Германия должна наконец выполнить свои обязательства по международному праву. Она должна выступить за полное и немедленное прекращение огня. Она должна прекратить поставки оружия и военной техники Израилю, называть военные преступления своим именем и прекратить одностороннюю поддержку одной из сторон. Она должна также выступать за прекращение незаконной блокады Газы и незаконной оккупации Западного берега. Спасибо!

Вступительное заявление профессора Хер Дуйзинга, профессора социальной антропологии, специалиста по Юго-Восточной и Восточной Европе, Университет Регенсбурга

В своем вступительном заявлении я хотел бы напомнить о геноциде в Сребренице 30 лет назад.

Тут есть параллели с Газой, и мы должны извлечь из этого уроки. Как вы знаете, тридцать лет назад боснийско-сербские войска вторглись в зону безопасности ООН в Сребренице и совершили первый геноцид на европейской земле со времен Второй мировой войны. Жертвами стали мирные жители, которые после этнических чисток в 1992 году бежали из своих домов и нашли убежище в в анклаве Сребреница, где в течение трех лет жили в крайне тяжелых условиях.

Несмотря на то что они находились под защитой нидерландских миротворцев, в июле 1995 года в течение нескольких дней было казнено более 8000 мужчин и мальчиков. Геноцид — таков был окончательный вердикт Международного трибунала по бывшей Югославии в 2004 году.

Я много занимался проблемой Сребреницы, и для меня есть тревожные параллели с событиями в Газе, такими как изгнание сотен тысяч людей, систематическое разрушение жизненно важной инфраструктуры, школ и больниц, преднамеренное создание голода среди гражданского населения, создание невыносимых условий жизни с конечной целью изгнания населения из Газы. Израиль блокирует гуманитарную помощь. Голод используется как оружие войны. Отчаявшихся палестинцев расстреливают у пунктов раздачи продовольствия.

Еще одно сходство между Сребреницей и Газой заключается в том, что нападения на сербские деревни в 1992-93 гг., равно как и нападение на израильские поселения 7 октября 2023 года предшествовали геноциду.

Сразу же после этого они послужили непосредственным оправданием для неизбирательных убийств, без различия между гражданскими лицами и комбатантами. Нападения способствовали созданию образа безжалостного врага, которого необходимо уничтожить раз и навсегда. Призыв Младича создать «победоносную армию», завоевать территории и изгнать население – если понадобится, убивая его – соответствует тому, что сейчас делает Израиль в Газе при поддержке США и Германии.

Вопрос в том, что может и должна сделать Германия и ЕС. Хотя в Сребренице не предвиделось насилия подобного масштаба, я считаю, что нидерландский батальон и ООН должны были исходить из худшего сценария. Если возможный сценарий предполагает крупномасштабное насилие, мы обязаны предусмотреть это в целях безопасности и действовать соответственно. В отношении Газы уже давно (со многих сторон) звучат предупреждения, что здесь имеет место геноцид, и Германия и ЕС должны отнестись к этому серьезно. Закрывать глаза и преуменьшать риски — неправильный путь.

Германия несет прямую ответственность, поскольку она безоговорочно поддерживает Израиль и хотя уже не игнорирует явные признаки катастрофы, но все же не принимает активных мер для предотвращения ее последствий.

Если международное сообщество позволит, чтобы месть и циничное возмездие продолжались, у палестинцев остается мало надежды на выживание, не говоря уже о прочном мире.

Вступительное заявление профессора экономики Кристине Бинцель (Экономика и общество Ближнего Востока, Университет Фридриха-Александра, Эрланген/Нюрнберг):

Как нынешнее, так и предыдущее правительство Германии несут совместную ответственность за одно из самых тяжких преступлений нашего времени: систематическое уничтожение жизненных основ палестинского населения, его изгнание и уничтожение. Несмотря на серьезные нарушения международного права, Германия до сих пор поддерживает Израиль и препятствует принятию мер против Израиля на уровне ЕС и на международном уровне. Таким образом, политика Германии нарушает не только международное право, но и немецкую конституцию. Уже в марте 2024 года Международный Суд (IGH) предупредил о голодании палестинского народа.

