Еще пара интересных реплик с пресс-конференции.
Д-р Юлия Духров (Duchrow), генеральный секретарь Amnesty International в Германии, о том, как Амнести собирает информацию:
… когда мы, например, расследуем авиаудары, то при каждом нашем действии мы также информируем израильское правительство и спрашиваем, знают ли они о том, что мы обнаружили, и даем им возможность высказать свое мнение, но они в большинстве случаев не отвечают, а в некоторых случаях даже утверждают вещи, которые затем не могут подтвердить.
Д-р Юлия Духров (Duchrow), генеральный секретарь Amnesty International в Германии, о том, как Амнести собирает информацию:
… когда мы, например, расследуем авиаудары, то при каждом нашем действии мы также информируем израильское правительство и спрашиваем, знают ли они о том, что мы обнаружили, и даем им возможность высказать свое мнение, но они в большинстве случаев не отвечают, а в некоторых случаях даже утверждают вещи, которые затем не могут подтвердить.
👍2🤮2
Кристине Бинцель (Binzel), профессор экономики, экономики и общества Ближнего Востока, Университет Фридриха-Александра, Эрланген/Нюрнберг
О прессе, которая вредит истине и о страхе обвинения в антисемитизме даже со стороны депутатов:
У нас есть проблема, заключающаяся в том, что издательство Axel Springer (ниже напишу, кто они такие, T.G) на мой взгляд, играет очень проблематичную роль в этой сфере. У нас очень сильное израильское лобби. У нас есть депутаты Бундестага, которые, по крайней мере в частном порядке, признаются, что не занимают публичную позицию или не высказывают определенные мнения, потому что боятся быть обвиненными в антисемитизме или в том, что они антисемиты.
О прессе, которая вредит истине и о страхе обвинения в антисемитизме даже со стороны депутатов:
У нас есть проблема, заключающаяся в том, что издательство Axel Springer (ниже напишу, кто они такие, T.G) на мой взгляд, играет очень проблематичную роль в этой сфере. У нас очень сильное израильское лобби. У нас есть депутаты Бундестага, которые, по крайней мере в частном порядке, признаются, что не занимают публичную позицию или не высказывают определенные мнения, потому что боятся быть обвиненными в антисемитизме или в том, что они антисемиты.
🤮3💯1
Кристине Бинцель (Binzel), профессор экономики, экономики и общества Ближнего Востока, Университет Фридриха-Александра, Эрланген/Нюрнберг
Об отсутствии палестинских голосов в публичном пространстве и что надо быть громче:
… Амос Голдберг, израильский исследователь Холокоста, недавно сказал в интервью, что одним из моральных императивов исследования Холокоста является то, что мы должны прислушиваться к жертвам. И именно этого, я думаю, просто не происходило в последние 21 месяц, но и до этого тоже. Мы практически не слышали в СМИ палестинских голосов, а они могли бы быть. Есть палестинские журналисты. Каждый, кто позволил себе это, просыпался каждый день с ужасными картинами. Но эти голоса не были услышаны, и я думаю, что это одна из проблем, с которой мы здесь сталкиваемся, связанная с типом медиа-структуры, которая у нас есть, и с тем, что израильская точка зрения по-прежнему очень доминирует здесь, и с этим очень сложно бороться, в том числе с дезинформацией, в том числе с нынешним отрицанием геноцида или голодания палестинского населения. Все это сложно, и я думаю, что надо бороться с этим, с дезинформацией, с тем, что сейчас отрицают геноцид или голод палестинского населения. Все это сложно, здесь необходимы различные институты или общая переоценка, но я считаю, что мы все должны не стесняться говорить громче и не отступать, занимать свою позицию. В геноциде не может быть нейтралитета. И каждый, кто остается нейтральным, в принципе становится соучастником. Поэтому мы все должны действовать, в первую очередь
Об отсутствии палестинских голосов в публичном пространстве и что надо быть громче:
… Амос Голдберг, израильский исследователь Холокоста, недавно сказал в интервью, что одним из моральных императивов исследования Холокоста является то, что мы должны прислушиваться к жертвам. И именно этого, я думаю, просто не происходило в последние 21 месяц, но и до этого тоже. Мы практически не слышали в СМИ палестинских голосов, а они могли бы быть. Есть палестинские журналисты. Каждый, кто позволил себе это, просыпался каждый день с ужасными картинами. Но эти голоса не были услышаны, и я думаю, что это одна из проблем, с которой мы здесь сталкиваемся, связанная с типом медиа-структуры, которая у нас есть, и с тем, что израильская точка зрения по-прежнему очень доминирует здесь, и с этим очень сложно бороться, в том числе с дезинформацией, в том числе с нынешним отрицанием геноцида или голодания палестинского населения. Все это сложно, и я думаю, что надо бороться с этим, с дезинформацией, с тем, что сейчас отрицают геноцид или голод палестинского населения. Все это сложно, здесь необходимы различные институты или общая переоценка, но я считаю, что мы все должны не стесняться говорить громче и не отступать, занимать свою позицию. В геноциде не может быть нейтралитета. И каждый, кто остается нейтральным, в принципе становится соучастником. Поэтому мы все должны действовать, в первую очередь
👍4🤮2😢1
Справка про желтую прессу и владельца заводов/пароходов, медиахолдинг Axel Springer:
О произраильской позиции прессы в Европе
В крупнейшем мировом (не только немецком) медиахолдинге Axel Springer журналистам не всегда обязательно подписывать документ, что они являются сторонниками Израиля, но поддержка Израиля является частью корпоративных ценностей, которые распространяются на всех сотрудников.
