Forwarded from Свидетели и Егоры
поколение не способных ни на что конструктивное бессмысленных ничтожеств умеющих только вздыхать по блейзеру пикнику афиши и доллару по 27. я с вами
🥰68👍15❤9👎4
Forwarded from Экономика на рельсах (РЖД files)
На вчерашнем (31.05.2026 г) мероприятии журнала «Фронда» экономисты Григорий Баженов и Василий Тополев и блогер и журналист Лиза Лазерсон вспоминали 2000-е- что это было, как это было и почему - от экономики до культуры. Одним из самых любопытных среди обсуждаемых вопросов, был вопрос о том, почему общество, которое было так политизирована в 1980-90е, так быстро стало аполитичным к середине 2000-х, и позволило уничтожить все свободы, «сдало все позиции» власти.
Экономисты Вато и Баженов объясняли, что это было по-своему логично, людям после стольких лет хотелось потребления, комфорта и благополучия, и их можно понять и простить, что они упустили главное. Лиза Лазерсон, как искусствовед и журналист была более строга и в её интонации звучало осуждение этого в каком-то смысле «мещанства», когда свободу обменяли на «стабильность».
Во втором отделении выступал журналист Максим Шевченко, который, хотя идеологически сильно далёк от двух своих оппонентов (Вато и Баженова), тем не менее, отметил, что свободная, настоящая журналистика в России была примерно до середины 2000-х, но примерно после 2006-2007 гг. постепенно фактически исчезла.
Кстати, зал был набит битком и очередь желающих послушать дискуссию о 2000-х растянулась на целый квартал. Сегодня, в условиях, когда практически все интеллектуальные площадки по тем или иным причинам закрыты, люди скучают по умным разговорам.
Экономисты Вато и Баженов объясняли, что это было по-своему логично, людям после стольких лет хотелось потребления, комфорта и благополучия, и их можно понять и простить, что они упустили главное. Лиза Лазерсон, как искусствовед и журналист была более строга и в её интонации звучало осуждение этого в каком-то смысле «мещанства», когда свободу обменяли на «стабильность».
Во втором отделении выступал журналист Максим Шевченко, который, хотя идеологически сильно далёк от двух своих оппонентов (Вато и Баженова), тем не менее, отметил, что свободная, настоящая журналистика в России была примерно до середины 2000-х, но примерно после 2006-2007 гг. постепенно фактически исчезла.
Кстати, зал был набит битком и очередь желающих послушать дискуссию о 2000-х растянулась на целый квартал. Сегодня, в условиях, когда практически все интеллектуальные площадки по тем или иным причинам закрыты, люди скучают по умным разговорам.
🥰40👍24
Forwarded from Лиза Лазерсон
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
До сих пор не могу отойти от того, что на наше ламповое культурное мероприятие вчера пришло 450 человек!
Хочу сказать, что я очень по всем вам соскучилась. И что вы самая прекрасная аудитория. Знаете, вот обычно люди подходят и благодарят за позицию, за то, что не уехали, и им от этого менее одиноко. Но это работает в обе стороны. Вы нам нужны не меньше. Вы даже не представляете, насколько. Спасибо, что были вчера, друзья! Всех люблю!
И мы обязательно увидимся еще!
Хочу сказать, что я очень по всем вам соскучилась. И что вы самая прекрасная аудитория. Знаете, вот обычно люди подходят и благодарят за позицию, за то, что не уехали, и им от этого менее одиноко. Но это работает в обе стороны. Вы нам нужны не меньше. Вы даже не представляете, насколько. Спасибо, что были вчера, друзья! Всех люблю!
И мы обязательно увидимся еще!
❤61🔥18
Forwarded from Lera B
2❤39🔥8👍6
Forwarded from Lera B
Григорий Баженов, Василий Тополев и команда «Прожектора Райн Гослинг» решили проверить, можно ли собрать 500 человек в одном месте, чтобы четыре часа разговаривать про нулевые. Как выяснилось — можно.
Я наблюдала подготовку к этому мероприятию в режиме человека, который живет с одним из ведущих и органищвторов. Поэтому могу официально подтвердить: презентации сами себя не собирают. Последние недели я регулярно встречала мужа глубокой ночью за компьютером, где он вместе сводил бесконечное количество слайдов в единый стиль и тщательно подбирал мемы, картинки, трэки и даже анекдоты.
