Только что после просмотра лучшего французского фильма этого года про Comédie-Française, про этот театр, с главными актерами из труппы в ролях, ко мне подошла компания, которая сидела в одном со мной ряду: мы смеялись в голос все вместе. И вот они подошли и поблагодарили за работу.

Поймал себя на мысли, как же круто, что это произошло именно на сеансе на моем левом берегу. Да еще на фильме, который смотрят именно французы, а не на каком-то «Человеке-пауке» или даже «Одиссее».

Кстати, про Нолана и вот этот прекрасный фильм скоро будут рецензии. На «Паука» я, конечно, ни ногой.

Спокойной ночи и удачи!

«Матрешка» и ГРУ против Франции и Европы

Объясняю на Дожде, почему Габриэль Атталь, Эдуард Филипп и Рафаэль Глюксманн оказались жертвами информационной атаки со стороны Кремля и его ботов. Федорова – лишь вершина айсберга. Президент Макрон предупреждал об этом еще в 2017 году и говорил про это в глаза Путину.

Даже Циклопа жалко

Вернулся в Париж и посмотрел, наконец, «Одиссею» Кристофера Нолана. После просмотра осознал, что это совсем не голливудское кино по своему ДНК. Здесь нет ни героев, ни победы, ни славы, а есть только насилие, которое всегда возвращается в родную Итаку, к тем, откуда его принесли. А единственная награда, на которую ты можешь в этом случае рассчитывать, это узнавание верного пса.

«Одиссея» визуально и нарративно сильно напоминает драму «Дюнкерк». Для меня это и есть антивоенный диптих Нолана про ничтожность человека в молохе истории. Камера ван Хойтема и там, и там показывает величественные и пустынные пейзажи, бунтующее море и слишком хрупкий образ каждого человека на этом фоне, в какие бы величественные доспехи он ни был облачен. Разбушевавшаяся стихия напоминает о бессилии человечества.

Скалистые берега в «Одиссее» и пляжи «Дюнкерка» созвучны в своей актуальности. Поэтому это не просто экранизация великой поэмы Гомера: у Нолана все максимально очищено от богов, мифологии и предрассудков. Здесь рассказано про нас, про здесь и сейчас. Режиссер в обоих фильмах окунает зрителей в круговорот между Сциллой и Харибдой, намеренно не позволяя перевести дыхание. Вот почему и нужен такой большой экран, чтобы зритель захлебнулся и максимально почувствовал себя внутри того самого Троянского коня или в пещере с Циклопом, из которой не выбраться.

«Одиссея» Нолана, несмотря на размах, превращается в клаустрофобный кошмар. Это кино про отсутствие воздуха и величия. Нолана больше интересует не воинская слава Одиссея, а то, что происходит у него внутри, то есть душевные травмы. Погибшие герои во главе с Агамемноном в сцене Аида предстают жалкими, брошенными и обиженными. Им уже не до почестей – они предпочли бы быть живыми. И в «Дюнкерке», и в «Одиссее» мы видим обезумевшие глаза обычных людей, которые делают все, что в их силах. Неважно, что тут речь про Троянскую войну, а там про Вторую мировую. Это неразличимая масса, которую уже сожрала война и приказы предводителей. В обоих фильмах мы видим испуганных воинов, увидевших свой ад еще при жизни. Это и есть настоящее лицо того, что обычно скрывается за патриотическими речами.

Поэтому и возвращаться Одиссей не торопится, а стыдливо поедает лотосы, заглушая боль на острове Калипсо. Чувство вины и осознание причиненного зла - ключевой мотив. Вернуться домой героем уже не получится. Это травма и наказание, от которых не сбежать. Важно, что Нолан показывает, как его Одиссей в живом исполнении Мэтта Деймона осознает: в их стратегии в Трое не было никакого достоинства. Он вспоминает варварские разрушения, убийства мирных троянцев и насилие над ними. В его сознании то и дело возникает то ли казненная жрица Афины, то ли сама обесчещенная богиня, которую в обоих случаях играет Зендая. Богиня мудрости и военного искусства тут лишается божественного и очеловечивается, потому что война не может быть чем-то возвышенным. Но именно она становится спутником его посттравматического сознания в фильме. Выходит, троянцы - не варвары. А греки нападают на самих себя, на цивилизацию, которая поклоняется тем же богам, что и они сами.

Эта неоправданная жестокость превращает героическое возвращение в испытание. Жертвы войны здесь все. Одиссей остается преследуемым прошлым и сломленным человеком. Жертвы - и его собственные солдаты, погибшие в бою или на обратном пути, и его почти осиротевший сын Телемах, вот-вот теряющий смысл жизни, и его почти овдовевшая жена Пенелопа, которой он даже по прибытии не спешил раскрыться. Жалко всех: и Цирцею, которая символично превращала своих оккупантов в свиней, и даже Циклопа, чей покой потревожили. Где-то вычитал, что Одиссей Нолана - тоже израненный ветеран, подобный Циклопу с разбитым лицом, инфантильному, хрупкому и обнаженному чудовищу.