Поддержка Израиля входит в число корпоративных ценностей Axel Springer.
У компании есть пять базовых ценностей, одна из которых гласит: "Мы поддерживаем еврейский народ и право государства Израиль на существование."
Эти основные ценности распространяются на всех сотрудников во всех странах, в которых работает компания.
Однако есть различия между немецкими и международными сотрудниками.
В Германии журналисты газет "Bild" и "Welt" должны подписать принятие этих пунктов в своих трудовых договорах.
В других странах эти основные ценности не прописываются в трудовых договорах, но, тем не менее, считаются корпоративными.
Кстати, и в случае международных поглощений, как, например, это произошло при поглощении "Politico" компанией Axel Springer, хотя пункт об этих основных ценностях не обязательно подписывать, соблюдение этих пунктов корпоративной этики обязательно и все равно распространяются на всех сотрудников, в том числе и на сотрудников поглощенных компаний.
Вот так-то.
А вы боялись антисемитизма.
(картинка в следующем посте)
О произраильской позиции прессы в Европе
В крупнейшем мировом (не только немецком) медиахолдинге Axel Springer журналистам не всегда обязательно подписывать документ, что они являются сторонниками Израиля, но поддержка Израиля является частью корпоративных ценностей, которые распространяются на всех сотрудников.
Поддержка Израиля входит в число корпоративных ценностей Axel Springer.
У компании есть пять базовых ценностей, одна из которых гласит: "Мы поддерживаем еврейский народ и право государства Израиль на существование."
Эти основные ценности распространяются на всех сотрудников во всех странах, в которых работает компания.
Однако есть различия между немецкими и международными сотрудниками.
В Германии журналисты газет "Bild" и "Welt" должны подписать принятие этих пунктов в своих трудовых договорах.
В других странах эти основные ценности не прописываются в трудовых договорах, но, тем не менее, считаются корпоративными.
Кстати, и в случае международных поглощений, как, например, это произошло при поглощении "Politico" компанией Axel Springer, хотя пункт об этих основных ценностях не обязательно подписывать, соблюдение этих пунктов корпоративной этики обязательно и все равно распространяются на всех сотрудников, в том числе и на сотрудников поглощенных компаний.
Вот так-то.
А вы боялись антисемитизма.
(картинка в следующем посте)
🤮2😇2💯1
Из этой же пресс-конференции стало ясно, что в Министерстве иностранных дел Германии существует группа из 130 чиновников-диссидентов, которые требуют существенного изменения политики Германии в отношении Израиля и Газы!!!
А? Как вам?
Юлия Духров (Duchrow), генеральный секретарь Amnesty International в Германии:
Это также показывает, как федеральное правительство маневрирует со своей позицией, дескать, мы на стороне Израиля, на стороне правого радикального правительства, которое, согласно многочисленным документам, совершило военные преступления, а мы просто стоим тут в сторонке и не называем военные преступления преступлениями, просто стоим на его стороне, даже вмешиваемся в суды, такие как МС, <…> хотя у нас есть доказательства. Это действительно проблематично, и если 130 человек, 130 коллег, обратились внутрь федерального правительства, то это еще раз свидетельствует о том, что проводится совершенно неверная политика.
А? Как вам?
Юлия Духров (Duchrow), генеральный секретарь Amnesty International в Германии:
Это также показывает, как федеральное правительство маневрирует со своей позицией, дескать, мы на стороне Израиля, на стороне правого радикального правительства, которое, согласно многочисленным документам, совершило военные преступления, а мы просто стоим тут в сторонке и не называем военные преступления преступлениями, просто стоим на его стороне, даже вмешиваемся в суды, такие как МС, <…> хотя у нас есть доказательства. Это действительно проблематично, и если 130 человек, 130 коллег, обратились внутрь федерального правительства, то это еще раз свидетельствует о том, что проводится совершенно неверная политика.
🤮3👍2🙏2
И еще, о страхе.
Первое обращение немецких чиновников было сделано аж в апреле 2024 года!
