Политбалетное. С выставки «Карл Маркс навсегда?» ГРМ, 2018 #праздничное #museum

Сегодня Международный день пиццы: This pizza has some pizzazz (= is exciting and has a strong interesting style). #праздничное

Издательство «Слово» переиздает серию Наталии Семеновой о московских коллекционерах:
Сага о Щукиных. Собиратели шедевров (2019)
Братья Морозовы. Коллекционеры, которые не торгуются? (2019)
Илья Остроухов. Гениальный дилетант (2020)
Братья Рябушинские. Из миллионщиков в старьевщики (2023)

Александр Бенуа назвал Москву «городом Гогена, Сезанна и Матисса», имея в виду частные коллекции, в первую очередь, Щукина и Морозова. Текстильный бизнес приносил русскому купечеству огромные капиталы, давая возможность тратить средства на покупку произведений искусства. «… богатые фабриканты, делают платки и сбывают их на миллионы персюкам, а на деньги эти живут и покупают», — с нотками зависти сообщал Михаил Нестеров.

«Жили на эти деньги» нескучно: так дядя Морозовых Михаил Хлудов мог явиться перед гостями раскрашенным «под негра» или полуобнаженным римским гладиатором, благо тигр у него имелся (он же отравил красавицу-жену — правда, по чистой случайности: та выпила отравленный кофе, который Михаил приготовил для брата Василия). Миллионщики кутили, заводили романы, стрелялись, сходили с ума, среди зимы осыпали гостей ландышами… и ненасытно скупали искусство, мечтая оставить о себе добрую память.

Михаил Морозов рассуждал о меняющейся роли купечества: «Как-никак, а нужно признаться, что буржуазия у нас в Москве — сила. Она и первым представлениям пьес хлопает, и картины покупает, и о политике говорит. Прежде она боялась частного пристава, бутылку называла "флакончик", вместо "налей" говорила насыпь... Теперь говорят в общем правильно, хотя и употребляют выражения вроде "я был уставши", и имеют университетский диплом».
***
Победивший пролетариат собирательского пыла экспроприаторов не оценил. Церемониться с наследием «проклятого прошлого» большевики намерений не имели, а американцы готовы были купить даже храм Василия Блаженного на Красной площади, чтобы разобрать его и увезти в США. Раскручивался маховик репрессий: так в 1926 году без разбора арестовали тех, кто сидел в первых трех рядах театра. Подчеркивая патриотизм именитого московского купечества, Бенуа сокрушался: «Однако и таких-то исключительных людей насильники-доктринеры не сумели пощадить, оградить от ужасов, явившихся как следствие генеральной ломки».

В 1948 году «великий искусствовед» Сталин лично подписал постановление Совета министров: «Формалистические коллекции... закупленные в странах Западной Европы московскими капиталистами в конце XIX - начале ХХ века <...> нанесли большой вред развитию русского и советского искусства. Показ коллекций широким народным массам политически вреден и способствует распространению в советском искусстве чуждых буржуазных, формалистических взглядов». #nonfiction #art #russia

Невеликие великие. Диалоги с соучастниками века. Игорь Оболенский, 2025

В разговорах с «закадровыми» свидетелями эпохи — от дочери последнего владельца Трехгорной мануфактуры и внучки Горького, ставшей женой сына Берии, до директоров музеев Цветаевой в Тарусе и Пушкина на Мойке, — красной нитью проходит идея обыденности зла и цены, которую пришлось заплатить за не/сотрудничество с властью страны, «где так вольно дышит человек» — к творческим людям это относится чуть в большей степени.
***
Была часть эмиграции, которая за войну стала испытывать безумные патриотические чувства. Идиоты, конечно, они же ничего не понимали, не знали о реалиях жизни здесь. Они все сразу начали получать гражданство, а потом ринулись писать заявления, что хотят вернуться на Родину. <…> Андрей Волконский рассказывал о том, как они пересекали границу. Все стоят у вагонов и рыдают – русская земля. Старики какие-то, он мне всех называл – князь такой-то, князь такой-то, все рыдают. Вдруг один из этих стариков восклицает: «Смотрите, в России уже охотничий сезон начался!» И все еще больше зарыдали. А это бежали пограничники с овчарками. Потом, когда кого-то из знакомых арестовывали, Мишель повторял: «В России уже охотничий сезон начался». #nonfiction #russia

