До Карла III самой возрастной персоной на британском троне был 64-летний Вильгельм IV, коронованный в 1830 после смерти своего брата Георга IV. Как и Карл III, на первом совете в качестве монарха Вильгельм отшвырнул перо, раздраженно выкрикнув: ‘This is a damned bad pen you have given me!’ Он тоже был озабочен баснословными тратами на коронацию, пока народ прозябает в нужде, и урезал расходы: пэры надели обычный аутфит для парламентских заседаний, а костюмы пажей пришлось оплачивать их родителям.

На коронации Виктории архиепископ Кентерберийский по ошибке надел ей коронационное кольцо вместо мизинца на безымянный палец — потом его еле сняли — и повторно пытался вручить ей державу.

Коронация Эдуарда VII была отложена за 48 часов до начала: королю потребовалась срочная операция. Стол установили в его комнате для одевания. Король, которого за глаза прозвали Tum Tum, ежедневно съедал завтрак из пяти блюд, обед, дневной чай и ужин из 12 блюд. К моменту коронации обхват его талии равнялся обхвату груди и составлял 122 см. Ежедневно король выкуривал 11-13 гаванских сигар и от 20 египетских сигарет. У врачей были серьезные опасения, перенесет ли 60-летний пациент общий наркоз, не говоря уже о самой операции. Однако жизнелюб уже к вечеру позвал на чай свою любовницу Алису Кеппел (прабабушку Камиллы) и начал читать The Hound of the Baskervilles.

Георг V изменил текст клятвы — она звучала слишком антикатолической и могла оттолкнуть часть его подданных: ‘I ... declare that I am a faithful Protestant and that I will ... secure the Protestant succession to the Throne of my Realm.’ Георг VI и Елизавета II повторили этот текст.

Перед несостоявшейся коронацией Эдуарда VIII в 1936 стало известно, что 250 ящиков шелковых штандартов будут доставлены из Японии. Silk Association of Great Britain and Ireland потребовала, чтобы все флаги и декор для коронации были British made. После отречения Эдуарда заказ пригодился рачительному Георгу VI. С его коронацией тоже были неувязки: в частности, корону ему на голову возложили задом наперед.

Какую страницу в летопись недоразумений впишет Карл III?
#nonfiction #britain #royals

Позавидовали бритишам, живем дальше

The Guardian напоминает, что Россия не только страна Толстого и Рахманинова, но Сталина и Лубянки. Русские, как и британцы, дорожат своей культурной историей, но творить в России исторически подразумевало сознательно идти на риск. В Советском Союзе, озвучивая мнение, не совпадающее с «линией партии», можно было запросто отправиться в Сибирь убирать снег. Свято место не пустует и сегодня: как говорил Петр Столыпин, в России каждые 10 лет меняется все, но за 200 лет не поменялось ничего. На западе многие считают, что российские писатели всегда сталкивались цензурой, как в СССР, а поэтов расстреливали в подвалах или морили непосильным трудом на лесоповале. Но это не так — по крайней мере, было до вторжения в Украину.

В начале президентства Путина даже оппозиционные русские авторы могли творить свободно. Тогда Кремль не только не стремился контролировать писателей, но и признавал их полезность для имиджа новой России. Одной из причин смягчения контроля была утрата ведущей роли литературы как средства политического влияния — ее вытеснили телевидение и Интернет. Вторая причина терпимости новой гибридной диктатуры к российскому писательскому сообществу заключалась в том, что вначале Путин пытался заставить мир — и сам российский народ, — поверить, что Россия является европейской демократией: свидетельствами тому Кремль называл регулярные свободные выборы, свободную прессу и процветающую литературную культуру.

Михаил Шишкин, известный романист, живущий сейчас в Швейцарии, рассказывает, что в конце 90-х и начале 2000-х поддержка и «экспорт» российских писателей были официальным проектом Роспечати и Института Перевода: его целью было создать человеческое лицо для крипто-авторитарного режима. Сам Шишкин в 2013 году отказался представлять Россию на международной книжной ярмарке в Нью-Йорке и в открытом письме Роспечати, заявил, что российское правительство «создало в стране ситуацию, которая абсолютно неприемлема и унизительна для ее народа и ее великой культуры».