Кристине Бинцель (Binzel), профессор экономики, экономики и общества Ближнего Востока, Университет Фридриха-Александра, Эрланген/Нюрнберг:
В апреле 2024 года уже было обращение, письмо от 600 чиновников различных ведомств здесь, в Берлине.
Однако его не было в немецких СМИ. Оно был опубликовано только на Al Jazeera, и чиновники не осмелились, так сказать, подписаться, и список, так сказать, не был обнародован, и я думаю, что это о многом говорит.
Первое обращение немецких чиновников было сделано аж в апреле 2024 года!
Кристине Бинцель (Binzel), профессор экономики, экономики и общества Ближнего Востока, Университет Фридриха-Александра, Эрланген/Нюрнберг:
В апреле 2024 года уже было обращение, письмо от 600 чиновников различных ведомств здесь, в Берлине.
Однако его не было в немецких СМИ. Оно был опубликовано только на Al Jazeera, и чиновники не осмелились, так сказать, подписаться, и список, так сказать, не был обнародован, и я думаю, что это о многом говорит.
😱3🤮2👍1
Я все думаю, каким образом вроде бы умные образованные люди, со многими я лично знакома (была), бежавшие от российской оккупации, настолько некритично приняли израильскую. Не понимаю.
У кого-то есть объяснение?
У кого-то есть объяснение?
😢4👎1😁1
Расшифровка текста с видео-интервью с солдатом, бывшим на границе с Газой 6-7.октября 2023:
(Вот полный перевод)
Утром 7 октября, ровно в 6:30, мы находились на аванпосту. Однако для нас этот день начался значительно раньше. Я был солдатом минометного взвода 13-го батальона бригады Голани. В ту ночь нас было трое на дежурной: я, Йотам Сарур и наш сержант Тамар Бен-Йехуда, да упокоится он с миром. Мы не спали всю ночь.
В праздничные дни и в шаббат мы иногда позволяли себе не спать до рассвета. Обычно мы могли спать до начала следующей смены. Но в тот день, в 5:20, мы все еще сидели бодрствуя у радиостанции, чтобы радист мог продолжать спать. Внезапно наш заместитель командира батальона Нир Бойнфельд, который позже был тяжело ранен – слава Богу, он выжил – вышел на связь со странным сообщением.
Он сказал примерно следующее: «Всем постам: я не знаю, почему, я не знаю, как, но до 9 утра никаких патрулей у забора». Это было необычно. Мы должны были держать свои позиции, никакие транспортные средства не должны были проходить по Бурманской трассе — приказ был отдан на уровне бригады, без объяснений. Мы не задавали вопросов. Мы были простыми солдатами, а не офицерами, которые задают вопросы.
Незадолго до начала операции Томер посмотрел на нас, как будто хотел спросить: «Что это значит?» Но мы выполнили приказ — это была рутина. А затем, всего через час, в 6:30, завыли сирены.
С того момента я живу с внутренним беспокойством. Я боялся об этом говорить. Когда я попал в Кнессет, я уже пытался поговорить с высокопоставленными офицерами. Некоторые сказали мне, что была угроза со стороны снайпера Нухба у забора, поэтому не хотели посылать патрули.
Но чем больше я об этом думал, тем меньше это имело смысл. Если действительно была угроза снайпера, как могло быть, что мы, находясь всего в 200 метрах от забора, ничего не знали? Как могло быть, что мои товарищи сражались без защитных жилетов, только в нижнем белье и носках? Как могло быть, что никто не знал?
Это не давало мне покоя. Затем меня снова пригласили в Кнессет, и я почувствовал, что пришло время наконец открыто высказаться. Многие люди до сих пор не понимают, что на самом деле произошло. И я тоже не знаю. С 7 октября у меня в голове и в сердце осталась пустота — я просто хочу понять. Как и все остальные.
Ведь официального объяснения не было. Нир, наш командир, сам сказал по рации: «Я не знаю, почему». Если бы была реальная угроза, он бы сказал об этом по-другому. Приказ поступил сверху – без объяснений. А солдаты выполняют приказы. Но это было странно.
На тот момент мы уже почти шесть месяцев были в командировке. Конечно, были единичные потери, но ничего по сравнению с тем, что произошло 7 октября. Это было совсем другое. Что-то нереальное. Что-то более экстремальное, чем мы когда-либо испытывали.
Конечно, после этого мы обсуждали это между собой. Много раз. Я пытался понять объяснения, которые мне давали. Но чем больше я об этом думал, тем больше задумывался. Если не было угрозы снайперов, то зачем был отдан приказ?
И тут вдруг появилась запись. Она подтвердила то, что я слышал. Я почувствовал ответственность — я не могу просто сказать по телевидению то, что не могу доказать. Но запись была. И она меня пугает.