За годы совместной жизни я была на очень большом количестве мероприятий с участием Гриши. Были лекции на десять человек, были выступления на площадках, названия которых сейчас уже никто не вспомнит, были проекты, которые делались скорее ради идеи, чем ради чего-либо еще. Поэтому наблюдать, как спустя годы люди покупают билеты и приходят именно на Баженова, — это непередаваемое чувство.
Я сидела в первом ряду и волновалась, кажется, больше, чем сам выступающий. Периодически ловила взгляд Гриши и старалась изображать человека, у которого все под контролем.
Но самый показательный момент для меня — это то, что спустя четыре часа зал не опустел. Пятьсот человек добровольно досидели до конца разговора про нулевые. В эпоху клипов по 15 секунд это уже почти аномалия.
В общем, было очень круто.
А Грише хочется пожелать только одного — не сбавлять темп. Хотя, если честно, иногда хочется пожелать ему еще и поспать. Но тут шансов, кажется, немного.
Я наблюдала подготовку к этому мероприятию в режиме человека, который живет с одним из ведущих и органищвторов. Поэтому могу официально подтвердить: презентации сами себя не собирают. Последние недели я регулярно встречала мужа глубокой ночью за компьютером, где он вместе сводил бесконечное количество слайдов в единый стиль и тщательно подбирал мемы, картинки, трэки и даже анекдоты.
За годы совместной жизни я была на очень большом количестве мероприятий с участием Гриши. Были лекции на десять человек, были выступления на площадках, названия которых сейчас уже никто не вспомнит, были проекты, которые делались скорее ради идеи, чем ради чего-либо еще. Поэтому наблюдать, как спустя годы люди покупают билеты и приходят именно на Баженова, — это непередаваемое чувство.
Я сидела в первом ряду и волновалась, кажется, больше, чем сам выступающий. Периодически ловила взгляд Гриши и старалась изображать человека, у которого все под контролем.
Но самый показательный момент для меня — это то, что спустя четыре часа зал не опустел. Пятьсот человек добровольно досидели до конца разговора про нулевые. В эпоху клипов по 15 секунд это уже почти аномалия.
В общем, было очень круто.
А Грише хочется пожелать только одного — не сбавлять темп. Хотя, если честно, иногда хочется пожелать ему еще и поспать. Но тут шансов, кажется, немного.
❤93
Даня @trap_critics Порнорэп на прожекторе знакомил Василия с русским рэпом. Большую часть треков я или знал хорошо, или хотя бы слышал.
Но среди песен АК-47 до минувшего воскресенья мне было известно только великое:
Все говорят: «АК, а как поднять бабла?
Куда приехать?» А-а-азино «Три топора»
Подлинное торжество духа рэп-культуры, конечно.
https://t.iss.one/meme17k/47729
Но среди песен АК-47 до минувшего воскресенья мне было известно только великое:
Все говорят: «АК, а как поднять бабла?
Куда приехать?» А-а-азино «Три топора»
Подлинное торжество духа рэп-культуры, конечно.
https://t.iss.one/meme17k/47729
Telegram
на Youtube уже больше 17ти лет!
АБСАЛЮТ СИНЕМА
😁33🔥7
Вы вольны не соглашаться с некоторыми тезисами, спорить с тональностью и аргументами, но каждая новая работа Ростислава Исааковича Капелюшникова не может оставлять читателя равнодушным. На днях наш главный экономический 🐘 выпустил новый препринт "Риски внедрения искусственного интеллекта для занятости в России".
В современной экономической науке ИИ нередко признается новой технологией общего назначения, способной существенно увеличить общую производительность и серьезно трансформировать рынки труда. Неудивительно, что ИИ порождает алармистские прогнозы о массовой технологической безработице и росте неравенства. Капелюшников указывает, что в литературе выделяют два подхода к измерению влияния ИИ: оценка фактического использования технологии и оценка её потенциального воздействия. Цель работы — впервые в российской литературе количественно оценить потенциальную подверженность рабочих мест в РФ рискам ИИ.
Ставим слонов на пост и разбираемся, что же там такого наисследовал Ростислав Исакыч.
