнить, что мейнстрим — это синтез идей многих школ. За последние лет тридцать произошла методологическая конвергенция. Да и содержательная тоже. Можно сказать, что мейнстрим в целом и есть синоним науки.

Правда за пределами профессии об этом знают не все, и каждый раз удивляются, почему ту или иную гетеродоксию игнорируют. Вот потому, что мейнстрим — это синтез идей многих школ...

Высказывание Кейнса про долгосрочный период — еще один пример политической ангажированности в науке. Что означает фраза «в долгосрочном периоде мы все мертвы»? Что в противовес классическим взглядам надо сфокусировать исследования на коротком периоде и на политике стимулирования спроса. На государственном вмешательстве. Кейнс, как и Маркс, левый экономист. Что «Капитал», что «Общая теория занятости, процента и денег» — примеры ангажированных текстов. Вот и давайте сравним классиков с кейнсианцами.

Классики думали о равновесии в долгосрочном периоде, а кейнсианцы — о неравновесии в краткосрочном.
Классики думали про предложение, а кейнсианцы про спрос.
Классики считали, что ценовый механизм выведет экономику из кризиса сам, а кейнсианцы, что ценовый механизм несовершенен, и есть пространство для государственного вмешательства.
Классический взгляд на вещи связан с так называемой гибкостью цен, а кейнсианский с их жесткостью.
Классические модели предполагают рациональных агентов, а кейнсианцы фактически оперировали категориями поведенческой экономики. Основной психологический закон, животный дух инвесторов — все туда. В психологию и нерациональность.

Чем отличается «Общая теория, занятости, процента и денег» от все того же «Капитала»? Работа Кейнса богата идеями, из которых выросла современная макроэкономика в коротком периоде. При том, что сама книга плохо написана.

Лучше, чем Самуэльсон, про нее и не скажешь.

«Общая теория» — ужасно написанная книга, она плохо организована. Она полна иллюзий и путаницы. Сама кейнсианская теория в ней изложена неясно. Вспышки озарений и интуиции перемежаются со скучнейшей алгеброй. Когда в конце концов ее одолеешь, то оказывается, что анализ в ней очевиден и в то же время нов. Короче говоря, это работа гения».

Идеи Кейнса привели к тому, что в экономике на время сложилось двоевластие, чем-то напоминающее физику. Как в физике есть квантовая механика и теория относительности, так и в экономике была неоклассика и кейнсианство. Попытка подружить одно с другим привела к неоклассическому синтезу. Ключевая для макроэкономики статья была написана Джоном Хиксом через год после «Общей теории». Она так и называлась «Мистер Кейнс и классики: попытка интерпретации». В ней была сформулирована модель IS-LM, определившая развитие макроэкономики на десятилетия. Модель, в частности, вписала идеи Кейнса в стандартную модель общего равновесия.

Так постепенно складывался современный синтез...

Хочу возразить Грише.

Вопрос, конечно, в том, откуда вести отсчет. Кейнс и правда очень критически относился к Марксу. Ранее я приводил его высказывания. Вот пример.

«Марксистский социализм в глазах историков общественной мысли будет всегда оставаться загадкой: как могло учение столь нелогичное и скучное оказать такое мощное и длительное воздействие на умы людей и через них на события истории.»

После поездки в Советскую Россию в 1925 году он критически высказался о попытке реализовать эти идеи на практике. При этом сам он принадлежал к Фабианскому социалистическому кружку.

Вообще если внимательно читать его высказывание, то он говорит про марксистский социализм, то есть разграничивает разные левые идеи. Если смотреть глазами предшественников, то это безусловно сдвиг влево. Напоминает, кстати, название работы Уильяма Бевериджа «Полная занятость в свободном обществе». Если кто не знает, то Беверидж тоже фабианский социалист, автор доклада, в котором формулировались идеи государства всеобщего благоденствия, реализованные после Второй мировой. Обратите внимание на название. Общество должно оставаться свободным, но государство должно вмешиваться в рынок, чтобы обеспечить занятость. Примерно так себе представлял компромисс и сам Кейнс. То есть нельзя скатиться в коммунизм, а капитализм можно спасти с помощью государства. Очень хорошо это описывает де Фрей в книге про историю макроэкономики. Вот цитата.

«При написании этой книги («Общей теории» — А.Р.) главная задача Кейнса состояла в том, чтобы выявить причины массовой безработицы, ударившей по всем экономически развитым странам во время Великой Депрессии. Кроме того, в 1930-е годы сильный экономический рывок в России создавал реальную возможность для партий, тяготевших к идеям коммунизма, обеспечить себе победу на выборах (или захватить власть менее традиционным способом)... Иначе говоря, капитализм оказался в опасности как с экономической, так и с политической точки зрения, и Кейнс осознавал, что для его выживания необходимо осуществить важные изменения в самом механизме его функционирования».

А проблемой было австрийское видение кризиса, которое противоречило наблюдаемым фактам. Поэтому де Фрей говорит об освобождающем влиянии идей Кейнса на молодых экономистов. В итоге работа Кейнса — это полемика в обе стороны. И в адрес марксистского социализма, и в адрес австрийцев. Так что если смотреть с вершин австрийской мысли, то Кейнс левак, конечно. Хотя меня это совершенно не беспокоит. Я бы даже сказал, что это левак здорового экономиста. Рынки несовершенны, чего уж там.

Да, и все это напоминает то ли ММТ, то ли посткейнсианство, то ли все, везде и сразу. Посткейнсианство — еще одна левая школа, выросшая из «Общей теории». Ее представительница Джоан Робинсон пыталась объединить идеи Кейнса с идеями Маркса, и место для классовой борьбы там нашлось. Сверхзадача ММТ — полная занятость через стимулирование спроса.

Про марксову модель в следующем посте.