Все изменилось в феврале 2022. Когда танки пересекли украинскую границу, эпоха терпимости закончилась. Еще в 2021 была распущена Роспечать и ей на смену пришел Роскомнадзор — организация, мониторящая нежелательный контент в России и в Беларуси. Сложилась парадоксальная ситуация: одним из оправданий вторжения в Украину было спасение русской культуры и языка от предполагаемых неонацистских преследований, но результатом стало бегство деятелей культуры из России — для писателей молчание равносильно творческому самоубийству. Теряя голоса, Россия рискует стать культурно гомогенизированной потемкинской деревней.

В ответ на вторжение многие поддержали бойкот русской культуры. Но эта тактика играет только на руку кремлевской риторике, подтверждая, что Запад ненавидит — и всегда ненавидел — Россию. Крайне важно, чтобы думающие люди во всем мире проводили различие между кремлевскими royalists и российскими диссидентами и поддерживали последних, покупая их книги, посещая их концерты и выставки. Россия раскололась, а боевые действия идут не только в степях Украины, но и в душе одной из величайших культур мира.

“Everyone alive is either canceled or about to be canceled,” — констатирует Клэр Дедерер в Monsters: A Fan’s Dilemma (2023).

Обилие биографий, демонизирующих авторов, играет с читателем злую шутку: “We swim in biography; we are sick with biography.” В галерее негодяев на удивление много писательниц: разумеется, Джоан Роулинг с комментами про трансгендеров; Вирджиния Вульф, чьи дневники пестрят антисемитскими ремарками, хотя она сама была замужем за евреем; Уилла Кэсер, расчеловечивающая Black people в My Ántonia; Лора Инглз Уайлдер, проделавшая этот же трюк с коренными американцами в Little House; и Дорис Лессинг, бросившая двоих детей, уехав из Родезии в Лондон с третьим. Благодаря биографам, к авторам намертво прилипли эпитеты: monster— “male, testicular, old world. It’s a hairy word, and has teeth,” вызывающее ассоциации с детскими кошмарами; и более пассивное stain,— нечто неприглядное из жизни творца, отравляющее восприятие его/ее работ.

В целом, Дедерер предлагает поменьше отвлекаться от произведений на трансгрессии их авторов. How refreshing.