В ноябре 2024 года Международный Уголовный Суд выдал ордера на арест Нетаньяху и Галланта, в том числе за использование голода в качестве оружия войны. Стратегия систематического голодания является неотъемлемой частью продолжающегося геноцида палестинцев со стороны Израиля. Международный Суд уже в январе 2024 года, то есть 18 месяцев назад, предупреждал об опасности такого развития событий. Меры, принятые МС в январе, марте и мае 2024 года для предотвращения геноцида, были полностью проигнорированы Израилем. Тот факт, что, несмотря на юридические обязательства, до сих пор не было оказано значительного давления на Израиль и не последовало никаких последствий для Израиля, представляет собой колоссальный провал международного сообщества.

Заявления и соответствующие действия ведущих израильских политиков не являются чем-то новым, а следуют исторической модели, как недавно подтвердили ученые, исследователи и преподаватели в письме к федеральному правительству Германии: с самого начала сионизма существовала идея обеспечить эту землю исключительно за еврейским населением — даже ценой изгнания, переселения и даже уничтожения палестинского народа.

Лежащая в основе этой идеологии систематическая дегуманизация палестинцев является фундаментом продолжающейся уже десятилетиями политики оккупации и аннексии, противоречащей международному праву. Немецкая политика должна наконец признать эту реальность. Как Германия, так и международное сообщество должны послать четкий сигнал израильскому правительству, а также израильскому обществу о том, что лежащая в основе идеология и продолжающиеся нарушения международного права больше не будут приемлемы.

Для этого необходимо немедленно оказать массивное политическое, экономическое и общественное давление, чтобы прорвать израильскую блокаду, добиться постоянного прекращения огня и положить конец геноциду и незаконной оккупации. Уже несколько месяцев эксперты ООН из третьих стран призывают к принятию соответствующих мер, в том числе полного эмбарго на поставки оружия, пересмотра всех дипломатических, политических и экономических отношений, а также экономических санкций и отмены или приостановления торговых соглашений

Экономическое давление особенно возможно со стороны ЕС: он является одним из важнейших торговых партнеров Израиля и оказывает значительную поддержку израильской науке в рамках исследовательской программы «Горизонт Европа». Таким образом, ЕС выступает в качестве центрального двигателя того, что специальный докладчик ООН Франческа Альбанезе в своем последнем докладе назвала «экономикой геноцида». Именно Германия, с ее тесными политическими, экономическими, научными и общественными связями с Израилем, обладает значительным влиянием и несет в этом контексте особую правовую и этическую ответственность. Ввиду продолжающейся эскалации геноцидального насилия Израиля в Газе и на Западном берегу необходимо срочно принять дальнейшие меры. К ним относятся, в частности, международная защита гражданского населения и рассмотрение военных мер защиты, таких как создание зон безопасности и бесполетных зон, а также отправка миссии ООН по поддержанию мира.

Федеральное правительство должно наконец принять меры, чтобы спасти жизни людей в Газе и уберечь палестинское общество от дальнейшего изгнания и уничтожения. Каждый следующий день, когда федеральное правительство, а также немецкие компании и государственные учреждения, такие как университеты — бездействуют, мы продолжаем быть соучастниками геноцида.

Из секции вопросов.

(ZDF):
Как вы оцениваете роль ХАМАС? Пока что вы не упомянули о них. Какова их роль в плане помощи, манипуляций и т. п.?

Риад Отман:
Вы знакомы с расследованием USAID? Там было рассмотрено 156 случаев хищения или потерь гуманитарной помощи из США — и ни в одном случае не было установлено, что помощь досталась ХАМАС или они как-то ей воспользовались. Более того, американцы пришли к выводу, что в 44 случаях к потере помощи привела именно израильская армия, прямо или косвенно. Эти обвинения не новы. Известно, что израильские власти сами вооружали боевые группы в Газе, и эти группы нападали на гуманитарные конвои на якобы «безопасных», помеченных военными маршрутах. Известно также, что израильская армия системно атаковала полицейские силы Газы, которые охраняли конвои. Это факты, и израильские обвинения против ХАМАС не имеют доказательств.

