БЕЗ ГОСУДАРСТВА ЛУЧШЕ?

Попалось очередное чудесатое.

Д. М. Кейнс в ответ на массовую безработицу и экономический кризис решил, что государство должно вмешаться в экономику и на отсутствие совокупного спроса создать совокупное предложение везде где это требуется.

Чо? Спрос или предложение предлагал стимулировать Кейнс? Кто на ком стоял? Потрудитесь излагать ваши мысли яснее. Спойлер: спрос конечно же. Ибо предложение предлагала стимулировать... Откройте черный ящик! Теория экономики предложения! Или вот еще.

Неоклассическая (Австрийская экономическая школа) в лице Мизеса и Хайека сразу ответили, что рынку не нужна стимуляция, а нужна «Свобода», для наиболее быстрого равновесия, а гос. вмешательство лишь искажает рыночные процессы и тормозит восстановление.

Чо? С каких пор Мизес — неоклассик, а неоклассика — австрийство? У автора каша в голове. Ну да бог с ним, с незнанием истории экономических учений. Важнее поговорить о том, способна ли экономика прийти к равновесию быстрее в отсутствие государственного вмешательства. Ответ неочевиден.

Провалы политики действительно усугубили течение Великой депрессии. Однако уроки были выучены. Бен Бернанке, который руководил ФРС во время кризиса 2007-2009 гг., на праздновании 90-летнего юбилея Милтона Фридмена так и сказал.

Позвольте завершить своё выступление, немного злоупотребив статусом официального представителя Федеральной резервной системы. Я хотел бы сказать Милтону и Анне: что касается Великой депрессии — вы правы, это мы её устроили. Нам очень жаль. Но благодаря вам мы больше этого не повторим.

Одно из важных эмпирических наблюдений, лежащих в основе политики центробанков — это жесткость цен. Несмотря на слова благодарности монетаристу Фридмену, жесткость цен — это кейнсианское наблюдение. Идеи разных школ спокойно уживаются в экономике, так как произошла их конвергенция. Кейнсианец больше не спорит с монетаристом. Живите с этим.

Во времена Кейнса экономисты часто исходили из предположения, что в ответ на шок должна происходить быстрая перестройка цен и зарплат. Если упал спрос, то предприниматели должны снизить цены, а также зарплаты, чтобы снизить издержки. В итоге продажи и производство должны остаться на том же уровне. Своевременная реакция поглощает шок.

То же самое можно сказать и об относительных ценах. Рост цены на отдельном рынке означает рост прибыли и привлекает ресурсы в производство этого товара. Мы это буквально видим сейчас на примере дефицита оперативной памяти. В ответ на спрос со стороны компаний, занимающихся разработкой ИИ, производители чипов собираются увеличить мощности. Другими словами, ценовой механизм транслирует информацию о перспективности разных секторов и благодаря этому происходит структурная перестройка экономики. Одни сектора развиваются, а другие стагнируют.

Если цены меняются быстро, то говорят, что они гибкие. Однако в жизни они обладают той или иной степенью инертности, жесткости. Например, цены на память отреагировали не сразу, хотя дефицит чипов предсказывали еще в 2024 году и говорили, что он будет носит устойчивый характер.

Задержка в ценовой реакции может иметь институциональные причины. Например, государство может прямо запретить понижение зарплаты. Издержки не снижаются, а спрос упал. Как следствие производство тоже упадет и будут массовые сокращения.

Однако далеко не всегда виноваты институты. Посмотрите график из статьи Эми Накамуры, где отображено типичное поведение розничной цены. Ее изменение можно разложить на две части. Основная цена меняется с некоторой периодичностью, но есть еще и скидки. Важный вывод Накамуры состоит в том, что скидки никак не связаны с общеэкономическими шоками. Нельзя сказать, что скидка появляется в ответ на фазу цикла. А вот основная цена реагирует на нее, но с задержкой.

В итоге ценовый механизм регулирует экономику, но медленно и со скрежетом. Рынок — несовершенен. Всякое несовершенство дает основание для вмешательства. Вместо того, чтобы ждать саморегулирования центральный банк с помощью денежно-кредитной политики толкает экономику нужном направлении.

Если немного притушить уровень иронии, то Локомотив три с половиной года назад заявил о новой модели своей жизни - играем россиянами, и на трансферы тратим только то, что заработали с продаж.

И с этой стратегией, под смех окружающих, под регулярное неверие (в том числе и с моей стороны) докатили до медалей. Примеров того, что такой подход может сработать в РПЛ не было ни одного - до сегодняшнего дня.

Ни разу в этом сезоне в составе Локомотива не выходило больше трех легионеров (и возможно скоро один из них в будущем перестанет легионером быть). Да и трое одновременно выходили нечасто, обычно два или вообще один, как сегодня. Были за эти три года матчи когда выходили вовсе без легионеров.

Но все это разбивалось об то, что можно играть хорошо, на каком-то этапе даже на первом месте находится - а медали взять нельзя - так и было два предыдущих сезона с 53-мя очками. Теперь этого аргумента нет. И это вызывает уважение - "Локомотив" верил в свой путь, и в конце концов он привел нас к первым медалям за пять лет.

Обо всём неприятном вокруг этой бронзы будет время поговорить когда-нибудь потом - мало вам что ли поводов для погрустить в наше бездарное время.

Сегодня рекомендую всё это выкинуть из головы и хорошенько порадоваться. Если уж не бронзе, то тому, что мы оказались выше Спартака, ЦСКА и Динамо, которые на разных периодах этого сезона были уверены что будут бороться за чемпионство и вбухали для этого огромное количество ресурсов.

А теперь смотрят на Локомотив снизу вверх и думают сколько еще нужно вбухать, чтобы нас обогнать.