(без душнивола и с иллюстрациями о полученных результатах можно прочитать здесь)
В современной экономической науке ИИ нередко признается новой технологией общего назначения, способной существенно увеличить общую производительность и серьезно трансформировать рынки труда. Неудивительно, что ИИ порождает алармистские прогнозы о массовой технологической безработице и росте неравенства. Капелюшников указывает, что в литературе выделяют два подхода к измерению влияния ИИ: оценка фактического использования технологии и оценка её потенциального воздействия. Цель работы — впервые в российской литературе количественно оценить потенциальную подверженность рабочих мест в РФ рискам ИИ.
Ставим слонов на пост и разбираемся, что же там такого наисследовал Ростислав Исакыч.
(без душнивола и с иллюстрациями о полученных результатах можно прочитать здесь)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Что сделал Капелюшников?
Метод и данные
Исследование опирается на общепринятый в современной экономике труда подход: профессия рассматривается как "пучок задач". Например, профессия макроэкономиста состоит из анализа данных, теоретической интерпретации, прогнозного моделирования и т.д. Как правило, автоматизируются конкретные задачи, а не профессии целиком.
Р.И. использует систему индексов подверженности профессий риску внедрения ИИ, которая в недавней работе была разработана польскими экономистами для МОТ. Они агрегировали около 3к задач в 423 профессии. Каждую задачу оценили по шкале от 0 (не автоматизируется) до 1 (полностью автоматизируется), а затем из этих оценок получили интегральный индекс потенциального воздействия ИИ на профессии (тоже от 0 до 1). Оценивались задачи в три этапа: опрос работников, опрос экспертов рынка труда, приведение данных опросов к общему знаменателю моделями GPT-4o и Gemini. Полученные индексы помогли выделить 6 категорий профессий по степени подверженности риску ИИ: очень высокая, значительная, умеренная, низкая, минимальная и нулевая. Данные о распределении профессий в разных экономиках помогли авторам оценить долю рабочей силы, которую потенциально затронет ИИ. Оговорка: речь о верхнем пороге оценок.
Р.И. использует микроданные Обследования рабочей силы Росстата. Т.к. Общероссийский классификатор занятий гармонизирован с международной классификацией, индексы польских экономистов транспонируются на рынок труда РФ — оценки сопоставимы.
Результаты
Среднее значение индекса для России — 0,3 (примерно треть рабочих задач в РФ потенциально автоматизируются). Каждое десятое рабочее место находится в зоне высокого риска, а каждое третье — значимого риска. Почти во всех профессиях сохраняются задачи, требующие участия человека, а доля рабочих мест, которым грозит полная автоматизация, ничтожно мала — менее 1% (Р.И. считает, что даже эта оценка, вероятно, завышена).
Среди профессиональных групп наибольший риск ИИ у офисных служащих, занятых подготовкой информации (0,53), выше среднего значения риска у руководителей (0,38), а также специалистов высшей (0,39) и средней (0,36) квалификации. В отраслевом разрезе: финансы и страхование (0,5), ИКТ (0,44), проф. и научная деятельность (0,39), оптовая и розничная торговля (0,36), госуправление (0,35), культура, спорт, досуг и развлечения (0,33).
Подверженность риску ИИ выше у женщин (0,33 vs 0,26 у мужчин), у горожан (0,31 vs 0,26 у села), в возрастной группе 20-39 (0,31), а также у работников с высшим образованием (0,37).
Ключевые выводы
• Россия — страна с умеренным потенциальным воздействием ИИ на рынок труда (доля рабсилы с высоким риску ИИ немного ниже, чем в развитых странах, но выше, чем в развивающихся).
• Подавляющее большинство рабочих мест в РФ почти полностью защищены от ИИ характером выполняемых задач.
• Внедрение ИИ в РФ будет сопровождаться не столько вымыванием профессий, сколько реконфигурацией задач внутри них.
• Мы увидим постепенную адаптацию рынка труда к новой технологии — внедрение ИИ по своим последствиям вряд ли принципиально отличается от предшествующих волн техпрогресса.
• Потенциальное воздействие ИИ сосредоточено на чрезвычайно узком круге профессий, остальные (особенно те, что связаны с физическим трудом) де-факто вне зоны досягаемости.
• Различия в степени риска ИИ в зависимости от индивидуальных характеристик крайне незначительны, при этом различия в зависимости от профессиональной и отраслевой принадлежности, напротив, высоки: если господдержка и потребуется, то адресно для ограниченного набора профгрупп.
• Реальное воздействие ИИ наверняка окажется намного слабее потенциального (препятствия внедрения технологии, динамическая адаптация).