Про гумпомощь с воздуха

Риад Отман:
Я считаю, что это прежде всего пиар-акция. Для меня это попытка выглядеть лучше, не более. Федеральная Республика не должна поддерживать такую инициативу израильского правительства, а должна добиваться настоящей, адекватной гуманитарной помощи, соответствующей международным стандартам. А это не воздушный мост, а поставки по земле. Насколько я помню, кто-то уже говорил — грузовик с гуманитарной помощью — это 20 тонн. С прицепом, с платформой это может быть 30-40 тонн. Такие объемы по воздуху в Газу доставить невозможно. В июне 2024 года МИД Германии с гордостью заявил, что за полгода по воздуху доставлено около 300 тонн помощи. При потребности в 600 грузовиков ежедневно — это капля в море.

Интересно, когда весь мир признает геноцид Израиля, мои бывшие друзья вернутся или так и будут шляться по помойкам?

И слушайте, кто остался и пришел.

У меня есть вопрос.

Скажите, вы выросли в какой-нибудь мусульманской или бывшемусульманской республике или регионе? Вы востоковед_ка? Этнограф_ка? Антрополог_иня? Изучали искусство древнего, нового Востока, Азии, Африки, чего-то еще маргинального, странного, непонятного? В вас как-то целились из автомата? Или у вас друг/подруга мусульманка/мусульманин? (Знаю примеры перековавшихся, после новых бой/герлфрендов.)

У вас был какой-то свой жесткий опыт угнетения? Вы помните, что такое быть вторым, третьим, последним сортом?

Я пытаюсь понять механизм иммунитета.

Как вам удалось быть/стать приличным человеком?

Если не стесняетесь, поделитесь, как к вам пришло прозрение, если такое вдруг было. Можно тайно в личку. Можно при всех тут.

Даже лучше. Пусть мы посмотрим друг на друга.

Всех люблю.

Еще пара интересных реплик с пресс-конференции.

Д-р Юлия Духров (Duchrow), генеральный секретарь Amnesty International в Германии, о том, как Амнести собирает информацию:

… когда мы, например, расследуем авиаудары, то при каждом нашем действии мы также информируем израильское правительство и спрашиваем, знают ли они о том, что мы обнаружили, и даем им возможность высказать свое мнение, но они в большинстве случаев не отвечают, а в некоторых случаях даже утверждают вещи, которые затем не могут подтвердить.

Кристине Бинцель (Binzel), профессор экономики, экономики и общества Ближнего Востока, Университет Фридриха-Александра, Эрланген/Нюрнберг

О прессе, которая вредит истине и о страхе обвинения в антисемитизме даже со стороны депутатов:
У нас есть проблема, заключающаяся в том, что издательство Axel Springer (ниже напишу, кто они такие, T.G) на мой взгляд, играет очень проблематичную роль в этой сфере. У нас очень сильное израильское лобби. У нас есть депутаты Бундестага, которые, по крайней мере в частном порядке, признаются, что не занимают публичную позицию или не высказывают определенные мнения, потому что боятся быть обвиненными в антисемитизме или в том, что они антисемиты.