Я потерял много друзей. Сам был тяжело ранен. Каждый день я разговариваю с семьями, с родителями, которые потеряли кого-то. Они видят во мне того, кто спас раненых. И я стараюсь им помочь. Каждый день я просыпаюсь в состоянии внутренней войны – даже без ноги я продолжаю бороться. Я пытаюсь заново изобрести себя, продолжить свою жизнь.
Я хочу понять, что произошло. И я надеюсь, что однажды мы получим четкие ответы – без паники, но с необходимым расследованием. Те, кто несет ответственность, должны ее взять на себя.
Столько людей было убито или похищено. И я говорю это как солдат, долгое время служивший на границе: обычно мы реагировали на любую мелочь. Но в тот день – ничего. Это пугает меня. Очень пугает.
(Вот полный перевод)
Утром 7 октября, ровно в 6:30, мы находились на аванпосту. Однако для нас этот день начался значительно раньше. Я был солдатом минометного взвода 13-го батальона бригады Голани. В ту ночь нас было трое на дежурной: я, Йотам Сарур и наш сержант Тамар Бен-Йехуда, да упокоится он с миром. Мы не спали всю ночь.
В праздничные дни и в шаббат мы иногда позволяли себе не спать до рассвета. Обычно мы могли спать до начала следующей смены. Но в тот день, в 5:20, мы все еще сидели бодрствуя у радиостанции, чтобы радист мог продолжать спать. Внезапно наш заместитель командира батальона Нир Бойнфельд, который позже был тяжело ранен – слава Богу, он выжил – вышел на связь со странным сообщением.
Он сказал примерно следующее: «Всем постам: я не знаю, почему, я не знаю, как, но до 9 утра никаких патрулей у забора». Это было необычно. Мы должны были держать свои позиции, никакие транспортные средства не должны были проходить по Бурманской трассе — приказ был отдан на уровне бригады, без объяснений. Мы не задавали вопросов. Мы были простыми солдатами, а не офицерами, которые задают вопросы.
Незадолго до начала операции Томер посмотрел на нас, как будто хотел спросить: «Что это значит?» Но мы выполнили приказ — это была рутина. А затем, всего через час, в 6:30, завыли сирены.
С того момента я живу с внутренним беспокойством. Я боялся об этом говорить. Когда я попал в Кнессет, я уже пытался поговорить с высокопоставленными офицерами. Некоторые сказали мне, что была угроза со стороны снайпера Нухба у забора, поэтому не хотели посылать патрули.
Но чем больше я об этом думал, тем меньше это имело смысл. Если действительно была угроза снайпера, как могло быть, что мы, находясь всего в 200 метрах от забора, ничего не знали? Как могло быть, что мои товарищи сражались без защитных жилетов, только в нижнем белье и носках? Как могло быть, что никто не знал?
Это не давало мне покоя. Затем меня снова пригласили в Кнессет, и я почувствовал, что пришло время наконец открыто высказаться. Многие люди до сих пор не понимают, что на самом деле произошло. И я тоже не знаю. С 7 октября у меня в голове и в сердце осталась пустота — я просто хочу понять. Как и все остальные.
Ведь официального объяснения не было. Нир, наш командир, сам сказал по рации: «Я не знаю, почему». Если бы была реальная угроза, он бы сказал об этом по-другому. Приказ поступил сверху – без объяснений. А солдаты выполняют приказы. Но это было странно.
На тот момент мы уже почти шесть месяцев были в командировке. Конечно, были единичные потери, но ничего по сравнению с тем, что произошло 7 октября. Это было совсем другое. Что-то нереальное. Что-то более экстремальное, чем мы когда-либо испытывали.
Конечно, после этого мы обсуждали это между собой. Много раз. Я пытался понять объяснения, которые мне давали. Но чем больше я об этом думал, тем больше задумывался. Если не было угрозы снайперов, то зачем был отдан приказ?
И тут вдруг появилась запись. Она подтвердила то, что я слышал. Я почувствовал ответственность — я не могу просто сказать по телевидению то, что не могу доказать. Но запись была. И она меня пугает.
Я потерял много друзей. Сам был тяжело ранен. Каждый день я разговариваю с семьями, с родителями, которые потеряли кого-то. Они видят во мне того, кто спас раненых. И я стараюсь им помочь. Каждый день я просыпаюсь в состоянии внутренней войны – даже без ноги я продолжаю бороться. Я пытаюсь заново изобрести себя, продолжить свою жизнь.
Я хочу понять, что произошло. И я надеюсь, что однажды мы получим четкие ответы – без паники, но с необходимым расследованием. Те, кто несет ответственность, должны ее взять на себя.
Столько людей было убито или похищено. И я говорю это как солдат, долгое время служивший на границе: обычно мы реагировали на любую мелочь. Но в тот день – ничего. Это пугает меня. Очень пугает.
