Вена. Прогулка по лабиринту. Дарья Вильке, 2025

Нам непременно нужно знать, как сложилась посмертная судьба головы Гайдна; чем кончилось разведение в городе шелковых плантаций по приказу Марии Терезии; почему Иосиф II просчитался, разместив в «квартале греха» чиновное ведомство; какое шоу может устроить из казни «творческий коллектив» «Братство смерти»; как венские воры помечают дома, которые следует грабить днем/ночью; и — главное! — как правильно заказывать сезонное вино.
***
Поклонниками венской хтони мы стали, спасаясь в криптах от сорокаградусной жары, брошенной на город ветром венгерской пушты: приблизиться к усопшим было лучшим способом к ним не присоединиться. Вена построена на костях еще в большей степени, чем Петербург, только вспоминает об этом без драматизма, но с удовольствием, как и положено городу, по сей день живущему в ментальном мире барокко — со всей его театральностью и макабром. Правда, на трамвае гробы оптом больше не перевозят, но кладбища официально считаются «комплексами отдыха», а до 1980-х на Центральном охотились на зайцев. На похоронах «высокого класса» гроб накрывают черным бархатным покрывалом со «звездами Сисси» — репликами украшений для волос императрицы-селебрити, которую так любят изображать на конфетных коробках (сама она морила себя диетами так, что страдала от голодных отеков). В Музее похоронного дела практикуется «пробное лежание в гробу», а в его ассортименте мерча есть флешка в виде гробика, сумка для книг с нарисованным скелетом с книгой в руках и слоганом «буду читать, пока не истлею» (коллаборация с венскими библиотеками), для самых маленьких — наборы LEGO «Морг», «Кладбище» или «Печь крематория».

Помимо костей под Альтштадтом лежит город-двойник: он был построен, чтобы при нападении турок каждый горожанин мог под землей быстро добраться до собора святого Стефана и стоять до последнего. По легенде, из Хофбурга в Шёнбрунн ведет туннель, по которому в случае бунта императоры могли комфортно спастись бегством в каретах, запряженных четверкой лошадей. Сейчас по туннелям ездят на велосипедах сотрудники центра наблюдения за австрийским «куполом» ПВО «Золотой шлем».

Несмотря на близость смерти — или благодаря ей — венцы всегда любили отдыхать и веселиться: даже у лошадей, которые возят фиакры, три выходных дня и семь недель отпуска. Именно тут, а не в Голливуде, изобрели хеппи-энд — Wiener Schluß. Иосиф II придумал не только многоразовый гроб (спору нет, весьма примечательная конструкция), но и особый вид театральной цензуры, по времени совпавший с распространением немецкоязычных переводов пьес Шекспира, которые император посчитал слишком брутальными «для его добрых венцев». Особым декретом 1776 года он предписал всем спектаклям заканчиваться счастливо и справедливо. Поэтому для Ромео находилось противоядие, Гамлет становился королем Датским, Корделия и король Лир выживали etc. Также в пьесы Шекспира вставляли интермедии с Гансвурстом-похабником, сально шутившим на злобу дня. После смерти Иосифа II театральную реформу отменили, но к Шекспиру венская публика прониклась только лет через сто, в XIX веке. #nonfiction

P.S. Моя Вена: номер в отеле с великолепным городским пейзажем на стене, который при ближайшем рассмотрении оказывается окном; хозяйка частного пансиона, по имени и дате рождения подбирающая «ваш» piece of music — в основном, Моцарт или Гайдн; огромный экран на ратуше, где японский балет танцует «Лебединое» по щиколотку в воде, а прима роняет туда включенный фен; толпа хасидов в барочном зоопарке вокруг годовалого малыша панды; разноцветные уличные зайцы Дюрера размером со слона; каменный «прототип» коробочки герленовской пудры Meteorites в Naturhistorisches Museum; развеселые гробы (куда же без них) в цветочек, напоминающие жостовские подносы — «эта мумия не Моцарт, но умри он чуть раньше, выглядел бы точно так же»; в ручной клади торт от Demel на день рождения сына… Про этот город говорят: «Когда в Вене случаются революции, какой-нибудь трамвай просто-напросто меняет маршрут». Как же нам этого не хватает…

Долой унылый синтаксис — переходи на вайб! Примерно такой заряд несет в себе слово года 2025 по версии Collins:

Vibe coding — написание кода с использованием AI при поддержке (prompted) естественного языка: проще говоря, скажи машине, чего ты хочешь, вместо того, чтобы заморочиться и сделать это самому.
***
Большая часть шортлиста также сигнализирует о слабо управляемом сползании в сторону мироустройства, в котором все увереннее доминируют технологии, а люди все отчаяннее цепляются за свою аутентичность:

Aura farming — натужное культивирование имиджа привлекательной персоны, которое со стороны выглядит непринужденным, нисколько таковым не являясь. Феномен, типичный для Gen Z, отражает парадокс нашего времени: trying to look like you’re not trying.

