Мама, где я?!

Ироничное трезвомыслие Виславы Шимборской принесло ей Нобель по литературе (1996), а читателю сборника «нерецензий»«Внеклассные чтения от А до Z» утешительно лишний раз услышать подтверждение собственным наблюдениям, что не стоит слишком доверять отзывам («Кого Бодлер в рецензии похвалил, того в частном письме непременно обругает»); что все беды от приспособленцев («…не “прокисшим супружеством и деланым сладострастием” смердит обыватель, от него разит всегдашним соглашательством»); что памятники исправно продолжают ставить не тем («Жестокость Грозного не знала границ, но в свете цинической теории Макиавелли едва ли не главным промахом царя была безрезультативность его деяний. Население вымирало, города и сельское хозяйство безнадежно отставали в развитии, культура пришла в упадок, бродяжничество и разбой достигли масштабов, доселе невиданных. Ни к каким существенным завоеваниям тираническое правление тоже не привело. <…> Иван оставил Россию отрезанной от европейской цивилизации, без союзников…»); и что не так страшен Ницше, как тот, кто его читал («Ничью жизнь чтение изменить не способно. Произведет на нас впечатление та или иная книга или не произведет - зависит исключительно от склонностей, с которыми мы появляемся на свет»). Впрочем, книги запрещают, исходя из обратной пресуппозиции.

В декабре в Японии стартует сезон вечеринок bonenkai (forget-the-year): после работы коллеги собираются за пиалой саке ради nomunication (от япон. to drink [nomu] и англ. communication). Проблема в том, что японцы не любят — и боятся — пить с соратниками и, особенно, с боссом. Но взять и отказаться от участия в корпоративной вакханалии будет неуважением к традиции, заложенной императорской семьей в период Муромати (1336 - 1573). Необходимость соблюдать иерархию в якобы неформальной обстановке, поглощая летальные дозы алкоголя, делает «старую добрую традицию» сущей пыткой.

Многие считают bonenkai неоплачиваемой переработкой, но нерабочего времени у японцев, похоже, не предвидится вовсе. Лозунгом года в Японии стала фраза нового премьер-министра Санаэ Такаити: “work, work, work, work, and work.” Вступая в должность, она пообещала заставить всех работать, как лошадь. У нее самой никакого work-life balance нет и в помине: урывая для сна два-четыре часа в сутки, она может созвать совещание в три часа ночи. Япония и так печально известна бесконечно длинным рабочим днем: от karoshi (переработки) там рискует умереть каждый пятый, а суицид — единственный гарантированный способ выспаться. Почувствовав недоброе бурление во вверенном ей стойле, на вручении награды за catchphrase of the year Такаити слегка отыграла назад, заявив, что ее стремление быть эффективным лидером было неправильно истолковано. Что непонятно, так это можно ли теперь японцам не пить, прикрываясь указом министра?

Эксклюзивный спонсор такого чтения — вирус гонконгского гриппа, гарантирующий пару дней постельного режима.

Gone Before Goodbye. Reese Witherspoon & Harlan Coben, 2025

Единственный первый роман 49-летней Риз Уизерспун, а конъюнктуру она чувствует, как породистый пойнтер.
Действующие лица:
Мэгги, 47 — военно-полевой хирург мирового класса, прошла горячие точки, потеряла мужа, лицензию, репутацию и смысл жизни.
Ее сестра Шэрон — мать-одиночка, компьютерный гений, имеет цепкий ум, огромные долги и смутные карьерные перспективы.
Griefbot Марка, мужа и коллеги Мэгги — app с того света, знает больше, чем обитатели этого; работает от аккумулятора.
Porkchop, свекор Мэгги — байкер, луддит, родил Марка в 17 лет от своей 36-летней многодетной учительницы по математике, отговорив ее от аборта, воспитывал сына один.
Oleg Ragoravich — типичный обитатель Рублевки, русский теневой олигарх с армейским прошлым: возраст 61-64; место рождения неизвестно, предположительно, Тбилиси; происхождение состояния: приватизация, металлы.
Nadia Strauss, любовница олигарха — скрывает свое настоящее имя (Salima), знание английского и истинные намерения; бегло говорит по-русски; отсутствие одной почки компенсирует грудными имплантами и грацией, как у trained Bolshoi ballerina.
Ivan Brovski, лакей олигарха — мордоворот с медицинским дипломом Оксфорда, умеет обращаться с оружием.
Трейс, друг и коллега Мэгги и Марка — внезапно пропал с радаров до начала событий.
А также: врач из списка Forbes; ЦРУшник в штатском с вайбом Джеймса Бонда; украинская эскортница (добрая самаритянка); дубайские джет-сеттеры; русские охранники (bad guys); американские и французские байкеры (good guys); малолетние африканцы с автоматами; анестезиологи; владельцы виноградников и др.

