FABIAN GOLDMANN
STAATSRÄSONFUNK
DEUTSCHE MEDIEN UND DER GENOZID IN GAZA.

«Если вы хотите ознакомиться с феноменом предвзятого и искаженного освещения геноцида в Газе в немецких СМИ и глубже понять его истоки и последствия, вам следует прочитать эту впечатляющую книгу».

- Илан Паппе, израильский историк, автор книги «Этническая чистка Палестины»

Была сегодня на чтениях. Зал в Нойкельне был полон. Спасибо Amnesty International.

Итак, книга, которую вы обязаны прочитать, если хотите разобраться в теме, даже если вы не в Германии. (книги пока нет на английском, но я обещаю делиться кусочками).

Ну что, коротко. Чтение прошли без приключений, что в Германии теперь большая редкость. Если вы не знали, даже для конференц-площадок это акт неповиновения и смелости, ибо могут воспоследовать обвинения в диффамации/дискредитации (ничего не напоминает, дорогие россияне?), лишение субсидий или что похуже.

Аналогичное чтение 6 мая в университете (!) в Кельне было сначала разрешено, потом отменено, участников выгнали на улицу и там автора слушали 300 человек под дождем на свежем воздухе.

Второе мартовское издание (первое было в феврале) разбирают как свежие пирожки.

Исламовед и журналист Фабиан Гольдман проделал невероятную работу, по анализу методов немецких СМИ, таких как Tagesschau, BILD, Spiegel, taz и другие СМИ. Он иллюстрирует, как вроде бы хорошо образованные журналисты смогли превратиться в пропагандистов геноцида.

На основе огромного массива данных книга показывает системный сбой, возникающий где-то между стереотипами, самоцензурой и такой штукой как Staatsräson, государственная необходимость (которую во всех государствах вне Германии по причине окончания эры абсолютизма давно забыли).

Дорогой, любимый собака. Тебе сегодня один на цать лет. Боже, как это давно, я не помню жизни без тебя.

Отрастил себе сердце, огромное как материк. Оно росло, распускаясь как роза, лепестки расширялись, раздвигались, рвались. Пусть только не опадают еще немножко, пожалуйста.

Пани доктор, к которой мы ездим, потому что за той границей дешевле, говорит, что он живет из вредности, потому что хочет. Физиологических оснований у него больше нет.

Смотреть на картинку, когда она делает ультразвук, страшно, у меня в этот момент тоже в клочья рвется все, чем дышу я.

Сердце не вмещается в грудную клетку. Легкие наполняются водой: эту розу надо поливать. Вода перетекает в живот, он набухает, надувается как барабан, бедный, бедный мой собака.

Хасан дожил до возраста, когда прописывают виагру. Не шучу. Оказывается, на продвинутых стадиях сердечной недостаточности синяя таблетка помогает при легочной гипертензии, так что едим мы теперь эту штуку дважды в день, сильно спустя после еды.

Он стал похож на человеческого старичка: тонкие ножки, острые черты, запавшие глаза — и огромный круглый живот.

Но это вижу только я да мои близкие. Для посторонних он все такая же красивая пропорциональная такса со вдумчивым взглядом, сильным телом и бархатными ушами.

Некоторые смеются в голос, увидев собаку в коляске, на одну такую развеселившуюся прохожую женщину прикрикнул Мотя, голосом Хасана прикрикнул, раньше, когда у Хасана было много сил, он себе такого не позволял, право так убедительно приструнить вышедший из-под контроля мир всегда было только главного в стае.

Кто теперь главный, все еще понятно и Акела пока не промахнулся окончательно. Он так же резво бросится за мячиком или на нахамившую собаку. Но он опасается близко подходить к полтаксе Моте, когда тот развалился на диване или кресле: может придавить, а это больно. Только пару раз за последнюю неделю он сам шел и ложился к Моте, погреть спинку и ощутить стаю.

Ему очень страшно. Он ходит за мной, как маленький, хотя сил практически нет. Боится остаться один.

Страх пропитал наши дни и ночи. Похожий бесконечный ужас был со мной, когда умирал Генрих.

Каждый удар сердца дает еще сек., секунду, быструю и ускользающую, и каждый же удар еще истоньшает стенки этого дряхлого сердечка. Тук – мы продвинулись еще. Тук – мы еще ближе к концу.

Вся наша жизнь такая. Нового ничего. Господь всемогущий был и остается сволочью, если не слеп, таких экспериментов никто не заслужил.

Тук. Ты еще жив? Ах ты жив? Тогда тюк, как сказал один смертный.

Собака – персонификация любви, продолжение этой странной штуки, на которой работает по-настоящему живое.

Хасенька, ты это я, только лучше, ты это любовь.

Поживи еще немножечко, прошу тебя.

__
Последние семь месяцев были чудом. Дорогие, если вы вдруг в это нищее время хотите и можете Хасану и мне помочь, ведь все это еще и страшно дорого, то вот есть PayPal:
[email protected]

(Только пишите слово donation)

Сравнивая мой район города Б. с остальными местами в Германии – и это прямо сейчас, а вовсе не в полдень – понимаю, что у нас прям таки морозно!

Знаете, что такое тропические ночи? Это когда температура не опускается на ночь ниже 20°. Ну а у нас, похоже, не опустится ниже 30.

Ну и ещё, полюбуйтесь на красивую цифру отклонения от средней температуры в этот день. Это даже не 10, это даже не 15. Это почти 20°

Понятно, что если научно, то надо оценивать многолетние серии аномалий, я сейчас посмотрела немножко графиков в разных местах.

В общем, пишем завещания.

Ну и немножко в качестве предвкушения совсем уже недалёкого будущего.

Из берлинского озера Шеферзее (Schäfersee) апокалиптично доставали мёртвых рыб, карпов в том числе.

Правда, с озером проблемы уже давно из-за загрязнения, рыбы просто задыхаются, но глобальное потепление явно не прибавит здоровье и обитателям водоемов, а не только нам.