Книга как иллюзия. Тайники, лжебиблиотеки, арт-объекты. Юлия Щербинина, 2023

Еще римских поэтов беспокоила мысль о том, что их сочинения пойдут на обертку для рыбы. « ...И часто буду служить удобным покровом макрелям», — вздыхал Катулл. «...Чтобы тунцы и оливки не оставались без прикрытия», — вторил ему Марциал. В Англии XVII века на неподобающее обращение с книгой пенял литератор Джон Драйден: даже самым ничтожным брошюркам негоже становиться «мучениками духовки и жертвами клозета». В XIX веке появилось понятие библиофер (лат. versus) - человек, использующий книги не по прямому назначению.
***
Термин nonreading описывает ситуации, когда предметная ценность книги превосходит текстовую. К настоящему времени сложился обширный кластер предметов для нечтения: псевдокнига, библиоморф, муляж книги, фиктивная книга (fake book), копия книги (book replica), поддельная книга (counterfeit book), книга-манекен (dummy book), фальшбук (faux book), книгоподобные диковины (book-like curiosities), книгосимуляторы (libri simulati), «книжные аттракционы»,
«книжные ловушки», блуки (blook - сокр. от looks like a book), you name it.
***
Книгами притворялись фляги, грелки для рук, музыкальные инструменты, шахматные доски, помандеры, табакерки, пудреницы, банки для печенья, ланчбоксы, клатчи; набор для починки обмундирования французского пленного эпохи Наполеоновских войн; викторианские формочки для мороженого; клише для библий из кленового сахара; зажигалки из гильз периода WWI; радио фирмы Crosley 1950-х; бьющие током книжки-приколы, кремационные урны и даже переносные туалеты.
***
В XVIII веке появились библиобары— чаще всего они имитировали книги Священного Писания и получили название «ликерные библии». В викторианской Англии тома превращались в склады газетных вырезок и контейнеры для хранения медикаментов и мелкой наличности (cashbox). Книжные тайники (secret books) служили сейфами для денег, оружия, контрабандных товаров, ядов, наркотиков и запрещенных цензурой текстов. С 1880-х в арсенал тайного агента вошли фотоаппараты (book cameras) — первый «сборник религиозных гимнов» был выпущен немецким предпринимателем Рудольфом Крюгенером и получил название Taschenbuch (нем. «книга в мягкой обложке»). В СССР массово производились музыкальные сигаретницы; модель «Космос» (1966) выполнена из латуни и пластмассы в виде трехтомника «Первый спутник Земли», «Первый спутник Луны», «Первый человек в космосе». При открывании звучит «Широка страна моя родная».
***
Изготовление вторичных изделий из экземпляров печатных изданий относится к практикам upcycling: из них делают мебель, сумочки, платья, бижутерию, ботинки, чашки, столовые приборы и зарядки для айфонов. В конце ХХ века складывается понятие альтербукинг (altered-booking) — творческая переработка книгопечатной продукции с целью придания новых эстетических свойств. Помимо буккарвинга (book + carving, «резьба»), с конца 1990-х популярным становится оримото (япон. огі - «сгиб» + moto «книга») — близкая к оригами техника создания трехмерных объектов. Из разрезанных на полоски страниц Нового Завета вяжут туники, в изданиях Гете, Шиллера и Ницше вырезают «глазки», чтобы использовать их как «книжные маски» во время пандемии. К «Краткому курсу истории КПСС» приделывают водопроводный кран — как никак, книга «источник знаний».

Зимой 2009 года британские пенсионеры скупали б/у книги для отопления частных домов — дешевле угля и ноги в тепле.

В 2023 обладателями Pulitzer Prize в категории journalism стали Associated Press, New York Times и Los Angeles Times: за освещение событий на Украине и ограничений на аборты, а также за репортаж о скрытом расизме городских чиновников LA. Приз за fiction достается двум class-conscious романам: Demon Copperhead Барбары Кингсолвер, современному переложению диккенсовской классики, и Trust Эрнана Диаса о богатстве и обмане в NY 1920-х. Премию в категории biography получает Беверли Гейдж за G-Man о главе ФБР Эдгаре Гувере, а в general nonfiction лидирует His Name Is George Floyd: One Man’s Life and the Struggle for Racial Justice Роберта Сэмюэлса и Толусе Олоруннипа.
***
Все это настолько уныло, что глотком свежего воздуха кажется сообщение о 33-летней матери троих детей из Юты, отравившей мужа за то, что тот жался купить дом за $2 млн. Приобретя нужных медикаментов на $1,800 — есть вещи, на которых экономить не стоит, — почтенная матрона закатила вечеринку, и наутро муж проснулся на небесах. Мужик давно жаловался, что жена собирается его отравить, но исправно потреблял поднесенное супругой, а она через год после семейной вечеринки опубликовала книгу для детей Are You With Me? с рекомендациями «как ребенку справиться с потерей близкого человека». Видимо, дом купит сама. Вот где сюжет и интрига.

Русская эмиграция в Париже. От династии Романовых до Второй Мировой войны. Хелен Раппапорт, 2023

Легкоусвояемое чтение на заданную тему; может помочь, если в планах есть мемуары участников и очевидцев, но не определился, с кого начать.
***
После визита Николая II в Париж в 1896 году все псевдо/русское сметалось с полок, был изобретен франко-русский сорт сыра; одежду в русском стиле продавали с ярлыками «подарок от царя», младенцам давали русские имена. Маршрут по роскошным борделям и игорным домам называли Турне великих князей. «Бояре» куролесили безбожно, но и платили по-царски, отсыпая чаевые золотом и каменьями. Говаривали, что только одна парижская кокотка «обошлась русскому народу дороже битвы при Цусиме». Были и другие визитеры: прогулявшись по Монсури, Ленин клеймил город «отвратительной дырой» политических эмигрантов, Илья Эренбург «ел каштаны и думал о России», Луначарский переводил Марселя Пруста.