В недобрый час Мэгги получает предложение, от которого не может отказаться. Ее безвизово доставляют в район Геленджика на частном Airbus A320, в золоте, леопардовых принтах и Матиссом в спальне и Brunello Cucinelli в шкафу. VIP-пациент желает конфиденциально оперироваться на дому — в четырехэтажной избушке на опушке. Помимо всех мыслимых удобств, там имеются копии (?) картин, украденых из бостонского музея Изабеллы Стюарт Гарднер в 1990 году и не найденных до сих пор: три Рембрандта, Мане и «Концерт» Вермеера, стоимостью в $200 млн. Плюс три «Моны Лизы», одна из которых настоящая (?). Хозяин ласково называет свое пристанище Winter Palace, и не только из-за лепных ангелочков: стоит лютый мороз (гуглим: средняя температура января +7, а это — дедуктивным методом — апрель), за пределами газона с подогревом все завалено снегом, а палец на курке парализует от холода… В сюжете фигурируют фейковая татуировка, небоскреб Bugatti, бункер в Бордо, вивисекция, отмывание денег, похищенное cutting edge and state-of-the-art сердце, фамильное кольцо с изумрудом и дюжина роялей в кустах. От такого набора ингредиентов руки опустил бы даже Лев Толстой, но только не Риз — сказалась голливудская закалка. В сухом остатке: лучше быть богатым и здоровым. Все относительно. Экранизация неизбежна. #fiction

2025 не случился знаковым в истории литературы, но TBR-list стал на несколько пунктов длиннее. Первые в очереди: мемуары Маргарет Этвуд и Энтони Хопкинса (если не помешает ретроградный Меркурий).

Шортлист слова года 2025 австралийского Macquarie Dictionary максимально внятный — сказывается отрицательная близость к очагам мировой напряженности :
AI slop – низкокачественный контент, созданный генеративным AI, часто содержащий ошибки и не востребованный пользователем.
Ate (and left no crumbs) – «съел и крошек не оставил», говорится в знак одобрения отлично выполненной работы.
Attention economy – экономика, где внимание потребителя рассматривается как основной товар, особенно в рекламе.
Australian sushi – толстые неразрезанные роллы, завернутые в нори, которые едят, держа в руке.
BAL rating – система оценки зданий по критериям их потенциальной опасности во время лесных пожаров.
Bathroom camping – самоизоляция в ванной, как способ отлынивать от дел, побыть одному или справиться с эмоциями.
Bird-dogging – способ привлечь внимание к проблеме, публично задавая политику прямые, «неудобные» вопросы.
Blind box – упаковка, в которой коллекционную игрушку или фигурку продают «вслепую».
Clanker – управляемый AI робот, выполняющий задачи, которые обычно выполняет человек.
Femgore – поджанр хоррора, где агентность в нарративе отдана женским персонажам, которые, даже подвергаясь объективации и эксплуатации, не являются пассивными жертвами.
Medical misogyny – укоренившиеся предрассудки в отношении женщин в области медицинских знаний, особенно репродуктивного здоровья.
Ozempic face – морщины и «провисание» лица в результате быстрой потери веса после приема семаглутида.
Quadball – название квиддича (quidditch) в реальной жизни.
Roman empire – любое событие, тема etc, на которых мысленно зацикливаются, особенно, что-то необычное.
Six-seven – лишенное смысла выражение, произнося которое говорящий как бы сравнивает вес, попеременно двигая ладони вверх-вниз.

Serendipity и гугл переводчик: муж подруги так серьезно подошел к вопросу, чем заправлять стиральную машину, что… вывел девиз бытия.

Люби меня по-французски: если вас назвали редиской, помните, что неизлечимо сентиментальные французы называют редис rose d’hiver, «зимняя роза». Тот случай, когда гуманитарный бэкграунд жизнь не усложняет, но скрашивает.

В возрасте 55 лет умерла “queen of romantic comedy” Мадлен Уикхэм, автор бестселлера Confessions of a Shopaholic, ставшая звездой под псевдонимом Софи Кинселла. В 2022 году у ее диагностировали агрессивную форму рака мозга.

Уикхем родилась в Лондоне. В Оксфорде она сначала изучала музыку, а затем переключилась на философию, политику и экономику. Во время first night Мадлен познакомилась с Генри Уикхэмом и в 21 год вышла за него замуж (у них родилось пятеро детей). После выпуска она занялась финансовой журналистикой, которая ей быстро наскучила. В 24 года Уикхем написала The Tennis Party, первый из семи романов, опубликованных с 1995 по 2001 под ее настоящим именем— “they’re a bit more serious, a bit darker”. Confessions of a Shopaholic (2000) о приключениях Бекки Блумвуд, “financial journalist with a spending problem,” стал первым из десяти романов в серии Shopaholic. Книги Кинселлы, романтизирующие консьюмеризм, относят к легкомысленному жанру chick lit (ей больше нравилось romcom), но сама она резонно замечала: “You can be highly intelligent, and also ditzy and klutzy. You can be unable to cook, you can like lipstick. And I think it’s more realistic to represent women having all these facets.” Кинселла не была великим мыслителем, но уловила zeitgeist, когда можно было быть дельным человеком и запаивать кредитку в пудреницу, чтобы не выйти из бюджета (все зря).