Дорогие друзья, уже в эту субботу 6 апреля в зале №2 (16:00-16:45) в рамках программы non/fictioNвесна
состоится презентация книги
«МЕмуары» Евгения Львовича Шварца, где на все ваши вопросы с радостью сможет ответить внучка драматурга Евгения Шварца - Мария Олеговна Крыжановская.

Врываемся в весну походом на рынок за первым в этом сезоне горошком.
И да. У них нет хлеба? Пусть едят двудольное.

Приятно выбраться из контентной апатии с помощью музыки, коньяка и угрозы ядерной войны. Это я сходил с Юлей и Катей на Курентзиса, который в этот раз дирижировал не своим MusicAeterna, а нижегородским La Voce Strumentale.

Что тут скажешь? Теодор Курентзис по-прежнему один из трёх лучших дирижёров страны и при этом — самый молодой. Конечно, эстетское начало концерта с «Цветочка, домика.../Траурной гондолы» Марко Никодиевича требует от слушателей доверия (там целая история с албанской девочкой, рефрижератором и рекой), а угроза дальше слушать Лучано Берио выгоняет в буфет пить семилетний «Коктебель». С лимоном и бутербродом с колбасой. Ну, интеллектуалы, что с них взять?

Но зато в финале — итальянская симфония № 4 Мендельсона. И тут Курентзис наконец-то прекращает нас фраппировать и устраивает что-то потрясающее. Я хотел другое слово употребить, но Катя запрещает. La Voce Strumentale — невероятный коллектив. Нижнему Новгороду, конечно, очень сильно повезло с Алексеем Трифоновым, который собрал и вымуштровал свой оркестр. А нам повезло, что они часто приезжают в Москву.

Это очень воодушевляющий пример, когда у тебя в регионе есть хороший специалист, который выращивает тебе там коллектив национального уровня. И это точно лучше, чем сидеть и ждать, когда к тебе приедет Валерий Гергиев и выступит в твоём каком-нибудь тихвинском доме культуры (где ни акустики, ни кислорода) перед местным скуф-бомондом, а потом отчитаться перед начальством, что вот, фестиваль у нас, развиваем культуру.

Телефон для пьянок, с которого нельзя отправить в телеге по пьяни сообщение бывшим. На котором нельзя запустить музыку, чтобы танцевать с котом. С которого по помянутой же пьяни не зайдёшь на иксвидеос.

Всегда считал концепцию тупофонов крайне порочной и лицемерной, но тут прям дно. Пошло и бессмысленно, как похмелье после «хайнекена».

Вообще же, пока мы с коллегами Леной и Фёдором готовили к переизданию «МЕмуары» Евгения Шварца, перед нами разверзлись бездны, обернувшие нас к чувству национального позора. С «Драконом» русский читатель знаком во всяком случае благодаря школьной программе, да? «Золушку» Фаина Раневская вытягивает до сих пор. То есть более или менее все в России знают, кто такой Евгений Шварц и что он написал, ведь так?

Табардак. Изданные нами «МЕмуары» — это капля в море. Шварц всю свою жизнь вёл дневники, исписал тридцать семь амбарных тетрадей. Издано из них процентов десять. Полностью изданного собрания сочинений нет. В советской ЖЗЛ биографии нет. Потому, что нет исследователей. Есть пьесы, кукольные, которые были изданы десятилетия назад и с тех пор не переиздавались и не ставились (ну, тут, мы дело к концу года немного поправим). Ни одного памятника Шварцу в России нет. Есть только именная аллея в Питере за КАД. Музея-квартиры или стенда в литмузеях нет. Фонда нет, премии его имени нет, фестиваля нет.

И, наконец, меня добила история с ковром. Он на фото. Марии Олеговне, внучке Евгения Шварца, этот ковёр достался по наследству. Ковёр — вещь требующая внимания. Его надо чистить, оберегать от моли, обуви и прочее. Известно, например, что дочь Бенито Муссолини не выдержала ответственности за персидский ковёр, который её отец перебрасывал через балюстрады балконов палаццо, на которых выступал, для красоты. И ковёр продала.

Я не сравниваю Шварца с Муссолини, но Мария Олеговна тоже попыталась пристроить ковёр, причём куда более достойным образом. Сначала в музей, потом в архив. Никто не взял ковёр, ссылаясь на его незначительную историческую ценность или на сложности с хранением. КОВЁР, на фоне которого ШВАРЦ позирует с КОТОМ! Это как вообще? Как это вообще возможно в современном обществе, я спрашиваю? Кота, кстати, звали Котик.

В итоге ковёр сейчас поедет Майкоп, где волонтёры сами делают дом-музей Шварца.

Но. Ничего хорошего нас, пренебрегающих наследием великого советского сюрреалиста, не ждёт, если мы не исправимся.

Коллеги из LIMÉ (оксфордские рубашки которых я считаю лучшей заменой всем ушедшим) скинули свой новый мужской кампейн. Ну, что тут скажешь? Мир, который мы потеряли. Похмелье у бассейна, солнечные ожоги на лице и чтоб падать в воду вот так в полном одиночестве.

Широкая бретонская полоска у поло — норм. Пиджак с коротким рукавом? Ну, кто-то видимо тоже видел прогноз самого жаркого за последние сто лет лета в Москве. А вот куртка из твила — это точно хорошо. Сразу хочется куда-то поехать. Возможно туда, где падать в бассейн всё ещё можно.

Кстати, в это воскресенье, 21 апреля, мы с Сашей @pofactam Мучаевым (вы его знаете по бескомпромиссным интеллектуальным комментариям о состоянии музыкальной индустрии в его канале «По фактам») участвуем в проекте «Жизнь замечательных людей» бара «Петров и Васечка». Едим, стало быть, и пьём.

С 16:00 по адресу Цветной бульвар, 24к1 (это где в стародавние времена, которые помнят немногие, был «Жан-Жак») будет коктейль Vesper (лучший в Москве по моему скромному мнению) и немного рассказов о Джеймсе Бонде , а ещё - Dry Martini. В дань великому поэту Уистену Хью Одену. С яйцом по-шотландски и куриным хашем (это уже дань балу Трумена Капоте).

А от Саши будет любимый коктейль RZA из Wu-Tang Clan под названием «Медная обезьяна» на водке с добавлением темного рома и апельсинового сока и фаворит Тупака Шакура «Страсть бандита» (маракуйя и шампанское). Закусываем мясным хлебом и кексом гато с яблоками.

Всех ждём, поболтаем.