Кристине Бинцель (Binzel), профессор экономики, экономики и общества Ближнего Востока, Университет Фридриха-Александра, Эрланген/Нюрнберг

Об отсутствии палестинских голосов в публичном пространстве и что надо быть громче:
… Амос Голдберг, израильский исследователь Холокоста, недавно сказал в интервью, что одним из моральных императивов исследования Холокоста является то, что мы должны прислушиваться к жертвам. И именно этого, я думаю, просто не происходило в последние 21 месяц, но и до этого тоже. Мы практически не слышали в СМИ палестинских голосов, а они могли бы быть. Есть палестинские журналисты. Каждый, кто позволил себе это, просыпался каждый день с ужасными картинами. Но эти голоса не были услышаны, и я думаю, что это одна из проблем, с которой мы здесь сталкиваемся, связанная с типом медиа-структуры, которая у нас есть, и с тем, что израильская точка зрения по-прежнему очень доминирует здесь, и с этим очень сложно бороться, в том числе с дезинформацией, в том числе с нынешним отрицанием геноцида или голодания палестинского населения. Все это сложно, и я думаю, что надо бороться с этим, с дезинформацией, с тем, что сейчас отрицают геноцид или голод палестинского населения. Все это сложно, здесь необходимы различные институты или общая переоценка, но я считаю, что мы все должны не стесняться говорить громче и не отступать, занимать свою позицию. В геноциде не может быть нейтралитета. И каждый, кто остается нейтральным, в принципе становится соучастником. Поэтому мы все должны действовать, в первую очередь

Справка про желтую прессу и владельца заводов/пароходов, медиахолдинг Axel Springer:

О произраильской позиции прессы в Европе

В крупнейшем мировом (не только немецком) медиахолдинге Axel Springer журналистам не всегда обязательно подписывать документ, что они являются сторонниками Израиля, но поддержка Израиля является частью корпоративных ценностей, которые распространяются на всех сотрудников.

Поддержка Израиля входит в число корпоративных ценностей Axel Springer.

У компании есть пять базовых ценностей, одна из которых гласит: "Мы поддерживаем еврейский народ и право государства Израиль на существование."

Эти основные ценности распространяются на всех сотрудников во всех странах, в которых работает компания.

Однако есть различия между немецкими и международными сотрудниками.

В Германии журналисты газет "Bild" и "Welt" должны подписать принятие этих пунктов в своих трудовых договорах.

В других странах эти основные ценности не прописываются в трудовых договорах, но, тем не менее, считаются корпоративными.

Кстати, и в случае международных поглощений, как, например, это произошло при поглощении "Politico" компанией Axel Springer, хотя пункт об этих основных ценностях не обязательно подписывать, соблюдение этих пунктов корпоративной этики обязательно и все равно распространяются на всех сотрудников, в том числе и на сотрудников поглощенных компаний.

Вот так-то.

А вы боялись антисемитизма.
(картинка в следующем посте)

Из этой же пресс-конференции стало ясно, что в Министерстве иностранных дел Германии существует группа из 130 чиновников-диссидентов, которые требуют существенного изменения политики Германии в отношении Израиля и Газы!!!

А? Как вам?

Юлия Духров (Duchrow), генеральный секретарь Amnesty International в Германии:

Это также показывает, как федеральное правительство маневрирует со своей позицией, дескать, мы на стороне Израиля, на стороне правого радикального правительства, которое, согласно многочисленным документам, совершило военные преступления, а мы просто стоим тут в сторонке и не называем военные преступления преступлениями, просто стоим на его стороне, даже вмешиваемся в суды, такие как МС, <…> хотя у нас есть доказательства. Это действительно проблематично, и если 130 человек, 130 коллег, обратились внутрь федерального правительства, то это еще раз свидетельствует о том, что проводится совершенно неверная политика.

И еще, о страхе.
Первое обращение немецких чиновников было сделано аж в апреле 2024 года!

Кристине Бинцель (Binzel), профессор экономики, экономики и общества Ближнего Востока, Университет Фридриха-Александра, Эрланген/Нюрнберг:

В апреле 2024 года уже было обращение, письмо от 600 чиновников различных ведомств здесь, в Берлине.

Однако его не было в немецких СМИ. Оно был опубликовано только на Al Jazeera, и чиновники не осмелились, так сказать, подписаться, и список, так сказать, не был обнародован, и я думаю, что это о многом говорит.

Я все думаю, каким образом вроде бы умные образованные люди, со многими я лично знакома (была), бежавшие от российской оккупации, настолько некритично приняли израильскую. Не понимаю.

