Стоит только прочитать в англоязычном романе, что в языке — по умолчанию, английском — нет лексемы для родителей, потерявших дитя (“there is no word to define a parent who loses a child. The language is missing a noun. Perhaps because it is so unnatural.” The Elements, John Boyne, 2025), как ноосфера напоминает, что на англофонах свет клином не сошелся. В китайском для «бездетных родителей», лишившихся своего, как правило, единственного ребенка, слово есть — shidu. В Поднебесной пережившие такую трагедию люди часто подвергаются дискриминации при жизни и даже после: поскольку некому будет оплачивать услуги по уходу, их не принимают в дома престарелых и могут отказать в продаже участка на кладбище, причем не только для них самих, но и для их детей.

Чтобы пост не вышел слишком мрачным, добавлю fan fact: в англоязычной традиции ячейка общества, где есть и сын, и дочь, называется Gentleman’s Family, а у китайцев — что-то, вроде “phoenix-dragon" combo (One Child: The Story of China’s Most Radical Experiment. Mei Fong, 2016). #english