❤3😢3👎2
Выхожу я тут после некоторых нервных событий далеко от дома на улицу, стою, пытаюсь разобраться с гравитацией, вдруг чувствую — Хасан. Трется этак по-котьи об ногу. Все, думаю, галлюцинирую, опускаю взгляд, гляжу — все еще Хасан, спина такая шоколадненькая, глаза в глаза смотрит.
Тут понимаю, что Хасан-то — толще, короче, моложе и девочка.
Держите пруф. Поржали с хозяйкой, когда я показала ей картинки из телефона.
Хотела написать, что люблю город Б., но подумала, что люблю вообще-то Хасана.
Тут понимаю, что Хасан-то — толще, короче, моложе и девочка.
Держите пруф. Поржали с хозяйкой, когда я показала ей картинки из телефона.
Хотела написать, что люблю город Б., но подумала, что люблю вообще-то Хасана.
😍3❤1😁1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Напомним друг другу, как нацисты в 1944 году устроили «потемкинскую деревню» в лагере Терезиенштадт, чтобы скрыть от Международного Красного Креста массовую гибель, депортацию и голод.
Взгляд на происходящее изнутри Израиля.
Прочитайте, но имейте в виду, что это взгляд меньшинства, которое чувствует себя бессильным, у нас тут, за пределами Израиля тоже опускаются руки, потому что наблюдать, с каким ускорением все несется в пропасть и при каком попустительстве со всех сторон, честно говоря, уже просто невозможно. Мы застыли в ощущении ужаса, не хватает ни мыслей, ни слов, когда видишь, что нет предела жестокости и отсутствию разума, далее Цви Штайнгарт (Zvi Shteingart
_
Наше правительство ведет себя как банкрот в казино, которому нечем оплатить долг — и он поднимает ставки уже не потому, что верит что есть шанс отыграться, а просто чтобы оттянуть момент расплаты. Ему все равно, будет его долг триллиард или сто триллиардов — какая разница, если он неподъемный?
Закончить войну они не могут: понятия не имеют, как уничтожить Хамас, как восстанавливать Газу (и объяснить зачем вообще разрушили), не могут впустить в Газу журналистов, не могут позволить создания государственной комиссии, не знают, как объяснить избирателям ту огромную цену, которую мы заплатили ни за что. Если раньше они хоть могли вернуть заложников, то сейчас и это уже невозможно.
Единственное, что остается в такой ситуации — обратиться к богу. Религия — это то, к чему прибегают люди, когда не видят рационального выхода, потому что она подразумевает смену рационального восприятия мира на иррациональную веру. Причем необязательно быть религиозным (хотя это помогает), чтобы отказаться от рационального подхода — вера в трансфер, "план Трампа" и "Палестинскую ривьеру" - это та же иррациональная надежда на deus ex machina.
И в том состоянии, в котором Израиль сейчас оказался, рациональный выход потребует как минимум признания провала пути, по которому мы идем последние два года. Нужно признать, что все это было напрасно, неверно, ошибочно, зря. Что Хамас так не побеждается, заложники так не возвращаются, безопасность так не достигается, конфликт так не решается. Пересмотреть все позиционирование конфликта и допустить возможность решения через переговоры с компромиссами, понять что у другой стороны тоже есть свои интересы — а не решать все проблемы только силой и военным давлением.
Способны ли мы на это? Нет. Нетаниягу нас от этого отучил — реакция общества на отличную сделку Лапида с Ливаном и Хизбаллой хороший тому пример. Почему народ, на стороне которого бог, должен вообще идти на компромиссы?
И всем тем, кто спрашивает «а что вы предлагаете?», я отвечу прямо — уже не знаю. После всего, что вы наделали — не знаю. Это как врач, который в попытке вылечить ангину отрубил пациенту руки и ноги, а теперь спрашивает у критикующего его методы врача: «Ну, а что вы предлагаете делать?»
Какая разница, что я предлагаю — вы же все равно ему голову отрубите.
Прочитайте, но имейте в виду, что это взгляд меньшинства, которое чувствует себя бессильным, у нас тут, за пределами Израиля тоже опускаются руки, потому что наблюдать, с каким ускорением все несется в пропасть и при каком попустительстве со всех сторон, честно говоря, уже просто невозможно. Мы застыли в ощущении ужаса, не хватает ни мыслей, ни слов, когда видишь, что нет предела жестокости и отсутствию разума, далее Цви Штайнгарт (Zvi Shteingart
_
Наше правительство ведет себя как банкрот в казино, которому нечем оплатить долг — и он поднимает ставки уже не потому, что верит что есть шанс отыграться, а просто чтобы оттянуть момент расплаты. Ему все равно, будет его долг триллиард или сто триллиардов — какая разница, если он неподъемный?
Закончить войну они не могут: понятия не имеют, как уничтожить Хамас, как восстанавливать Газу (и объяснить зачем вообще разрушили), не могут впустить в Газу журналистов, не могут позволить создания государственной комиссии, не знают, как объяснить избирателям ту огромную цену, которую мы заплатили ни за что. Если раньше они хоть могли вернуть заложников, то сейчас и это уже невозможно.