У кого-то есть объяснение?

Расшифровка текста с видео-интервью с солдатом, бывшим на границе с Газой 6-7.октября 2023:

(Вот полный перевод)

Утром 7 октября, ровно в 6:30, мы находились на аванпосту. Однако для нас этот день начался значительно раньше. Я был солдатом минометного взвода 13-го батальона бригады Голани. В ту ночь нас было трое на дежурной: я, Йотам Сарур и наш сержант Тамар Бен-Йехуда, да упокоится он с миром. Мы не спали всю ночь.

В праздничные дни и в шаббат мы иногда позволяли себе не спать до рассвета. Обычно мы могли спать до начала следующей смены. Но в тот день, в 5:20, мы все еще сидели бодрствуя у радиостанции, чтобы радист мог продолжать спать. Внезапно наш заместитель командира батальона Нир Бойнфельд, который позже был тяжело ранен – слава Богу, он выжил – вышел на связь со странным сообщением.

Он сказал примерно следующее: «Всем постам: я не знаю, почему, я не знаю, как, но до 9 утра никаких патрулей у забора». Это было необычно. Мы должны были держать свои позиции, никакие транспортные средства не должны были проходить по Бурманской трассе — приказ был отдан на уровне бригады, без объяснений. Мы не задавали вопросов. Мы были простыми солдатами, а не офицерами, которые задают вопросы.

Незадолго до начала операции Томер посмотрел на нас, как будто хотел спросить: «Что это значит?» Но мы выполнили приказ — это была рутина. А затем, всего через час, в 6:30, завыли сирены.

С того момента я живу с внутренним беспокойством. Я боялся об этом говорить. Когда я попал в Кнессет, я уже пытался поговорить с высокопоставленными офицерами. Некоторые сказали мне, что была угроза со стороны снайпера Нухба у забора, поэтому не хотели посылать патрули.

Но чем больше я об этом думал, тем меньше это имело смысл. Если действительно была угроза снайпера, как могло быть, что мы, находясь всего в 200 метрах от забора, ничего не знали? Как могло быть, что мои товарищи сражались без защитных жилетов, только в нижнем белье и носках? Как могло быть, что никто не знал?

Это не давало мне покоя. Затем меня снова пригласили в Кнессет, и я почувствовал, что пришло время наконец открыто высказаться. Многие люди до сих пор не понимают, что на самом деле произошло. И я тоже не знаю. С 7 октября у меня в голове и в сердце осталась пустота — я просто хочу понять. Как и все остальные.

Ведь официального объяснения не было. Нир, наш командир, сам сказал по рации: «Я не знаю, почему». Если бы была реальная угроза, он бы сказал об этом по-другому. Приказ поступил сверху – без объяснений. А солдаты выполняют приказы. Но это было странно.

На тот момент мы уже почти шесть месяцев были в командировке. Конечно, были единичные потери, но ничего по сравнению с тем, что произошло 7 октября. Это было совсем другое. Что-то нереальное. Что-то более экстремальное, чем мы когда-либо испытывали.

Конечно, после этого мы обсуждали это между собой. Много раз. Я пытался понять объяснения, которые мне давали. Но чем больше я об этом думал, тем больше задумывался. Если не было угрозы снайперов, то зачем был отдан приказ?

И тут вдруг появилась запись. Она подтвердила то, что я слышал. Я почувствовал ответственность — я не могу просто сказать по телевидению то, что не могу доказать. Но запись была. И она меня пугает.

Я потерял много друзей. Сам был тяжело ранен. Каждый день я разговариваю с семьями, с родителями, которые потеряли кого-то. Они видят во мне того, кто спас раненых. И я стараюсь им помочь. Каждый день я просыпаюсь в состоянии внутренней войны – даже без ноги я продолжаю бороться. Я пытаюсь заново изобрести себя, продолжить свою жизнь.

Я хочу понять, что произошло. И я надеюсь, что однажды мы получим четкие ответы – без паники, но с необходимым расследованием. Те, кто несет ответственность, должны ее взять на себя.