Потом грянул гром. Покидая Россию, спутница Бунина Вера Муромцева писала «впереди темнота и страх. Позади – ужас и безнадежность». Самым прямым путем выбраться из нищеты оказались шитье, вышивка и плетение кружев. В период с 1922 по 1935 год в Париже русскими эмигрантами было основано двадцать семь модных домов: Бери, Ирфе, Итеб, Китмир (по имени пса из персидской мифологии, символа удачи у русских),ТАО (по первым буквам фамилий русских княгинь: Трубецкая, Анненкова, Оболенская). С сестрой великого князя Дмитрия Павловича Марией Шанель за сущие копейки заключила эксклюзивный контракт на блузы и туники с вышивкой в русском стиле для своей коллекции 1922 года, а бывшего губернатора Крыма графа Кутузова взяла на работу секретарем в свое ателье. Сам князь стал «императорским суперкоммивояжером» в доме шампанских вин в Реймсе — «я знаю о шампанском побольше, чем сама вдова Клико». Наталья Гончарова брала заказы у французского модного дома Мезон Мирбор на костюмы в фольклорном стиле.

В Париже сложился русский анклав, в кабаре «Казбек» играл на рояле граф Михаил Толстой, сын ЛН, в «Фоли Бержер» под руководством мадам Комаровой танцевали канкан артисты «Русского балета»; в 1926 году был учрежден первый ежегодный конкурс «Мисс Россия», победительница которого получала титул «Королевы русской колонии». Бередя «наивную враждебность» к бывшим аристократам, прогрессивные интеллектуалы назначили «вместилищем России» русскую литературу, а ее выживание — делом чести. Фракции монархистов провозглашали своих кандидатов Императорами Всея Руси и с упоением грызлись, как на паркете Зимнего дворца, стараясь не замечать, что править придется «подданными, водящими такси в Париже, обслуживающими столики в Берлине, танцующими на Бродвее, разгружающими уголь в Монтевидео или погибающими за Китай в разгромленных пригородах Шанхая». За этой мышиной возней бдительно присматривало НКВД.

Отношение к эмигрантам резко изменилось, когда в 1932 году сумасшедший Павел Горгулов убил президента Франции Поля Дурмера. На допросе он заявил, что является президентом «Всероссийской национальной крестьянской партии зеленых» – крестьянской группы, состоявшей из дезертиров, убивавших и белых и красных без разбора. Их программа отличалась яростным антисемитизмом, а решением любых проблем считалась война. На процессе экстремистские взгляды Горгулова объясняли его этнической принадлежностью, указывая на сходство с героями Достоевского: «Он русский. Как у всех русских, его интеллект отличается от нашего». С началом WWII войны в глазах французов эмигранты разделили ответственность за действия правительства, от преследований которого они бежали. Самоотверженный труд на благо Франции во внимание не принимался.

P.S. Переводчик этой книги не попадет в рай. Впрочем, who will? #nonfiction #russia

На Евровидение-2023 не только отжигают хорватские бруталы в балетных пачках, но и впервые проходит книжный баттл Eurovision book contest в партнерстве с Hay festival — в этом году страной-хозяйкой является Британия от «имени и по поручению» Украины. В марте читатели из 37 стран-участниц назвали свои любимые художественные произведения любого жанра и на любом языке, опубликованные с 1956 года, когда появилось Евровидение. Из них комиссия составила ambitious reading list из книг, которые «вдохновляют, исследуют и развлекают». Армению на конкурсе представляет «Дом, в котором...» Мариам Петросян («Русская премия», 2009).