В поисках причин и следствий ксенофобии русскоязычной диаспоры

Два детских голоса из разных эпох — записи в дневнике Анны Франк и телефонный разговор Хинд Раджаб — стали документами времени и символами бесчеловечности, но мир почему-то решил, что можно сопереживать только одной из них. Избирательная эмпатия русскоязычной диаспоры обнажила парадокс: те же люди, которые справедливо возмущались преступлениями одного режима, вдруг утратили способность слышать крик ребенка, когда это стало политически неудобным.

Приглашаю прочитать мой новый текст и знакомлю с новым ресурсом: Null and Void, @nullandvoidmedia (не имеет юридической силы). Это независимое антивоенное медиа по палестино-израильскому От конфликту, тут люди стараются делать работу, с которой не справились либеральные русскоязычные СМИ.

Ниже пара цитат.

Из всех расследований следует, что военные видели Хинд, когда в нее стреляли. Как это могло стать возможным?

Дегуманизация — первое необходимое действие для зачистки территории — еще до того, как жители оттуда будут каким-то образом убраны (физически покинут эти места или будут убиты).

Приведу один пример того, как это расчеловечивание проделывается.

Специфическое дегуманизирующее отношение к местным жителям в израильском военном и политическом дискурсе отражается термином «стрижка газона». Так описывается стратегия периодического проведения интенсивных краткосрочных военных операций с целью ослабления противника, не приводящая и никак не имеющая в виду достижение устойчивого политического решения. Метафора как бы имеет в виду, что термин «стрижка газона» некоторое время неофициально использовался в израильских военных кругах, особенно применительно к операциям в Газе. Характерно, что в Израиле оказалось возможной его академическая легализация. Эфраим Инбар и Эйтан Шамир — два израильских ученых из Центра стратегических исследований имени Бегина-Садата выпустили еще в 2014 году в «Журнале стратегических исследований» статью «Стрижка травы: стратегия Израиля в затяжном неразрешимом конфликте».

Каждый из критиков — только зеркало своей референтной группы, внутри которой действует избирательная мораль, где одни страдания признаются достойными сочувствия, а другие нет.

История палестинской девочки вызывает дискомфорт именно из-за содержания, а не формы — она заставляет столкнуться с неудобной политической реальностью. В результате русскоязычное критическое пространство выработало странную этическую систему: «этично» то, что позволяет спать спокойно, сохраняя привычную картину мира, «неэтично» — то, что требует пересмотра собственных позиций и признания чужой боли равноценной. Повторяю: «неэтично» то, что заставляет признать неудобную политическую реальность.

Но почему способность сопереживать ребенку стала недостатком?

И наконец, на все это наслаивается представление о цивилизационной иерархии — где русский либерал в своей продвинутости примыкает к «воображаемому Западу», который всегда вершина культуры и демократии. В такой картине мире остальные народы принудительно оказываются варварами, находясь с Африкой и «Югом» на низшей ступени развития.

Ресентимент и поиск новой идентичности неизбежен в той ситуации, в какой оказалась русскоязычная либеральная диаспора. Большая часть выехавших из РФ либералов на родине преследовалась как «пятая колонна», а на Западе, куда они в большинстве удачно выехали, они «русские», виноватые в войне с Украиной, и мало кто вспоминает, что они участвовали в борьбе с путинским режимом.

И тут происходит чудо. Израиль предлагает уникальную модель компенсации, внутри которой как будто бы можно стать частью «цивилизованного Запада» (если верить израильской идее о форпосте цивилизации). К тому же это возможность стать не просто заурядным второсортным беженцем, как в Европе — напомним, русские в большинстве считают любых беженцев второсортными и потому экстраполируют это восприятие на европейцев, которым это свойственно в значительно меньшей степени — а полноправным гражданином.

Смотрите, даже после бессовестного захвата, после ужасного обращения в тюрьме она говорит, что эта история «не о нас». Какая Грета замечательная. И такие как она, несомненно победят антикварных фашистов

Сегодня 7 октября, и весь мир должен скорбеть вместе с нами, еврейским народом.

Но многие не будут этого делать. Это расстраивает нас, но в то же время понятно.

Мы постарались свести сочувствие к минимуму несколькими способами:

1. Постоянно эксплуатируя сочувствие к событиям 7 октября как способ цинично оправдать израильские зверства.