Столько людей было убито или похищено. И я говорю это как солдат, долгое время служивший на границе: обычно мы реагировали на любую мелочь. Но в тот день – ничего. Это пугает меня. Очень пугает.

Новая ступень

Выхожу я тут после некоторых нервных событий далеко от дома на улицу, стою, пытаюсь разобраться с гравитацией, вдруг чувствую — Хасан. Трется этак по-котьи об ногу. Все, думаю, галлюцинирую, опускаю взгляд, гляжу — все еще Хасан, спина такая шоколадненькая, глаза в глаза смотрит.

Тут понимаю, что Хасан-то — толще, короче, моложе и девочка.

Держите пруф. Поржали с хозяйкой, когда я показала ей картинки из телефона.

Хотела написать, что люблю город Б., но подумала, что люблю вообще-то Хасана.

Напомним друг другу, как нацисты в 1944 году устроили «потемкинскую деревню» в лагере Терезиенштадт, чтобы скрыть от Международного Красного Креста массовую гибель, депортацию и голод.

и вот. И найдите 10 отличий

Взгляд на происходящее изнутри Израиля.

Прочитайте, но имейте в виду, что это взгляд меньшинства, которое чувствует себя бессильным, у нас тут, за пределами Израиля тоже опускаются руки, потому что наблюдать, с каким ускорением все несется в пропасть и при каком попустительстве со всех сторон, честно говоря, уже просто невозможно. Мы застыли в ощущении ужаса, не хватает ни мыслей, ни слов, когда видишь, что нет предела жестокости и отсутствию разума, далее Цви Штайнгарт (Zvi Shteingart
_
Наше правительство ведет себя как банкрот в казино, которому нечем оплатить долг — и он поднимает ставки уже не потому, что верит что есть шанс отыграться, а просто чтобы оттянуть момент расплаты. Ему все равно, будет его долг триллиард или сто триллиардов — какая разница, если он неподъемный?

Закончить войну они не могут: понятия не имеют, как уничтожить Хамас, как восстанавливать Газу (и объяснить зачем вообще разрушили), не могут впустить в Газу журналистов, не могут позволить создания государственной комиссии, не знают, как объяснить избирателям ту огромную цену, которую мы заплатили ни за что. Если раньше они хоть могли вернуть заложников, то сейчас и это уже невозможно.

Единственное, что остается в такой ситуации — обратиться к богу. Религия — это то, к чему прибегают люди, когда не видят рационального выхода, потому что она подразумевает смену рационального восприятия мира на иррациональную веру. Причем необязательно быть религиозным (хотя это помогает), чтобы отказаться от рационального подхода — вера в трансфер, "план Трампа" и "Палестинскую ривьеру" - это та же иррациональная надежда на deus ex machina.

И в том состоянии, в котором Израиль сейчас оказался, рациональный выход потребует как минимум признания провала пути, по которому мы идем последние два года. Нужно признать, что все это было напрасно, неверно, ошибочно, зря. Что Хамас так не побеждается, заложники так не возвращаются, безопасность так не достигается, конфликт так не решается. Пересмотреть все позиционирование конфликта и допустить возможность решения через переговоры с компромиссами, понять что у другой стороны тоже есть свои интересы — а не решать все проблемы только силой и военным давлением.

Способны ли мы на это? Нет. Нетаниягу нас от этого отучил — реакция общества на отличную сделку Лапида с Ливаном и Хизбаллой хороший тому пример. Почему народ, на стороне которого бог, должен вообще идти на компромиссы?

И всем тем, кто спрашивает «а что вы предлагаете?», я отвечу прямо — уже не знаю. После всего, что вы наделали — не знаю. Это как врач, который в попытке вылечить ангину отрубил пациенту руки и ноги, а теперь спрашивает у критикующего его методы врача: «Ну, а что вы предлагаете делать?»

Какая разница, что я предлагаю — вы же все равно ему голову отрубите.