При желании уродливый оскал британского империализма можно узреть где угодно. На этот раз в гуще ожесточенных дебатов оказался один из самых популярных в Индии элементов традиционного костюма — bandhgala jacket. Приталенная мужская куртка с характерным высоким воротом aka princely jacket появилась в XVI веке при дворе Великих Моголов и правителей Раджастхана и до сих пор является частью свадебного наряда жениха.

В XIX веке махараджи Джодхпура приспособили дизайн куртки для верховой езды и игры в поло — и к началу ХХ века bandhgala получила популярность на Западе именно как одежда для поло в сочетании с узкими бриджами aka jodhpurs. В конце XIX века во время британского Раджа куртка bandhgala заменила европейское платье в качестве униформы служащих индийских железных дорог, хотя и позаимствовав некоторые элементы британского военного мундира. После обретения Индией независимости в 1947 году bandhgala осталась частью
официальной униформы ж/д служащих, но индуистское националистическое правительство премьер-министра Нарендры Моди отменило ее как символ ‘colonial mindset’. И закипели страсти: Рагхавендра Ратор, индийский дизайнер мужской одежды и потомок королевской династии Джодхпур — той самой, при которой появилась bandhgala, — назвал её “India’s most refined expression of royal tailoring” и готов бороться за народное достояние.

Не похоже, чтобы кто-то навязывал индусам их собственный национальный костюм, но джинна выпустили из бутылки. Индийские власти публично объявили своей целью найти и обезвредить любые «пережитки колониализма»: “We need to find each of them and remove them, whether it’s in our working style or dressing style.” Возможно, в скором времени индийским новобрачным придется изобретать новый образ, а в классике Болливуда станут заблюривать фирменный закрытый ворот, особенно удобный для холодных зим на севере Индии — в культурных войнах пленных не берут.

Символом любви всегда было сердце: одиночное, двойное, пылающее, пронзенное стрелой. В Англии броши с сердечками носили женщины из всех слоев общества. Но у них были и другие функции: в XIX веке их прикалывали на рубашки кормящим матерям, чтобы ведьмы не похитили грудное молоко, и на нижние юбочки детям — для защиты от сглаза и злых духов.

Помимо пристрастия к символике, викторианцы питали слабость к лингвистическим ребусам, которые тогда печатали в газетах, как сегодня печатают кроссворды. В День всех влюбленных попробуйте разгадать галантную enigmatic poem:
He says he loves U 2 X S,
U R virtuous and Y’s,
In X L N C U X L
All others in his i’s.

12 февраля на Бермудах мирно окончил свой жизненный путь кот Palmerston — ‘Diplocat extraordinaire’, бывший «главный мышелов» (chief mouser) британского МИДа. В 2016 году Palmy взяли из приюта, после четырех лет безупречной службы в Уайтхолле он вышел на заслуженный отдых, но в 2025 году прервал его, заняв должность «консультанта по кошачьим отношениям» (feline relations consultant (semi-retired)) при новом губернаторе Бермудских островов — кажется, такой подход к diversity of staff нравится всем.

Уже многие десятилетия коты являются заметным элементом политического ландшафта Британии. У Уинстона Черчилля был кот по имени Nelson, а кот Humphrey служил «главным мышеловом» Кабинета министров при Маргарет Тэтчер, Джоне Мэйджоре и немного при Тони Блэре. В следующий уикенд отметит 15-летие своей трудовой деятельности кот Larry, «главный мышелов» на Даунинг стрит, 10. На своем веку он перевидал шесть премьер-министров, став символом стабильности в эпоху политической турбулентности.