В нормальном мире надо бы принимать другого, хоть тот и выглядит иначе, а не сразу направлять на него копья, как, кстати, и произошло в случае Лупиты Нионго за ее образ Елены. А лучше выслушать песни Сирен, чтобы помнить о своих ошибках и ужасах. Тогда получится мощная песня гуманизма, спрятанная внутри блокбастера.

Божественная комедия

Настоящее удовольствие я получил на комедии про главный драматический театр Франции – Comedie-Francaise. Но скорее это не фильм про театр, не какой-то высокопарный оммаж ему, а наоборот, такой легкий скетч, вдохновленный его стенами и актерами. Фильм так и называется – De la Comedie-Francaise – что я бы перевел как «Случай из жизни Comedie-Francaise».

Мы попадаем буквально за кулисы легендарного зала Ришелье, исторического театрального здания в Palais-Royal, и узнаем, как на самом деле готовятся их спектакли, в какой суете. Все это стало возможно благодаря ремонту, который там еще продолжается. Обстоятельства помогли погрузиться в историческое пространство, от входа до сцены, включая гримерные и цеха. Бегущая за артистами камера показывая каждый закрытый ранее угол.

Хоть в фильме и реальная сцена, в нем снимаются настоящие актеры и звезды труппы, Полин Клеман, Лоран Стокер, Жюльен Фрисон, Марина Анд, Даниэль Лебрюн и другие, но это чистой воды вымысел и веселая история, к которой театр не имеет никакого отношения (как сказано в титрах). Эту очень живую и неимоверно смешную фреску с узнаваемыми лицами с афиш сняли два молодых и безбашенных режиссера и актера, Мартен Дарондо и Бертран Юскла, которых хорошо знают во Франции по сериалам и комедиям.

Получилась бойкая история, как и положено в доме Мольера, построенная на классическом триединстве – места, времени и пространства. Остается три часа до премьеры «Макбета», на которую должна прибыть министр культуры. Но финальные репетиции превращаются в хаос и непреодолимый бег с препятствиями из-за человеческого фактора, череды случайных обстоятельств и технических сбоев. Все начинается с того, что актриса и режиссерка-дебютантка Нина сначала забывает бейдж, и ее, в правилах французской бюрократии, не пускает охранник (его тоже играет классный актер Гийом Гальенн). Декораторы, костюмеры, осветители, гримеры – всех здесь играют лица театра.

И дальше понеслось: исполнительница леди Макбет застряла в Бресте, самая опытная и старейшая актриса накурилась «собственным косяком» до экстаза, молодой уже актер капризничает и отказывается надевать зеленое, свет не удается наладить из-за чересчур креативного и говорливого художника, а в конце концов в дело вмешивается еще измена, которая сводит с ума главного актера. Оказывается, репетицию тет-а-тет в театре называют ласково – «итальянка». Только вместо парной репетиции мы видим адюльтер, который меняет ход событий.

Труппа играет все максимально самоиронично, высмеивая свой статус небожителей, которые живут в особом нафталиновом мире со своими правилами, ключевое из которых: спектакль должен состояться при любых обстоятельствах, даже если с потолка что-то падает, а пол уходит из-под ног. Все участники отрываются по полной, обножая человеческие слабости в духе Мольера. А если что, то на помощь в качестве психолога обязательно местный домовой, сам Мольер, неизменно с бейджем. Его уже тоже безупречно и смешно играет один из главных актеров прошедшего сезона, Бенжамен Лаверн, который блистал в том самом аншлаговом «Сиде».

Но в веселой обертке скрываются еще и очень важные месседжи. Например, как верно замечают в Le Monde, в фильме на первый план выходят женские персонажи: особенно та самая режиссерка Нина, которая сталкивается на этой самой репетиции с трудностями совмещения материнства и профессии, в комическом и драматическом регистрах одновременно. Но все это тоже делается очень легко, не нарочито, без пафоса и как бы на втором плане, не отвлекая от главной интриги.

В общем, получилось остроумное и тонкое кино, которое заменило отсутствие театра в это летнее время. Настоящая божественная комедия для меня. Всем советую!

Вот бы больше таких ироничных фильмов про известные институции с другой, не самой парадной стороны.

Атталь о выдворении Федоровой: «Франция должна защищать свою демократию»

Кандидат в президенты Франции Габриэль Атталь резко отреагировал на лицемерные заявления представителей РФ, что решение о выдворении пропагандистки Ксении Федоровой – это якобы «политическое преследование». В его заявлении сказано:

«Чем наглее ложь, тем больше в Кремле уверены, что она сработает. Реальность такова: действуют ли они открыто, через мадам Федорову, или через анонимные аккаунты, - вмешательства только множатся. В этих условиях ответственность Франции – защищать свою демократию».

Именно так теперь это работает: любая форма вмешательства будет моментально пресекаться французскими властями. А про свободу слова в таких случаях больше всего кричат те, на ком шапка и горит.