Taskmasking — «изображать потную спину», имитировать бурную деятельность, яростно печатая ненужные документы или назначая бессмысленные встречи. Как и quiet quitting (2022), это тихий бунт против офисной культуры, где присутствие ценится выше, чем реальный результат.

Broligarchy — термин для горстки техномиллиардеров из Кремниевой долины, стремящихся определять политику.

Biohacking — «коррекция» естественных процессов в организме во имя здоровья и долголетия. Эксперименты над телом — от криотерапии до нутригеномики — в 2025 году становятся мейнстримом.

HENRY (high earner, not rich yet) — у них шестизначная зарплата, но богатыми они себя не по ощущают. Высокий доход нейтрализуется выплатами по кредиту за обучение, повседневными расходами и несоответствием ожиданиям по желаемому стилю жизни.

Micro-retirement — пауза в карьере, чтобы заняться любимым хобби, не откладывая до пенсии, которой может и не случиться. Этот способ борьбы с выгоранием особенно характерен для Gen Z и миллениалов, ведь не факт, что даже HENRY смогут накопить достаточно для того, чтобы не горбатиться до гроба.

Coolcation — из-за глобального изменения климата отпуск желательно проводить не на пляжах Средиземноморья с его невыносимой жарой, а в Норвегии, Исландии и Шотландии.

Glaze — жажда аутентичности не мешает льстить или перехваливать без всяких на то оснований. ‘Stop glazing’ говорит подхалимам Gen Z.

Clanker — уничижительный термин для компьютеров, роботов и источников AI. Появившись во франшизе Star Wars в середине нулевых, он оказался востребованным у поколения, вынужденного наблюдать, как AI отбирает entry-level jobs и возможности творить. Здесь и доля шутки, и механизм преодоления — если боты приходят за вашей карьерой, нужно хотя бы дать им название. Трудно быть человеком в эпоху AI! #english

Brainrot slang в топе: свой выбор слова года 2025 обнародовал Dictionary.com — это междометие 67, “six-seven,” альтернативный способ сказать so-so, maybe this or maybe that. Также финалистами шортлиста стали: agentic, aura farming, Gen Z stare, overtourism, tariff и tradwife. #english

Евгений Онегин: Блэкаут. Синий карандаш, 2025

В Российской империи цензура была введена Екатериной II после Французской революции. От самодержца к самодержцу цензурные условия только ужесточались, порой до абсурда: так статья о вредности грибов была запрещена за то, что «грибы — постная пища православных, и писать о вредности их — значит подрывать веру и распространять неверие», а стихи о взгляде возлюбленной, который для поэта дороже «вниманья всей вселенной», — за то, что «во вселенной есть и цари, и законные власти, вниманием которых нужно дорожить».
***
При насильственном смене строя судьба «Онегина» хранила. В 1921 году в эмиграции появился «Товарищ Онегин»: «Часы урочные пробили, / Как и для всех они пробьют; / На грузовом автомобиле / В тюрьму Онегина везут... / Сидит в Бутырках мой Евгений / И мрачно думает порой: / „Теперь не может быть сомнений — / Какой несимпатичный строй..."». Пародии онегинской строфой сочиняли и даже печатали на Соловках, правда, в лагерном же издании:
Он был помещик. Правил гладко.
Любил беспечное житье.
Читатель рифмы ждет: десятка —
Так вот она — возьми ее!
***
«Блэкаут» продолжает традицию игр с «Онегиным»: все крамольное уже давно написано, осталось только отсечь лишнее с поправкой на «недуг новейших россиян».

…страх …втайне … искажал язык
…не дай …бог …сойти …с …русской речи …на …бленье
…каяться …в моде в наши дни
…и …не …тревожить …иноплеменные слова

Смеркалось …вечерний …слив …мальчик подавал
Вот …прямо …скам

…все …чет …так тихо, так согласно…
…и …печаль …как …фон
…жить …стало страшно …и …страшно …не …жить

Люблю я …время …без больших сует

Куда, куда вы удалили …день грядущий …?