2. Отрицая и минимизируя ужасы, пережитые палестинцами.

3. Преувеличивая зверства с помощью лжи, такой как «младенцы в печах» и «дети с отрезанными головами».

4. Действуя так, как будто события 7 октября произошли в вакууме, а не в контексте многолетней оккупации и военных преступлений против палестинцев.

5. Используя ужасы 7 октября, чтобы лишить палестинцев права на самоопределение.

Невозможно завоевать симпатию, цинично эксплуатируя страдания жертв и используя их для причинения еще большего страдания. Это несправедливо по отношению ко всем, и в первую очередь по отношению к семьям жертв и жителям Газы, и это просто не работает.

Возможно, однажды мы все сможем уважать травмы друг друга и двигаться к миру. К сожалению, этот день еще не наступил.

Автор: Шайэль Бен-Эфраим
@academic_la

На что можно надеяться в обществе, совершившем геноцид?

Я не думаю, что можно надеяться на «мир». После геноцида мира не бывает.

Я не думаю, что можно надеяться на какой-либо линейный или рациональный процесс, постепенное, суверенное расплачивание, которое начинается с принятия на себя ответственности.

В геноциде нет ничего постепенного. Утверждение суверенитета как элемента геноцида — это пародия.

Я не думаю, что можно надеяться на прощение. Даже если «можно», не следует этого делать. Геноцид не прощается. Есть только течение времени, которое формирует память и желания. Я знаю, что нельзя надеяться на прошлое или будущее.

Геноцид направлен на отрицание прошлого и будущего жертв. Он также уничтожает прошлое и будущее геноцидаторов.

Возможно, есть надежда на устойчивость добра, добра, не зависящего от действий или намерений. Есть надежда, что жизнь найдет свой путь, потому что само ее существование в конечном итоге может быть силой добра.

Возможно, чтобы надеяться в обществе геноцида, нужно принять все, что заслуживаешь, и освободить то, что осталось от твоего разума, от мыслей об искуплении. Геноцид отрицает искупление.

Единственная жизнь, которая может остаться у тех, кто совершил геноцид, — это та, о которой они никогда не смогут рассказать.

Мир не должен молчать. У тех, кто совершил геноцид, нет другой жизни, кроме молчания.

Автор: Ори Голдберг
@ori_goldberg

Я все думаю, почему те, кому нечего сказать, или лыбятся, или кривляются ещё каким-нибудь способом.

Это они абсолютно дискредитировали смеющийся смайлик. Который теперь, благодаря им, воспринимается только как саркастический маркер полного неприятия.

Зато теперь практически всем очевидно, что стратегия избавления от сексотов и троллей очень проста: превентивно банить всех, кто ставит смеющийся смайлы под сообщениями о геноциде.

Объяснение незатейливое. Они расписываются в том, что у них нет разумных аргументов.

А знаете почему некоторых так бесит лозунг From the river to the sea?

Это потому что израильтянам не нужно единое и целое государство для равных граждан.

Прекрасный разбор. Очень настоятельно рекомендую. К вопросу о колониальной оптике в головах наших соотечественников.

🙋🏼‍♀️Пишет активистка нашего киноклуба.

📝В комментариях к нашей лекции о палестинской музыке наш подписчик принес ссылку на подкаст Анны Виленской и Максима Заговоры с многообещающим названием "Антивоенная музыка — палестинская музыка". Я, конечно, не могла пройти мимо такой темы, очень созвучной с темой лекции. Штош. В моем личном рейтинге этот подкаст теперь уверенно проходит в категории "Кринж года". Я послушала это за вас и несу вам разбор.

🚫Этот выпуск служит классическим примером того, как неосознанная предвзятость, недостаточная подготовка и колониальный взгляд могут полностью исказить сложную тему, подменив анализ культурного явления трансляцией собственных предубеждений.

❗️3 ключевые проблемы подкаста, которые превратили его в показательный случай медийной недобросовестности:

1. Колониальная оптика: оценка палестинской музыки через призму европейских стандартов.