Между Palmy и Larry случались досадные конфликты, переходящие в драку, но в своем аккаунте в запрещенной соцсети Larry выражает искренние соболезнования по поводу кончины «старого друга». Спи спокойно, старина Palmy.

Уильям Блейк, Льюис Кэрролл, Данте Габриэль Россетти, Обри Бердсли, Томас Харди, Дэвид Герберт Лоуренс — все они были не только выдающимися литераторами, но и отлично рисовали.

Уильям Мейкпис Теккерей. Эдвард Лир. Редьярд Киплинг. Гилберт Кит Честертон. Палитра талантов английских писателей. 2015

Теккерей был заядлым театралом. Опубликованная серия его сатирических рисунков «Флора и Зефир» была посвящена Марии Тальони и ее партнеру Альберу, выступавшим в балете с этим названием. Издание было подписано вымышленным именем, повторявшим инициалы автора, — Теофил Уэгстафф (Тальони у него смахивает на Бабу Ягу в юности, но анонимность все спишет).
***
Эдвард Лир, вошедший в историю как автор лимериков, на жизнь зарабатывал пейзажами. Книги с видами Италии были замечены самой королевой Викторией, которая пожелала взять у их автора несколько уроков рисования. Лир дал Ее Величеству 12 уроков в Букингемском дворце. Человек восторженный и не обученный светскому этикету, Лир, пораженный роскошью интерьеров и коллекцией миниатюр, якобы воскликнул: «Где вы достали все эти прекрасные вещи, мэм?» На что последовал полный достоинства суховатый ответ: «Я их унаследовала». #nonfiction #art #britain

Про их роман пишут книги, снимают фильмы и ставят спектакли, а их деятельность отражает болезненные противоречия европейской истории ХХ века.

Coco Chanel & Igor Stravinsky. Chris Gresnhalgh, 2003

1932: Коко спонсирует ультранационалистическую и антисемитскую газету Le Témoin, где публикует свои иллюстрации художник, декоратор и карикатурист Поль Ириб, с которым у нее любовная связь. Она позволяет использовать свое лицо на рисунках, представляя Французскую республику, подвергающуюся угрозе со стороны "aliens." Утверждают, что именно у Шанель фашисты позаимствовали идею силы черного цвета. Коко проводит частную выставку бриллиантов собственного дизайна — явный volte-face для женщины, так много сделавшей для того, чтобы демократизировать ювелирные украшения и «облагородить» репутацию искусственных камней.

1941: Во время войны Коко остается в Париже — в отличие от большинства французских граждан, ей разрешено иметь свой номер в отеле Ritz. Она состоит в связи с высокопоставленным нацистским офицером фон Динклаге, который несколькими годами ранее расторг свой первый брак, узнав, что у его жены есть доля еврейской крови. Шанель безуспешно пытается вернуть контроль над своим парфюмерным бизнесом от братьев Вертхаймеров, ссылаясь на нацистские законы, которые запрещают евреям контролировать производство или продажу товаров. Стравинский ненавидит нацизм, что не мешает ему любезничать с Муссолини. Когда нацистская пресса называет его евреем, он спешит это опровергнуть. Большая часть его европейского дохода поступает из Германии.

1963: Во время покушения на Кеннеди на Джеки, сидевшей в автомобиле рядом с президентом, был розовый шерстяной костюм Chanel, который оказался забрызган кровью. 1964: Стравинский сочиняет для JFK «Элегию».

