248 лет Джейн Остин — остроумной и великой, обладавшей тонким чувством и незаурядным эмоциональным интеллектом в отношении своих персонажей. Глубоким психологизмом и иронией пропитано каждое еë произведение. С днём рождения, чудесная писательница и потрясающая женщина! 🥳

Актив 💋

Прочла одну пятую «Что делать?», даже немного успокаивают размеренные длинные диалоги Верочки и Лопухова.

Пытаюсь анализировать текст насколько могу, и меня поражает насколько просто Чернышевский раскидывается всеми этими образами и бывшей уличной женщины и еë ведомого любовника, и матери-манипуляторши, безвольного отца, глупого жениха. Как просто обнажаются наружу пороки, которые принято прятать за слоями и слоями иронии, а здесь они прямо перед тобой. Такое ведь повсеместно — люди относятся к своим близким хуже, чем к врагам.

Я перечитываю все это, но со свежим взглядом некоторые вещи стали ещё хуже (в хорошем смысле, наверное)

Я пою оду безликим картинам
И облик на них принимаю за жизнь:
Жизнь, отброшенную в угоду красивым
Лицам, искаженным дефицитом души,
И рукам, восхитительно белым;
А фасадам домов, торопясь,
Кто-то выбелил стены,
Чтобы скрыть эту грязь.

Мне нравится думать,
Что в ней больше ума,
Но она не украсит больного бельма.

13.07.23, Бельмо

#ода_слову

В «Что делать?» прочитано 150 страниц из 562.
Доброй ночи!

– Пар, пар! – слабо, едва защищаясь, говорил Александр, – вы мыслите, чувствуете и говорите, точно как паровоз катится по рельсам: ровно, гладко, покойно.

«Обыкновенная история», И. А. Гончаров

Доброго дня ❤️‍🔥

Литературная интеграция прошла успешно. Я смотрю и вижу, как Сесилия Кончита у своего окна ждёт, сработает вероятность или нет.

У Хуана, кстати, шансы примерно 50/50 вышли, так что любовь жива

Решила передвинуть книжный шкаф (абсолютно трезвое и здравое желание), и когда разбирала книги на полках, понаходила кучу своих детских книжек.

Они всё до единой ощущаются как одно большое дежавю, как что-то из снов, мельтешащее в сознании, как недостижимый горизонт. Я вот это всё когда-то видела, но так давно, что оно уже не кажется реальным.

Да разве помогает то, что человек не знает, чего ему недостает, или даже уверен, что оно ему не нужно? Это иллюзия, фантазия. Натура заглушена рассудком, обстоятельствами, гордостью – и молчит, и не дает о себе голоса сознанию, а молча все-таки работает и подтачивает жизнь.

«Что делать?» Н. Г. Чернышевский

Доброго дня ❤️‍🔥

Постепенно влюбляюсь в этот роман. Мысли, которые изначально казались оскорбительными, приобретают резон, и ещё пару раз Чернышевский попытается влезть мне в мозг — совершенно овладеет разумом.

Доброе утро 💋
Прочитана половина «Что делать?», неиронично нравится, что происходит в романе; продираться сквозь дебри материализма ещё никогда не было так весело.

В эти дни мало публикую: бегаю и закрываю всевозможные хвосты. Доброго дня!

Чернышевский: вкладывает в роман всевозможные проблемы современного общества, в том числе политические, чуть ли не зарождает социалистические мысли
Я: аввв, Кирсанов такой хорошенький 😭😭😭

Очень комплексное произведение, не ограничивающееся любовной линией, но программа нашего гуманитарного класса подумала, что школьникам такое читать нормально

Вера Павловна, открывающая швейную мастерскую:

Маленькое откровение: пометки и закладки не помогают на литературе (описания персонажей быстро находить не получается), но в понимании произведения играют намного большую роль. Мысли приводятся в порядок, неразрешимые дилеммы становятся достоянием материального мира посредством перенесения их на бумагу, их можно разделять и решать постепенно, связь между сценами становится очевиднее. И вообще так интереснее.

Я теперь совершенно не могу засесть за чтение без карандаша.

Доброе утро и хорошего дня! 🥰

Значит, если при простом чувстве, слабом, слишком слабом перед страстью, любовь ставит вас в такое отношение к человеку, что вы говорите: «Лучше умереть, чем быть причиною мученья для него», если простое чувство так говорит, что же скажет страсть, которая в тысячу раз сильнее? Она скажет: «Скорее умру, чем – не то что потребую, не то что попрошу, – а скорее чем допущу, чтобы этот человек сделал для меня что-нибудь, кроме того, что ему самому приятно; умру скорее, чем допущу, чтобы он для меня стал к чему-нибудь принуждать себя, в чем-нибудь стеснять себя». Вот такая страсть, которая говорит так, это – любовь. А если страсть не такая, то она страсть, но вовсе не любовь.

«Что делать?»

...Как же могла остаться в вас эта мысль, что это очень сильно огорчит его? Ей не следовало оставаться в вас. Какое тут огорчение? Это глупо. Что за ревности такие!

– Вы не признаете ревности, Рахметов?

— В развитом человеке не следует быть ей. Это искаженное чувство, это фальшивое чувство, это гнусное чувство, это явление того порядка вещей, по которому я никому не даю носить мое белье, курить из моего мундштука; это следствие взгляда на человека, как на мою принадлежность, как на вещь.

– Но, Рахметов, если не признавать ревности, из этого выходят страшные последствия.

– Для того, кто имеет ее, они страшны, а для того, кто не имеет ее, в них нет ничего не только страшного, даже важного.

«Что делать?»