🔎Колониальная оптика — это подход, при котором европейская или западная культура бессознательно принимается за универсальный стандарт, некую «норму». Все остальные культурные явления оцениваются по степени их близости или «понятности» этому стандарту. Виленская использует в подкасте термины "всемирное ухо" или "европейское ухо", утверждая, что для успеха музыкант должен "на 90% состоять из понятного нарратива того, к кому ты обращаешься" (то есть из европейского нарратива).

🗽Колониальный взгляд ведущих пронизывает весь выпуск, проявляясь в оценках, выборе терминов и общем подходе к материалу.

👉Ключевым критерием ценности музыки для ведущих становится ее «приемлемость» для западного слушателя. Успех напрямую связывается с подражанием европейским образцам.

🆒Значимость и «яркость» палестинских музыкантов определяется не их популярностью на родине или в арабском мире, а признанием со стороны европейского авторитета — в данном случае, музыканта Брайана Ино.

⛔️Такой подход не просто искажает восприятие музыки, он тесно связан с сознательным политическим выбором, который ведущие сделали при подготовке выпуска.

2. Политическая ангажированность: отбор «удобных» музыкантов и замалчивание острого политического контекста.

🔯Вместо попытки объективно разобраться в теме, ведущая Анна Виленская открыто заявляет о своей ангажированности, что делает невозможным объективный анализ антивоенной палестинской музыки. Виленская говорит, что у нее "более произраильский взгляд", и она чувствует "сильные коннекты" со всем русскоязычным сообществом, которое "действительно радикально находится на стороне Израиля", ссылаясь на друзей и частые поездки в Израиль.
" Когда я анализировала музыку… с палестинскими корнями, которые там были, для меня это как-то было даже морально непросто."

👁‍🗨Политическая предвзятость напрямую повлияла на выбор музыкантов для разбора. Ведущие сосредоточились на тех, кто кажется им «безопасным» и/или «аполитичным». Например, про пианиста Фараджа Сулеймана ведущий говорит, что его музыка:
"...аполитична. То есть он не выступал с антиизраильских позиций или радикальных промусульманских позиций."

🗣Даже когда в подкасте прозвучали в общей сложности 2 минуты с 2 кусочками действительно антивоенных песен, их смысл и контекст были полностью выхолащены.

👎🏽Это не просто некомпетентность, а сознательное идеологическое действие, направленное на дискредитацию политического искусства, которое не укладывается в рамки "приемлемого" протеста.

3. Фактические ошибки: многочисленные неточности, вызванные поверхностной подготовкой. Коренные причины многочисленных ошибок — слабая подготовка и произраильский bias.

🧐Полный разбор с цитатами из подкаста читаем по ссылке здесь:
🔗https://syg.ma/@cinemaclub/razbor-podkasta-anny-vilenskoy-i-maksima-zagovory-ob-antivoennoy-palestinskoy-muzyke

Когда мне говорят, что мы радикализировались, я понимаю, что мы радикализировались недостаточно.

Эффект слона

Знаете, есть такой эффект: самое большое невозможно разглядеть.

В комнате лежит огромный труп слона, он настолько большой, что мы даже не понимаем что это слон. С трудом переступаем через его хвост, взбираемся по его хоботу, но мы его не можем идентифицировать это как слона, настолько он большой. К тому же он лежит. К тому же он мертв.

Стоит нестерпимая вонь. Невозможно дышать.

Но никто не понимает, откуда воняет.

А вот теперь я вам объясню. Природа безумного поведения сошедшего с ума Израиля лежит в самой основе его существования.

Я имею в виду убеждение в собственной избранности.

Уберите этого слона с Ближнего Востока и из мира — лжи, ненависти, войн, убийств и военных преступлений станет на порядки меньше.

Проведите эксперимент. Возьмите рандомного израильтянина, поставьте напротив него рандомного палестинца и попросите израильтянина сказать тому, другому: я такой же как и ты.

О результатах напишете, ладно?

Важное примечание. Не забудьте разоружить израильтянина прежде чем вовлекать его в эксперимент. Будете целее.

Напомню несколько вещей.

