Ненавижу эту наступившую коммунальную московскую зиму. В ней есть только одно хорошее — обновки.

Вот LIMÉ выкатил новую мужскую коллекцию "LIMÉ WINTER’23", которая была вдохновлена уличным стилем и энергией нашего города.

Среди новинок коллекции однозначно выделяем: толстовки из вареного футера, широкие джинсы (штаны должны быть широкими), рубашки в клетку.

А вообще, LIMÉ — молодцы. Заткнули дыру в повседневном гардеробе. А вы бы видели меня в их жилетке поверх смокинга на премьере Новикова в Нижнем….

Кстати, аукцион «Открытый клуб» распродаёт завтра часть коллекции Петра Корнилова (если это имя вам ничего не говорит, то и ладно) и среди прочих вещей там есть работы Павла Шиллинговского. Это очень сильный советский график дореволюционной школы. Конечно, если вам нравятся сюжеты советской графики в технике средневековой гравюры. Лично я никогда не был особенным фанатом.

Это изумительные с точки зрения техники вещи, но наводят на мысли об американских кавалерийских клинках 1913 года. Вершина мастерства, не успевшего за техническим прогрессом. Такие вещи могут оценить только наследники наследников, по возрасту не прохожу, но стараюсь.

Возможно, потому, что работы автора не могу отделить от его жизни. Некоторые мои знакомые говорят, что в раннем СССР быть признанным художником означало быть трусом. Ну, боишься ты дело Малевича продолжать, злой Сталин расстреляет (что правда, расстреляет) и начинаешь рисовать стройки и рабочих. Я говорю в ответ знакомым, что они – идиоты.

Шиллинговский погиб в блокадном Ленинграде от голода и похоронен в братской могиле профессоров Академии художеств на Острове декабристов.

Это место, где похоронены Иван Билибин, Оскар Мунц, Владимир Фролов… Всего восемь профессоров. Все могли уехать из блокадного Ленинграда, но остались. Лекции читать, студентов поддерживать. Билибина все знают – это журнал «Мир искусства» как таковой. Мунц построил Волховскую ГЭС и ходил в голодном городе в накрахмаленных воротничках (а крахмал так-то калорийная вещь, но есть ещё и стиль с чувством собственного достоинства) и умер от истощения. Полуслепой Фролов отправлял из блокадного города свои мозаики для метрополитена в Москву, вы можете посмотреть их на «Новокузнецкой» и «Автозаводской». Или на Николаевском соборе в Ницце, кому как ближе. И все умерли в 1942 году, считая, что создают хорошее искусство. И этих людей надо в трусости упрекнуть? Ну-ну.

Поэтому я считаю, что у Шиллинговского отличные работы. Возможно, много лет спустя их назовут плохими или ординарными. Но я не могу.

Вроде бы лето в этом году пролетело как-то быстро (да и осень уже почти тоже), а про копродукт Хадзимэ Сораямы и Puma с весны я успел позабыть. Напомнил о ней ажиотаж у редакционного туалета. Зумерская часть редакции после обеда в соседнем Chick O’Rico почему-то собирается именно там и обсуждает, что и когда будет брать у нашего байера.

Ну, к счастью, когда дело касается Сораямы я ещё могу издать несколько содержательных звуков деда. С работами этого автора я познакомился к концу девяностых благодаря диску с пиратскими переводами научной фантастики и иллюстрациями к текстам. Там был в основном Сораяма. Увиденное не напугало — я был юноша уже в очках и знакомый с работами Бориса Вальехо (тот был на диске с фэнтези). Но пин-ап роботы как-то к, так скажем, сердцу дорогу не проложили.

До сих пор не могу понять, можно ли считать пинап-гиноидов Сораямы объективацией женщин или феминистским проектом. В 80-е в массовой культуре роботы сами по себе крайне маскулинны. Они были большие, квадратные и с пушками. Сораяма же хотел наоборот, добавить роботам нежности и красоты.

В 1983 году он представил на свет своего первого пинап-гиноида и сборник иллюстраций под названием «Sexy Robot» а там — механические существа, с ног до головы покрытые блестящим хромом.

К началу 90-х его работы начинают активно использовать в качестве обложек для журналов и книг научной фантастики. Aerosmith возьмёт его рисунок для «Just Push Play». Хадзимэ Сораяма выпустит серию собак-роботов «AIBO». После этого придумает дизайн для кроссовок японской фирмы «Mizuno», посотрудничает с брендом «Stussy».

«Roger Dubuach» выпустят с художником свой Excalibur, а затем «Dior» организует показ, для которого возведут гигантскую статую гиноида.

Почему так долго это всё длится? Я думаю, что секрет в том, что Сораяма из озабоченного подростка как-то очень незаметно превратился в озабоченного старикашку, но пыл не растерял.

А коллаб... ну, так себе коллаб. Вот сделают сукадзян с работой Тошио Саеки, тогда и будем байера беспокоить.