• Но нельзя исключать, что негативные последствия для рынка труда окажутся драматичнее, чем то, что показали оценки, сильно зависимые от текущих возможностей технологии, мощный прогресс которой нельзя исключать (это зона неопределенности, непроницаемой для научного анализа и количественных оценок).
Метод и данные
Исследование опирается на общепринятый в современной экономике труда подход: профессия рассматривается как "пучок задач". Например, профессия макроэкономиста состоит из анализа данных, теоретической интерпретации, прогнозного моделирования и т.д. Как правило, автоматизируются конкретные задачи, а не профессии целиком.
Р.И. использует систему индексов подверженности профессий риску внедрения ИИ, которая в недавней работе была разработана польскими экономистами для МОТ. Они агрегировали около 3к задач в 423 профессии. Каждую задачу оценили по шкале от 0 (не автоматизируется) до 1 (полностью автоматизируется), а затем из этих оценок получили интегральный индекс потенциального воздействия ИИ на профессии (тоже от 0 до 1). Оценивались задачи в три этапа: опрос работников, опрос экспертов рынка труда, приведение данных опросов к общему знаменателю моделями GPT-4o и Gemini. Полученные индексы помогли выделить 6 категорий профессий по степени подверженности риску ИИ: очень высокая, значительная, умеренная, низкая, минимальная и нулевая. Данные о распределении профессий в разных экономиках помогли авторам оценить долю рабочей силы, которую потенциально затронет ИИ. Оговорка: речь о верхнем пороге оценок.
Р.И. использует микроданные Обследования рабочей силы Росстата. Т.к. Общероссийский классификатор занятий гармонизирован с международной классификацией, индексы польских экономистов транспонируются на рынок труда РФ — оценки сопоставимы.
Результаты
Среднее значение индекса для России — 0,3 (примерно треть рабочих задач в РФ потенциально автоматизируются). Каждое десятое рабочее место находится в зоне высокого риска, а каждое третье — значимого риска. Почти во всех профессиях сохраняются задачи, требующие участия человека, а доля рабочих мест, которым грозит полная автоматизация, ничтожно мала — менее 1% (Р.И. считает, что даже эта оценка, вероятно, завышена).
Среди профессиональных групп наибольший риск ИИ у офисных служащих, занятых подготовкой информации (0,53), выше среднего значения риска у руководителей (0,38), а также специалистов высшей (0,39) и средней (0,36) квалификации. В отраслевом разрезе: финансы и страхование (0,5), ИКТ (0,44), проф. и научная деятельность (0,39), оптовая и розничная торговля (0,36), госуправление (0,35), культура, спорт, досуг и развлечения (0,33).
Подверженность риску ИИ выше у женщин (0,33 vs 0,26 у мужчин), у горожан (0,31 vs 0,26 у села), в возрастной группе 20-39 (0,31), а также у работников с высшим образованием (0,37).
Ключевые выводы
• Россия — страна с умеренным потенциальным воздействием ИИ на рынок труда (доля рабсилы с высоким риску ИИ немного ниже, чем в развитых странах, но выше, чем в развивающихся).
• Подавляющее большинство рабочих мест в РФ почти полностью защищены от ИИ характером выполняемых задач.
• Внедрение ИИ в РФ будет сопровождаться не столько вымыванием профессий, сколько реконфигурацией задач внутри них.
• Мы увидим постепенную адаптацию рынка труда к новой технологии — внедрение ИИ по своим последствиям вряд ли принципиально отличается от предшествующих волн техпрогресса.
• Потенциальное воздействие ИИ сосредоточено на чрезвычайно узком круге профессий, остальные (особенно те, что связаны с физическим трудом) де-факто вне зоны досягаемости.
• Различия в степени риска ИИ в зависимости от индивидуальных характеристик крайне незначительны, при этом различия в зависимости от профессиональной и отраслевой принадлежности, напротив, высоки: если господдержка и потребуется, то адресно для ограниченного набора профгрупп.
• Реальное воздействие ИИ наверняка окажется намного слабее потенциального (препятствия внедрения технологии, динамическая адаптация).
• Но нельзя исключать, что негативные последствия для рынка труда окажутся драматичнее, чем то, что показали оценки, сильно зависимые от текущих возможностей технологии, мощный прогресс которой нельзя исключать (это зона неопределенности, непроницаемой для научного анализа и количественных оценок).
❤39