Единственное, что остается в такой ситуации — обратиться к богу. Религия — это то, к чему прибегают люди, когда не видят рационального выхода, потому что она подразумевает смену рационального восприятия мира на иррациональную веру. Причем необязательно быть религиозным (хотя это помогает), чтобы отказаться от рационального подхода — вера в трансфер, "план Трампа" и "Палестинскую ривьеру" - это та же иррациональная надежда на deus ex machina.
И в том состоянии, в котором Израиль сейчас оказался, рациональный выход потребует как минимум признания провала пути, по которому мы идем последние два года. Нужно признать, что все это было напрасно, неверно, ошибочно, зря. Что Хамас так не побеждается, заложники так не возвращаются, безопасность так не достигается, конфликт так не решается. Пересмотреть все позиционирование конфликта и допустить возможность решения через переговоры с компромиссами, понять что у другой стороны тоже есть свои интересы — а не решать все проблемы только силой и военным давлением.
Способны ли мы на это? Нет. Нетаниягу нас от этого отучил — реакция общества на отличную сделку Лапида с Ливаном и Хизбаллой хороший тому пример. Почему народ, на стороне которого бог, должен вообще идти на компромиссы?
И всем тем, кто спрашивает «а что вы предлагаете?», я отвечу прямо — уже не знаю. После всего, что вы наделали — не знаю. Это как врач, который в попытке вылечить ангину отрубил пациенту руки и ноги, а теперь спрашивает у критикующего его методы врача: «Ну, а что вы предлагаете делать?»
Какая разница, что я предлагаю — вы же все равно ему голову отрубите.
👍5💔4👎2😭1
Открою-ка я новую секцию.
«Что дают упертым»:
Институт Гердера по историческим исследованиям Восточной и Центральной Европы ежегодно предоставляет несколько стипендий для пребывания ученых с целью поддержки важных исследований и публикаций по истории Восточной и Центральной Европы.
Программа стипендий имени Гердера предназначена для исследователей всех уровней квалификации (аспирантов, постдокторантов и признанных экспертов в области исторических исследований Восточной и Центральной Европы), в частности из стран Восточной и Центральной Европы и других стран Западной Европы. Она позволяет провести краткосрочную научную стажировку продолжительностью до четырех недель в библиотеке и научных коллекциях Института Гердера и предусматривает стипендию в размере 1900 евро. Стипендиаты могут проживать в нашей гостевой квартире в вилле Беринга на время своего пребывания. Кроме того, стипендиаты получают возможность представить свои проекты в рамках одного из заседаний Научной академии Института Гердера.
Заявки должны быть поданы не позднее 15 августа!
Кандидаты будут проинформированы о результатах отбора до 15 октября.
Контактное лицо по вопросам стипендии Гердера – Флориан Найске.
Вопросы просим направлять по адресу [email protected].
Подробности искать тут:
https://www.herder-institut.de/herder-fellowships/
«Что дают упертым»:
Институт Гердера по историческим исследованиям Восточной и Центральной Европы ежегодно предоставляет несколько стипендий для пребывания ученых с целью поддержки важных исследований и публикаций по истории Восточной и Центральной Европы.
Программа стипендий имени Гердера предназначена для исследователей всех уровней квалификации (аспирантов, постдокторантов и признанных экспертов в области исторических исследований Восточной и Центральной Европы), в частности из стран Восточной и Центральной Европы и других стран Западной Европы. Она позволяет провести краткосрочную научную стажировку продолжительностью до четырех недель в библиотеке и научных коллекциях Института Гердера и предусматривает стипендию в размере 1900 евро. Стипендиаты могут проживать в нашей гостевой квартире в вилле Беринга на время своего пребывания. Кроме того, стипендиаты получают возможность представить свои проекты в рамках одного из заседаний Научной академии Института Гердера.
Заявки должны быть поданы не позднее 15 августа!
Кандидаты будут проинформированы о результатах отбора до 15 октября.
Контактное лицо по вопросам стипендии Гердера – Флориан Найске.
Вопросы просим направлять по адресу [email protected].
Подробности искать тут:
https://www.herder-institut.de/herder-fellowships/
Herder-Institut
Herder-Fellowships | Herder-Institut
Das Herder-Institut für historische Ostmitteleuropa-Forschung vergibt jährlich mehrere Aufenthaltsstipendien an Wissenschaftlerinnen und Wissenschaftler, um Forschungen und Publikationsvorhaben zur Geschichte Ostmitteleuropas zu unterstützen.
Попала сегодня в компании на обсуждение разных элэлэмочек, LLM-моделей, железных мозгов, иначе говоря.
У кого-то вроде бы понятная идиосинкразия по поводу раздачи имен неодушевленным предметам или бесед с ними.