…без разбора …поученья нам твердят …такие …себе …господа
***
А что наш Евгений? Важно …хранит глубокое молчанье …чуть …фальшивя

Запомним цифру пророчества, даже если она нам очень не нравится: …Евгений …время …медленно …подавляя …убил …восемь лет

Отстаньте от искусства. Джеральдин Норман, 2025

Считать ли торжеством деколонизации возврат артефакта из Метрополитан в музей в глухомани, где бывает меньше 200 посетителей в год? А если «исконный владелец» не способен ни обеспечить условия хранения, ни реставрировать экспонат? Этична ли такая передача по отношению к потомкам рабов, нынешним гражданам США, которые тоже являются наследниками этой культуры?

В «эпоху вины, страха и раскаяния», когда под критерии sensitive material может попасть что угодно, у вопросов реституции однозначных ответов пока (?) нет, а есть трактовки, часто зависящие от блажи конкретной персоналии и направления ветра. Там, где замешаны большие деньги, критерии всегда будут меняться, а законы нарушаться — и это помимо последствий войн, любая из которых однозначно является катастрофой для культуры.
***
Петербург был в шаге от законного обладания коллекцией Британского музея. Музей был учрежден парламентским актом 1753 года после смерти сэра Ганса Слоана, завещавшего нации свое собрание из 71 000 экспонатов при условии, что они будут храниться в одном месте и будут доступны всем желающим. Вначале коллекция была предложена Георгу II в обмен на выплату наследникам Слоана £20,000 и с условием, что, в случае отказа, она будет передана научным академиям Санкт-Петербурга, Парижа, Берлина и Мадрида — именно в таком порядке. Сэр Ганс был членом всех этих академий. После некоторых колебаний монарх коллекцию принял. Британский музей был первым учреждением, названным «Британским» после образования союза Англии и Шотландии (1707), а директора музея поначалу называли «главным библиотекарем» — Британская библиотека была отделена от музея только в 1997 году.

Btw, своим появлением сэру Гансу также обязан сленговый термин Sloane [Ranger] — представитель:ница высшего класса, воплощение элитарного воспитания и консервативных политических ценностей. Они роскошно одеваются и проводят массу времени в бутиках модных районов Лондона, e.g. Слоун-сквер. Популярное в 1980-х, выражение выходит из моды. #nonfiction #history #art #museum

UPD Книга упоминается в интервью Михаила Пиотровского, в котором он утверждает, что «территорию России держат церковь и музеи. Экономика, как и политика, приходит и уходит».

Совсем скоро станет известно имя обладателя Booker Prize 2025. По вердикту жюри в шортлисте оказались писатели четырех национальностей с трех континентов, с солидным литературным багажом за плечами: из шести пятеро сочинили больше пяти книг, двое — больше десятка, а один работал над своим третьим романом целых 20 лет. Трое претендентов дебютируют в шортлисте, двое повторили собственное достижение, а Киран Десаи, один из фаворитов букмекеров, премию уже выигрывала. Председатель жюри Родди Дойл любезно заметил, что все авторы соответствуют описанию ‘in total command of their own store of English, their own rhythm, their own expertise’ и могут создавать книги ‘brilliantly written and brilliantly human,’ а лично мне из этого списка больше всех нравится… Родди Дойл.

UPD Многим любопытно, как из муниципального жилья в Венгрии перебраться в элитный лондонский особняк — и трофей впервые достается автору канадско-венгерского происхождения Дэвиду Салэю за его шестой роман Flesh. Умница Дойл не подвел.

Балет «Поликушка» Севастопольского театра так дотошно продолжает славные отечественные традиции хореодрамы, что первые пять минут фактически идет аудиоспектакль с подтанцовкой. Дивный хор Московского Сретенского монастыря душевно выводит казачий поп-топ «Когда мы были на войне», «Ой да не вечер» и «Не для меня», и каждому русскому душою немедля хочется напиться до беспамятства. Костюмы, водка, краюшка черного хлеба и кровь невинных младенцев безупречно фольклорны, а вот аллюзия на «Репку» сердце греет, но на экспорт не годится. Монументальная декорация представляет то ли метафору России, то ли обломки «Арго», которые погребли под собой одряхлевшего Ясона — царь-дядюшка в свое время тоже услал дерзкого античного юнца отбывать номер в Колхиду, дабы трон из-под узурпатора не выдергивал. Хореография Джоны Пола Кука аффектированностью напоминает Эйфмана без членовредительства, а отдельные персонажи жестикулируют, как армяне в подпитии. Сюжетная триада «мобилизация - православие - народность» традиционно трещит по линии отрыва: загубить ближнего своего, конечно, не по-христиански, но за деньги — да. Как трезво постулируют католики в «Гугенотах» Мейербера, «каждый за себя, а Бог за всех». #театр #премьера