Раз уж первое сентября и вечер пятницы, то расскажу, что «Simach в Недальнем» обзавёлся росписью потолка от Кирилла Доешвили (от Кирилла роспись, а не потолок) на своей веранде. Доешвили представляет галерея a—s—t—r—a и Алина Крюкова однажды даже подарила мне томик Гессе, который Кирилл иллюстрировал. И иллюстрации, и потолок — загляденье. Если это не повод сходить в «Симач», то я уж не знаю, что для вас повод.

Ну, ещё Андрей Каплунов обновил меню. Вообще, мысль о том, что в «Симаче» нужно есть в голову так просто не приходит. А зря. Лосось с авокадо в имбирном дрессинге или кацу-сандо цыплёнок сами по себе отличные и заслуживают внимания, но главная звезда там — судак с кешью. Видно, что проделана большая работа по превращению деревенского судака в симачёвского селеба. В этой рыбе уже не опознаешь простачка, у неё появился стиль и вкус. А вот роллы скорее радуют огненной подачей, чем вкусом, но всё равно хорошие. Буррата с арбузами и томатами наводит на мысли о Польше, зато хорошо выполняет работу закуски на столе.

И вот жуёшь ты это всё, пялишься на работу Доешвили пустыми от сытости и подступившей осенней грусти глазами и думаешь, а чего раньше-то сюда на ужин не ходил?

Редакции в руки попалась «Поправка-22» (она же «Уловка-22») Джозефа Хеллера из серии «Библиотека классики» АСТ. Редакция Хеллера любит. Но тут та ещё издательская уловка. О содержании мы говорить не будем, оно у редакции «Неоклассики» всегда достойное, а вот с формой всё значительно хуже.

Кажется, что АСТ стилизует оформление серии под книги американских издательств 1950-х, вроде G. P. Putnam’s Sons, где впервые вышла «Лолита», или Simon and Schuster, где выпускали того же Хеллера. Такая сдержанная суперобложка, а внутри ещё более сдержанное, но крайне качественное издание. Это не путь «Библиотеки классики». Под суперобложкой — мерзкая газетная бумага и дешевый твердый переплет, хуже, чем на массовых советских стеллажах. Нехорошо про коллег такое говорить, но разочарование уж больно велико. Как от бутафорской коробки с подарком.

А вообще, суперобложка — это хитрый предмет из XIX века. Её изобрели, чтобы свежие книжки от пыли и жирных пальцев предохранять (не зря по-английски она dust jacket). А после покупки суперобложки отправлялись в мусорку, как сегодня целлофановая пленка. Правда, потом их раскрасили и коммерциалилизировали: и вот условный «Гэтсби» в пылечехле стоит раз в 13 дороже того, что без. Такая сомнительная эстетика.

Но на практике это всё бесполезно, конечно. Как дизайнерский пластиковый пакет — и выбросить жалко, и мешает предмет по прямому назначению использовать.

В субботу редакция вместе с друзьями наконец добралась до Фестиваля исторических садов в Царицыно (проводят его там ежегодно). Так как если есть возможность посмотреть на гармоничные топиарные композиции, то надо идти и смотреть. И никогда не поздно получить дополнительные ботанические знания: о внешнем виде мшанки и мордовника, цветении пузыреплодника и плодах его или состоянии молочая тучного, названого так тогда, когда ещё можно было оскорблять растения. Плантомания — это не болезнь, а источник радости. Особенно, когда кто-то другой для тебя всё это сажает, пропалывает и поливает.

Но вообще-то, Царицыно — это не просто парк и выставочное пространство, а целый феномен московской городской культуры. Причём с очень неординарным социологическим срезом. Тут как-то уживаются помянутые плантоманы, моржи, брикофилы (эти изучают кирпичи), бёрдвочеры, минимум два сообщества бегунов, неоязычники и добрые христиане, шахматисты, волейболисты, мастера-керамисты, свадебные процессии и праздные обыватели. Всё это — в окружении ландшафтных садов, белок, тучных по осени лисиц и оранжерей с бешеными огурцами и фикусом тупым (да, растениям за эти пару сотен лет сильно досталось). Это — настоящий центр силы.

Можно, конечно, ходить туда как в музей, забрендированный образом Екатерины II, но это как-то близоруко. Местное пространство не законсервировано не образом царицы. Зато освоено разными сообществами и их низовыми практиками. Парк Горького или ГЭС-2? Не хочу никого обидеть, но именно Царицыно — это живой музей городских сообществ. С точки зрения урбаниста, это практически точная иллюстрация к Ричарду Сеннету, который за хаотичное столкновение разных сообществ агитировал. Бесконфликтное общественное пространство в Москве.

А всего-то и надо было, что поместить его в лес.