А мне пришла в голову идея, что это все в некотором смысле возвращает нас к здоровому язычеству: в каждой книжной полке — своя дриада/свой друид, в каждой раковине своя нимфа, как в древности у каждого источника.
Может быть, это не так плохо, опять одушевить весь мир вокруг?
У кого-то вроде бы понятная идиосинкразия по поводу раздачи имен неодушевленным предметам или бесед с ними.
А мне пришла в голову идея, что это все в некотором смысле возвращает нас к здоровому язычеству: в каждой книжной полке — своя дриада/свой друид, в каждой раковине своя нимфа, как в древности у каждого источника.
Может быть, это не так плохо, опять одушевить весь мир вокруг?
👍4😁2💩2❤1
Программа по уничтожению свидетелей идет полным ходом
Решите задачу.
1. Израиль обвиняет Al Jazeera в том что они искажают происходящее.
2. Израиль убивает всех журналистов Аль Джазиры.
Вопрос. Зачем?
Вывод один: Израиль не хочет, чтобы мир знал правду о его преступлениях.
Справка: Всего за время бойни в Газе убито 237 журналистов.
_
Израиль убил всю команду телеканала «Аль-Джазира» в городе Газа, включая репортеров и операторов, в результате нападения на палатку журналистов у ворот больницы Аль-Шифа.
Репортер: Анас Аль-Шариф
Репортер: Мохаммед Крейкаа
Операторы: Ибрагим Захер
Операторы: Моамен Алива
Водитель: Мохаммед Нофал
Кампания по обвинению журналистов в терроризме идет с целью оправдания убийств.
Израильский удар был нанесен по палатке, в которой укрывались журналисты в медицинском комплексе Al Shifa в городе Газа, сообщил газете The Independent директор больницы доктор Мухаммад Абу Салмия. По его словам, в результате атаки погибли семь человек.
Из заявления на аккаунте 28-летнего Анаса аль-Шарифа, одного из самых известных журналистов Al Jazeera в Газе в X, опубликованного уже после его смерти. «Если эти слова дойдут до вас, знайте, что Израиль добился своего и убил меня, заставив замолчать мой голос».
Решите задачу.
1. Израиль обвиняет Al Jazeera в том что они искажают происходящее.
2. Израиль убивает всех журналистов Аль Джазиры.
Вопрос. Зачем?
Вывод один: Израиль не хочет, чтобы мир знал правду о его преступлениях.
Справка: Всего за время бойни в Газе убито 237 журналистов.
_
Израиль убил всю команду телеканала «Аль-Джазира» в городе Газа, включая репортеров и операторов, в результате нападения на палатку журналистов у ворот больницы Аль-Шифа.
Репортер: Анас Аль-Шариф
Репортер: Мохаммед Крейкаа
Операторы: Ибрагим Захер
Операторы: Моамен Алива
Водитель: Мохаммед Нофал
Кампания по обвинению журналистов в терроризме идет с целью оправдания убийств.
Израильский удар был нанесен по палатке, в которой укрывались журналисты в медицинском комплексе Al Shifa в городе Газа, сообщил газете The Independent директор больницы доктор Мухаммад Абу Салмия. По его словам, в результате атаки погибли семь человек.
Из заявления на аккаунте 28-летнего Анаса аль-Шарифа, одного из самых известных журналистов Al Jazeera в Газе в X, опубликованного уже после его смерти. «Если эти слова дойдут до вас, знайте, что Израиль добился своего и убил меня, заставив замолчать мой голос».
😢8🎉3
Израиль не хочет, чтобы мир знал правду о его преступлениях.
Справка: Всего за время бойни в Газе убито 237 журналистов.
Ни одна война не была настолько опасной для журналистов.
Иностранных журналистов в Газу не допускают. И это не только новости последнего времени. распространение подробностей о длящихся преступлениях апартеида всегда было невыгодно государству Израиль. Когда меня высылали из Израиля в 2015 году , я познакомилась с одним британским журналистом, ему тогда закрыли въезд в Газу, с тех пор он больше не смог приехать.
Спросите себя сами, почему так.
Если одна сторона «конфликта», «войны», называйте, как хотите эту бойню, но если одна сторона против распространения информации, скорее всего она творит преступления.
Справка: Всего за время бойни в Газе убито 237 журналистов.
Ни одна война не была настолько опасной для журналистов.
Иностранных журналистов в Газу не допускают. И это не только новости последнего времени. распространение подробностей о длящихся преступлениях апартеида всегда было невыгодно государству Израиль. Когда меня высылали из Израиля в 2015 году , я познакомилась с одним британским журналистом, ему тогда закрыли въезд в Газу, с тех пор он больше не смог приехать.
Спросите себя сами, почему так.
Если одна сторона «конфликта», «войны», называйте, как хотите эту бойню, но если одна сторона против распространения информации, скорее всего она творит преступления.