1989: Карл Лагерфельд выпускает для дома Chanel новую коллекцию. Показ в Théâtre des Champs-Élysées открывается под «Весну священную» Стравинского.
***
Ради экзотизации России в #fiction безбожно размывается грань между пикантной славянскостью и развесистой клюквой: в детских воспоминаниях Стравинского фигурируют сани, которые по Невскому тянут лоси (!) (promenades down the Nevsky Prospekt, sleighs drawn by elks); на парижском приеме у Дягилева виски подают в графинах в форме Кремля (whiskey decanters in the shape of the Kremlin make their own bronze square in the center of the table); на виллу Коко Bel Respiro Стравинские приезжают с запасом samovars, коллекцией икон, портретом Николая II и котом Vassily. Кот Василий у Игоря точно был, но зачарованный западный читатель может принимать за чистую монету все подряд.

На школьных уроках истории России редко рассказывают, откуда взялся образ державного Орла; из чего состоял Большой наряд самодержца; как царю выбирали невесту; как выглядел интерьер царских палат; какие диковины коллекционировали монархи; по каким букварям учили читать царских детей; что надевали на царскую охоту; какие книги печатали и читали в Москве, а также о том, что переписывание истории — древняя национальная забава.

Из Средневековья в век Просвещения. Россия первых Романовых. Людмила Сукина, 2025

Театр в привычном нам виде, с драматургами, постановщиками, актерами, костюмами, декорациями, звуковыми и шумовыми эффектами, получил распространение в Европе в XVI-XVII веках. При первых Романовых он пришел и в Россию. Планы по организации театрализованного представления впервые появились при дворе Михаила Фёдоровича. В 1643 году там готовили свадьбу царевны Ирины и датского принца Вольдемара. Царь хотел произвести впечатление на будущую европейскую родню, порадовав гостей брачной церемонии не только угощением в дворцовых палатах, но и настоящим спектаклем. Для поиска актеров московское правительство обратилось к посредничеству рижанина Юстаса Филимонатуса. Удалось договориться с труппой комедиантов из Страсбурга и привезти ее в приграничный Псков. Но всего через месяц актеров по неизвестной историкам причине выслали из России. Впрочем, и свадьба тоже не заладилась. Вольдемар отказался принять православие и стоял на своем несмотря на арест и угрозы. После смерти царя Михаила он уехал на родину.

Театральные представления появились при царе Алексее Михайловиче. По инициативе главы Посольского приказа Артамона Матвеева в загородной царской резиденции Преображенском был создан придворный театр. Он функционировал с 1672 по 1676 год. Для него даже построили специальное помещение. В Европе с конца XVI века привилегированные зрители сидели или стояли на сцене (простолюдины смотрели представление, стоя в партере). Эта практика распространилась и на придворные и частные театры, так как место рядом с актерами считалось престижным — в некоторых странах оно даже передавалось по наследству. В отличие от современных иммерсивных спектаклей, зрители не участвовали в представлении — они просто смотрели: сидя, стоя или даже лежа на полу. Это мешало игре актеров и ее восприятию. Но окончательно зрителей удалили со сцены только в XVIII веке. Театр в России был не частным или государственным, а именно царским. <…> Царь смотрел представление, сидя в кресле перед сценой. Царица с детьми находилась в особом помещении — время выхода царственных женщин в свет, на всеобщее обозрение, еще не наступило. Из своего убежища она, царевичи и царевны следили за действием через щели в дощатой перегородке. Все царские вельможи стояли на сцене. Таким образом, Алексей Михайлович был единственным комфортно расположившимся зрителем. Он наблюдал одновременно за двумя представлениями: театральной постановкой и поведением бояр на сцене. Действо в Преображенском было еще одной придворной церемонией, которая презентовала неограниченную власть царя и зависимость всех остальных от его воли. В условиях Московского государства западная театральная мода оказалась вывернутой наизнанку! В Европе знать сидела на сцене, чтобы отделить себя от «черни» в зале, а в Москве она стояла на подмостках вместе с актерами-иноземцами, на которых в обычной жизни смотрела как на холопов. А царь, наоборот, сидел в партере, отделив себя от тех и других. #nonfiction #russia