1. Заложники были с обеих сторон. С палестинской стороны их много больше. А теперь представьте, что каждый из тысяч палестинских заключенных и заложников, содержащихся в израильских тюрьмах — большей частью даже без предъявления обвинений, подвергающихся ужасающим пыткам, издевательствам и жестокому обращению, в том числе дети — получил хотя бы малую толику того внимания, которое уделяется израильским заложникам в мировых новостях, мы бы не видели ничего другого на протяжении многих дней

2. По вине именно израильского правительства многие из израильских заложников не дожили до освобождения. ХАМАС был готов передать их практически сразу.

3. Степень гуманности «единственной демократии» иллюстрируется любым случайным видео. Напомню о сообщениях о пытках со стороны участников флотилии. (Видео прилагается. Это пенитенциарная служба опубликовала запись перемещения палестинских заключенных, которые будут освобождены из-под стражи. Сами опубликовали, не стесняются!)

4. Радость израильтян от такназ победы никого не заставят забыть ни об их военных преступлениях и геноциде, совершенном в Газе, ни о длящейся и ползучей оккупации, ни об апартеиде.

(Видео ниже.)

Пенитенциарная служба Израиля сама опубликовала видеозапись перемещения палестинских заключенных, которые будут освобождены из-под стражи. (Не стесняются ничуть!)

Как выше заметили, только представьте себе, что подобное видео выпустили с израильскими заложниками. Что было бы? Крутили бы по всем каналам и рассказывали, какие палестинцы изверги, не так ли?

Я думаю, сегодня многие антропологи сидят и конспектируют за вами, дорогие читатели/писатели.

Я решила тоже изложить вещи, которые для многих не будут новостью. Однако мне показалось важным собрать их подряд в одном тексте.

См ниже ⬇️

1.
Все фашистские режимы не случайно сначала включают излучатели на дегуманизацию: она и отключает эмпатию, даже ее возможность. Какая вообще может быть эмпатия по отношению к траве, сорнякам, тараканам, крысам, бацилле...

Результат: «они» не люди.

Уравнение: «мы» люди, а «они» не люди, значит сравнивать «они» с «мы» нельзя ни по какому основанию. Моральные категории применимы только внутри человеческого сообщества — к тому, что лежит вне его границ, они неприменимы.

2.
Потом включается следующий этап: демонизация.

Отказав представителям группы «они» в человечности, им все же необходимо приписать волю к совершению зла — парадоксально, потому что воля предполагает разум и агентность, т.е. человеческие качества. Но есть выход.

Результат: не просто «они хотят зла», а больше — «они» и есть воплощенное зло. Они одновременно недочеловеки и сверхопасные злодеи, обладающие коварством и намерением уничтожить «мы», они — не персонификация, а не персонифицированное воплощение зла.

Уравнение: «мы» и «они» не подлежат сравнению ни по какому общему основанию. А поскольку «они» и есть зло, а «мы» на противоположной, несмешиваемой с ними стороне, мы достигаем искомого — что бы «мы» ни делали, «мы» творим добро. Любое насилие с нашей стороны автоматически становится самообороной, справедливостью, очищением.

3.
И наконец, завершающий элемент — коррумпированная эмпатия:

Нацистские и фашистские идеологии культивируют высокий уровень эмпатии по отношению к членам своей группы, систематически устраняя эмпатию по отношению к другим группам. Но это не просто двойной стандарт — это коррумпированная эмпатия, структурная невозможность сочувствия, выходящего за пределы «мы».

Результат: эмпатия работает как игра с нулевой суммой. В фашистской логике сострадание — конечный ресурс: если оно есть у «нас» для «нас», для «них» его быть не может. Каждая единица переживания за «своих» автоматически вычитается из возможного сострадания к «чужим».

Это создает замкнутый эмоциональный контур:

Чем сильнее мы страдаем
→ тем более «они» виноваты в наших страданиях

Чем больше мы любим своих
→ тем естественнее воспринимать чужие страдания как незначимые или заслуженные

Чем сильнее внутригрупповая солидарность внутри «мы»
→ тем легче моральное отключение от внешних групп, куда входят «они»

Любое действие против «них» воспринимается как забота о «мы»
→ и воспроизводит цикл насилия

Уравнение: Коррумпированная эмпатия = эмпатия, превращенная в оружие исключения. Сострадание к «мы» не просто сосуществует с жестокостью к «они», но питает ее и оправдывает.

