Вопреки испытаниям, которые подстерегают нашу хрупкую психику в 2026 году, всем — имплементации вечнозеленых рекомендаций for radical living от Тильды Суиндон:

Make friends with chaos
Let things shake
Forgive human frailty
Champion second chances
Defy unkindness
Reverence fellowship
Listen to the quiet
Respect the young
Seek growth
Trust in change
Treasure learning
Inspire faith in evolution
Reach beyond the binary
Be wary of the doubtless
Honour the brightheaded
Grow plants
Be electric
Cherish language
Dance daily
Sing into pain
Challenge assumptions
Follow the wind
Look upwards
Face forward
Read history
Open your ears
Drop your shoulders
Bend your knees
Raise the roof
Keep breathing
Be trustworthy
Take care of yourself
Believe in goodness
Head for the light

Пережили праздничный ужин? Btw, слово dinner — «главная трапеза дня» — содержит противоречие, поскольку происходит от латинского disjunare, «завтракать, есть первый раз за день». Для тех, чье новогоднее застолье особенно удалось, придуманы два фиксированных меню, которые отлично подойдут для первой трапезы года:
California breakfast — сигарета и апельсин;
Canadian breakfast — дружеское похлопывание по спине, пара таблеток болеутоляющего и пол-литра воды из-под крана.

«Что принесет наступивший год? Только бы принес мир, а остальное приложится. А для того чтобы был мир, нуж­но, чтобы люди образумились, чтоб возникла и развивалась “воля к миру”. И как будто уже какие-то проблески того замечаются. Я их ус­мат­риваю хотя бы в том, что сейчас легче эту тему затра­гивать и даже с людьми посторонними, неблиз­кими. Развязываются языки. <…> Да и все сильней сказывается бессмысленность всей этой дьявольщины. Игра не стоит свеч. Это должно, на­конец, стать очевидным даже таким тупицам, как Милюков и иже с ним, ведущим Россию к гибели во имя исповедуемой ими ереси! С другой стороны, глупость человеческая безгранична, всесильна, и весьма возможно, что мы так и докатимся до обще­го разорения и катаклизма!» Александр Николаевич Бенуа в дневнике от 1 января 1917

Только «не забудьте к елке книжечек! Это стоит конфектов». В былые времена выбрать подарок было как-то проще: детям лакомства, дамам —бриллианты. В 1867 году в доме одного старого холостяка на елке вместо игрушек висели бутылки с алкогольными напитками. И все были довольны и не придумывали новые идиомы.

Chipmunk gift — казалось бы, щедрый «подарок бурундука» не всегда отражает предпочтений получателя, но приносит выгоду дарителю. #english

Рыцарь в сияющих доспехах, Вив Гроскоп выступает в одиночный крестовый поход против лютой напасти, насланной на славянскую культуру — псевдокириллицы. Доколе на англоязычных кинопостерах, книжных обложках, в титрах etc будет красоваться crдp, типа STДLIN?! Вся эта несуразица, указывающая, что действие происходит к востоку от Варшавы и имеет отношение к бывшему Советскому Союзу, производит крипозный эффект экзотизации, подчеркивает «инаковость», создает образ врага, делит на своих и чужих. Чувства 250 млн человек, использующих кириллицу, в расчет не принимаются: её уродливый субпродукт Faux Cyrillic aka Fдцх Cчrillic процветает и даже имеет собственную страничку в Википедии, где этот феномен описан как mimicry typeface. Конечно, кривая кириллица — меньшее, что сейчас тревожит славянский мир, но все равно спасибо, Вив.

Правда, Нобелевку по литературе Беккету дали не за телеграмму в The Times — идеализма маловато.

Империя Дягилева. Как русский балет покорил мир. Руперт Кристиансен, 2025

Вполне вероятно, что из всего объема информации о соперниках и подражателях Дягилева в памяти осядет лишь тот факт, что Ольга Спесивцева имела пристрастие к горячему шампанскому, но некоторые цитаты могут пригодиться в дружеской склоке о язвах современного танца — и балетной критики.
***
«Балетные критики в большинстве своем делятся на фей и ведьм, я же — шут», — писал Ричард Бакл, эрудит и эклектик. «Я ходил в оперу, в театр, на концерты и выставки и старался соотносить балет с другими видами искусства. Было бы чрезвычайно опасно считать, что балет существует в своей собственной маленькой тепличке, куда не задувает ветер свежих идей».

«Усреднение стандартов, доступность любой ценой, анти-интеллектуальная лень — все то, к чему стремятся сегодняшние лидеры не только в политике, но также в искусстве и образовании, — представляется формой дипломатической уступки».

«Второго Дягилева не будет... остерегайтесь маленьких людей, которые время от времени пытаются возродить его дело или же свойственные его времени цели».

Дягилев — Лифарю: «Очень полезно смотреть дрянь. Задумываешься над многим». #nonfiction #ballet

Если ваша вечеринка не похожа на эту…

Константин Станиславский писал про любительские постановки: «Обыкновенно спектакли происходили во время рождественских праздников. Тогда на целую неделю или две дом превращался в театральные мастерские и швальни. В одной из комнат расстилалось полотно для Василия Дмитриевича Поленова, и он со своим молодым помощником К.А. Коровиным готовил декорации своего акта. В другой комнате Илья Ефимович Репин со своим помощником, хотя бы, например. Серовым, писал другой акт. В третьей комнате работал Виктор Михайлович Васнецов, суетился Врубель. В другой половине дома кроили, шили, примеряли костюмы. Где-то по углам репетировали, в кабинете стучали топоры: строили сцену, а в большой столовой с утра до вечера не сходили со стола самовар и угощение для всех участников спектакля. Здесь было наибольшее оживление. Молодёжь, которая всем мешала, и которую отовсюду гоняли, толкалась вокруг чайного стола в ожидании ролей. В комнате стоял гул от звонких молодых голосов.
И среди всей этой юной компании, перекидываясь забавными шутками, сидел Савва Иванович и писал первый акт той пьесы, постановку которой спешно готовили наверху».

Одной из лучших постановок стала «Снегурочка» в оформлении Виктора Васнецова. Вначале пьеса была поставлена на домашней сцене на Рождество 1882 года как драматический спектакль, а затем — в профессиональном театре, как оперный. Васнецов взялся за оформление спектакля почти случайно, не думая «касаться театра, постановки и игры»: «Писал я их, понятия не имея, как пишутся декорации. До часу или до двух ночи, бывало, пишешь и возишь малярной кистью по холсту, разостланному на полу, и сам не знаешь, что выйдет. Поднимешь холст, а Савва Иванович уж тут, взглянет ясным соколиным оком, скажет бодро, одушевленно: “А хорошо!” Посмотришь — и впрямь как будто хорошо».