👍4😁3
Хочу поделиться одной немецкой шуткой, вдруг кто-то её не слышал.
Unsere Beta-Republik Deutschland, BRD!
Дам на всякий случай ссылку, это из выпуска про гейм-дизайн и политику. Очень интересная продвинутая спикерка, профессорка по играм.
Кстати, очень рекомендую подкаст, всегда актуальные темы, важные спикеры, и со стороны команды и самого ведущего, Тило Юнга — здравый современный взгляд на вещи. Развивает язык, держит в курсе. Реклама бесплатная, если что, ниже ссылка:
From Jung & Naiv: #777 - Linda Breitlauch über Game Design & Design von politischen Systemen, 7 Aug 2025
https://podcasts.apple.com/de/podcast/jung-naiv/id860471185?i=1000721088011&r=5312
Unsere Beta-Republik Deutschland, BRD!
Дам на всякий случай ссылку, это из выпуска про гейм-дизайн и политику. Очень интересная продвинутая спикерка, профессорка по играм.
Кстати, очень рекомендую подкаст, всегда актуальные темы, важные спикеры, и со стороны команды и самого ведущего, Тило Юнга — здравый современный взгляд на вещи. Развивает язык, держит в курсе. Реклама бесплатная, если что, ниже ссылка:
From Jung & Naiv: #777 - Linda Breitlauch über Game Design & Design von politischen Systemen, 7 Aug 2025
https://podcasts.apple.com/de/podcast/jung-naiv/id860471185?i=1000721088011&r=5312
Apple Podcasts
#777 - Linda Breitlauch über Game Design & Design von politischen Systemen
Podcast-Folge · Jung & Naiv · 07.08.2025 · 3 Std. 59 Min.
🔥2🤮2
Информация к размышлению.
В шестом округе Парижа, на углу бульвара Распай и рю де Севр и по сей день находится отель Лютеция. Во время оккупации там находилось гестапо. По одной непроверенной легенде там на входе висело объявление: «Доносы русских на русских не принимаются».
Похоже, их было слишком много.
Я не буду тревожить прах Довлатова про 4 миллиона доносов.
Сейчас ситуация похожая. Я лично знаю по крайней мере троих человек, на которых в Германии пытались донести за привидевшийся кому-то антисемитизм.
Спойлер: все истории закончились хорошо, не было найдено состава преступления.
Человека, как говорится, можно вывезти и из РФ, и из Советского Союза, и даже СССР может исчезнуть, но СССР из некоторых не вынуть никогда.
К счастью не все мои бывшие соотечественники такие.
Но доносчиков или готовых к доносам надо знать в лицо. Так что сделаю рекламу одному своему бывшему френду, если вы с ним знакомы, имейте в виду.
Я, конечно, в некотором удивлении. Человек, который почему-то сумел принять меня за антисемитку и отрицательницу Холокоста, должен вообще-то предоставить какие-то доказательства и у него проблемы с логикой. Если он все же подал заявление, то теперь об этом знает берлинская полиция.
Примерно с тем же успехом можно меня обвинить в том, что я торгую гнилыми апельсинами по грабительским ценам.
Так что не бойтесь, дорогие, кто пишет и говорит. Не заткнут.
А я пока подумаю, не подать ли встречный иск за отрицание геноцида палестинцев.
В шестом округе Парижа, на углу бульвара Распай и рю де Севр и по сей день находится отель Лютеция. Во время оккупации там находилось гестапо. По одной непроверенной легенде там на входе висело объявление: «Доносы русских на русских не принимаются».
Похоже, их было слишком много.
Я не буду тревожить прах Довлатова про 4 миллиона доносов.
Сейчас ситуация похожая. Я лично знаю по крайней мере троих человек, на которых в Германии пытались донести за привидевшийся кому-то антисемитизм.
Спойлер: все истории закончились хорошо, не было найдено состава преступления.
Человека, как говорится, можно вывезти и из РФ, и из Советского Союза, и даже СССР может исчезнуть, но СССР из некоторых не вынуть никогда.
К счастью не все мои бывшие соотечественники такие.
Но доносчиков или готовых к доносам надо знать в лицо. Так что сделаю рекламу одному своему бывшему френду, если вы с ним знакомы, имейте в виду.
Я, конечно, в некотором удивлении. Человек, который почему-то сумел принять меня за антисемитку и отрицательницу Холокоста, должен вообще-то предоставить какие-то доказательства и у него проблемы с логикой. Если он все же подал заявление, то теперь об этом знает берлинская полиция.
Примерно с тем же успехом можно меня обвинить в том, что я торгую гнилыми апельсинами по грабительским ценам.
Так что не бойтесь, дорогие, кто пишет и говорит. Не заткнут.
А я пока подумаю, не подать ли встречный иск за отрицание геноцида палестинцев.
😱6🤣3👍2