Таким образом, эмпатия не исчезает — она извращается и становится инструментом насилия. Фашистская система использует человеческую способность к состраданию как механизм морального ис- и отключения: обычные люди, искренне любящие своих детей и близких, становятся соучастниками геноцида — и не видят в этом противоречия.

Выходит очень рационально.

Система работает на автопилоте:

• дегуманизация отменяет моральное основание для сравнения

• демонизация оправдывает любое насилие как добро

• коррумпированная эмпатия замыкает круг, превращая любовь к своим в ненависть к чужим.

Примеры ниже ⬇️

Возьмем знаменитое высказывание Голды Меир: “Peace will come when the Arabs will love their children more than they hate us” (“Мир наступит, когда арабы будут любить своих детей больше, чем ненавидеть нас”).

Эта цитата — классический пример расчеловечивания через отрицание родительской любви — одного из самых универсальных человеческих чувств.

Логика здесь такая:

1. Родительская любовь — базовое человеческое качество

2. «Они» не обладают достаточной родительской любовью (любят своих детей меньше, чем ненавидят нас)

3. Следовательно, «они» лишены базового человеческого качества

4. Значит, «они» не вполне люди

Эта фраза также содержит элемент инверсии моральной ответственности: не «мы» убиваем их детей, а «они» недостаточно их любят. Страдания детей становятся виной их родителей, а не тех, кто причиняет это страдание.
«Мы» хотим мира (эмпатия к своим, желание безопасности для своих детей), но «они» делают его невозможным. Это оправдывает продолжение насилия как вынужденную меру и снимает с «нас» моральную ответственность за отсутствие мирного решения.

Цитата из Голды Меир работает на всех трех уровнях.

Дегуманизация: Отрицание родительской любви — базового человеческого инстинкта — автоматически выводит арабов за границы человеческого. Конструкция «любят детей меньше, чем ненавидят» создает ложную дихотомию и приписывает арабским родителям нечеловеческую шкалу приоритетов.

Демонизация: Ненависть становится определяющей характеристикой «их» — настолько всепоглощающей, что превосходит инстинкт защиты потомства. Это приписывает им сверхъестественную злобу: они не просто враги, а существа, у которых ненависть сильнее биологического императива.

Коррумпированная эмпатия:
Фраза создает полную инверсию ответственности: гибель палестинских детей объясняется недостаточной любовью их родителей, а не действиями израильской армии. Это позволяет скорбеть о «наших» жертвах, одновременно возлагая вину за «их» жертв на них самих. Эмпатия к собственным детям превращается в оружие против чужих.

Остальные примеры можно разобрать аналогично.

«Human animals»

Дегуманизация: Прямое лингвистическое отрицание человечности через оксюморон. «Human» формально сохраняется, но полностью нейтрализуется словом «animals», создавая категорию существ, находящихся между человеком и животным — классический нацистский прием (Untermenschen).

Демонизация: Животное начало подразумевает отсутствие морали, разума, контроля над инстинктами. Но одновременно этим «животным» приписывается злонамеренность — качество, требующее сознания. Они опасны не инстинктивно, а преднамеренно.

Коррумпированная эмпатия: К животным нельзя применять человеческую этику. Убийство «human animal» — это не убийство человека, а устранение угрозы. Наше сострадание к своим автоматически оправдывает любые действия против «них», потому что мы защищаем людей от нелюдей.

«Mowing the lawn»
/стрижка газона

Дегуманизация: Метафора ухода за лужайкой из ландшафтной архитектуры превращает людей в растительность — сорняки, которые периодически нужно скашивать. Это биологизирующая редукция: люди становятся безликой массой, растущей по природным законам, без индивидуальности и агентности.

Демонизация: Трава/сорняки не злы, но их рост — неконтролируемый, нежелательный, угрожающий порядку. Они «зло» не по намерению, а по природе существования. Метафора рутинной работы нормализует систематическое насилие как необходимую гигиену.

Коррумпированная эмпатия: Образ ухоженного сада — это забота о «нашем» пространстве, «нашей» безопасности, «наших» детях. Периодическое «скашивание» воспринимается как ответственное поддержание порядка. Каждая «стрижка газона» — акт заботы о своих, где гибель чужих становится побочным эффектом наведения чистоты.

Еще пример ниже ⬇️

«No partner for peace»

Дегуманизация: Отказ в способности к партнерству — это отказ в политической субъектности. «Они» не способны на диалог, компромисс, рациональные переговоры — качества, определяющие политическое человеческое сообщество.

Демонизация: Неспособность к миру подразумевает врожденную агрессивность или иррациональность. «Они» не хотят мира не по конкретным причинам, а по природе — это онтологическая характеристика. Значит, насилие с «нашей» стороны — единственный возможный язык коммуникации.

Коррумпированная эмпатия: Если «они» не партнеры, то вся ответственность за конфликт лежит на них. «Мы» хотим мира (эмпатия к своим, желание безопасности для своих детей), но «они» делают его невозможным.

Это оправдывает продолжение насилия как вынужденную меру и снимает с «нас» моральную ответственность за отсутствие мирного решения.

Можете продолжить другими примерами в комментариях ⤵️

Вот в этом тексте об отсутствии эмпатии у бывшесоветских либеральных людей. И очень рекомендую канал, если действительно хотите разобраться в природе происходящего на Ближнем Востоке.

Kinderstem, детский голос

На Syg.ma вышел текст Таты Гутмахер об избирательной эмпатии русскоязычной либеральной диаспоры. Трагедия палестинской девочки Хинд Раджаб обнаружила парадокс: те же люди, которые справедливо возмущались преступлениями одного режима, вдруг утратили способность слышать крик ребенка, когда это стало политически неудобным.

Два детских голоса из разных эпох — записи в дневнике Анны Франк и телефонный разговор Хинд Раджаб — стали документами времени и символами бесчеловечности, но диаспора почему-то решила, что можно сопереживать только одной из них. Автор соединяет журналистику, исторический анализ и гуманистическую этику и пытается разобраться как стала возможной такая дегуманизация?

Каждый из критиков [фильма о Хинд] — только зеркало своей референтной группы, внутри которой действует избирательная мораль, где одни страдания признаются достойными сочувствия, а другие нет. История палестинской девочки вызывает дискомфорт именно из-за содержания, а не формы — она заставляет столкнуться с неудобной политической реальностью.

В результате русскоязычное критическое пространство выработало странную этическую систему: «этично» то, что позволяет спать спокойно, сохраняя привычную картину мира, «неэтично» — то, что требует пересмотра собственных позиций и признания чужой боли равноценной. Повторяю: «неэтично» то что заставляет признать неудобную политическую реальность.

Но почему способность сопереживать ребенку стала недостатком?

В поисках причин в статье рассматриваются самые разные варианты:

Приведу один пример того, как это расчеловечивание проделывается. Специфическое дегуманизирующее отношение к присутствию жителей Израиля в военном и политическом дискурсе обозначается термином «стрижка газона». Так о включении стратегии периодического проведения интенсивных краткосрочных военных операций с целью ослабления, не являющейся движущей силой и никак не влияющей на достижение противодействия решениям. Метафора, как бы имелось в виду, что термин «стрижка газона» некоторое время неофициально используется в израильских международных кругах, особенно применительно к операциям в Газе. Характерно, что в Израиле оказалась возможной его академическая легализация. Эфраим Инбар и Эйтан Шамир — два израильских учёных из Центра стратегических исследований имени Бегина-Садата разместили ещё в 2014 году в «Журнале стратегических исследований»

статью

«Стрижка травы: стратегия Израиля в затяжном неразрешимом конфликте».

В качестве издержек эти военные теории называют ущерб репутации Израиля. Посмотрите на извращенную логику: «…жертвы среди гражданского населения стали причиной многих трагических телерепортажей. Израиль столкнулся с растущей политической критикой, кульминацией которой стал «Доклад Голдстоуна», в котором Израиль был обвинен в военных преступлениях и серьезных нарушениях прав человека. Эти непреднамеренные последствия подняли вопрос о том, сможет ли Израиль в будущем провести подобную операцию, за пределами предполагаемых международных сообществ».

Интересный ход мысли военных теоретиков: жертвы среди гражданского населения — причина растущей международной критики. Вопрос о том, откуда жертвы, остались за кадром.

Ваш @nullandvoidmedia.

Наши посты можно обсудить в закрытом комьюнити Genocide Studies. Если вы не там, заполните анкету через @nullanadvoidbot.