Libération: партия «Национальное объединение» (RN) продолжает уклоняться от четкой позиции по поводу выдворения Ксении Федоровой

Решение о высылке российской пропагандистки Федоровой из страны фактически раскололо партию Марин Ле Пен и Жордана Барделла. В то время как руководители,
единственные, кто формально уполномочен партией высказываться по международным вопросам, предпочли промолчать, другие депутаты RN высказались вразнобой. Об этом пишет на днях газета Libération.

Решение поддержал видный деятель Жюльен Одуль, который тоже фигурировал и был признан виновным в том самом процессе по европейскими ассистентам:

«Это хорошее решение, так как все враги Франции и те, кому не место на ее территории, должны быть выдворены».

С ним согласился его коллега Тома Менаже, который считает, что «необходимо срочно защищаться от таких вмешательств», поскольку «Россия стремится подорвать интересы Франции как в метрополии, так и за ее пределами».

Тем временем евродепутат от RN Тьерри Мариани, известный своей поддержкой Путина, назвал решение по Федоровой посягательством на свободу слова. В пятницу его коллега по Брюсселю Виржини Жорон иронизировала по поводу ситуации с мигрантами в Сеуте:

«Если повезет, и они приедут во Францию, и будут говорить по-русски, то их можно будет выдворить».

Есть и старые и верные соратники клана Ле Пен, которые сравнивают кейс Федоровой со знаменитым делом Дрейфуса. Даже соратник Барделла Пьер-Ромен Тионне вынужден был им посоветовать «поумерить пыл».

Статья также напоминает, что несмотря на резкую антироссийскую риторику Барделла, партия позже наняла на пост генерального директора Патриса Юбера – бывшего топ-менеджера Kellogg’s в России, который имел связи с православным бизнесменом Константином Малофеевым (по данным расследования Le Monde). Кроме того, советник Барделла Франсуа Дюрвье был замечен на обеде с самой Федоровой, организованном миллиардером Венсаном Боллоре, в чьих медиа она выступала.

В общем, такая неопределенность по важным вопросам может стоить партии Ле Пен очень дорого. Газета делает такой вывод:

«Столько двусмысленностей, что неловкое молчание двух лидеров «Национального объединения» рискует превратиться в плохой сериал накануне президентских выборов».

Но на дебатах не промолчать, мадам Ле Пен. Придется четко высказаться про свои приговоры, про пенсионную реформу, про войну в Украине и про Путина и его деньги. Потому что французов не обмануть, уход от ответа будет засчитан как слабость. Так держать!

Только что после просмотра лучшего французского фильма этого года про Comédie-Française, про этот театр, с главными актерами из труппы в ролях, ко мне подошла компания, которая сидела в одном со мной ряду: мы смеялись в голос все вместе. И вот они подошли и поблагодарили за работу.

Поймал себя на мысли, как же круто, что это произошло именно на сеансе на моем левом берегу. Да еще на фильме, который смотрят именно французы, а не на каком-то «Человеке-пауке» или даже «Одиссее».

Кстати, про Нолана и вот этот прекрасный фильм скоро будут рецензии. На «Паука» я, конечно, ни ногой.

Спокойной ночи и удачи!

«Матрешка» и ГРУ против Франции и Европы

Объясняю на Дожде, почему Габриэль Атталь, Эдуард Филипп и Рафаэль Глюксманн оказались жертвами информационной атаки со стороны Кремля и его ботов. Федорова – лишь вершина айсберга. Президент Макрон предупреждал об этом еще в 2017 году и говорил про это в глаза Путину.

Даже Циклопа жалко

Вернулся в Париж и посмотрел, наконец, «Одиссею» Кристофера Нолана. После просмотра осознал, что это совсем не голливудское кино по своему ДНК. Здесь нет ни героев, ни победы, ни славы, а есть только насилие, которое всегда возвращается в родную Итаку, к тем, откуда его принесли. А единственная награда, на которую ты можешь в этом случае рассчитывать, это узнавание верного пса.

«Одиссея» визуально и нарративно сильно напоминает драму «Дюнкерк». Для меня это и есть антивоенный диптих Нолана про ничтожность человека в молохе истории. Камера ван Хойтема и там, и там показывает величественные и пустынные пейзажи, бунтующее море и слишком хрупкий образ каждого человека на этом фоне, в какие бы величественные доспехи он ни был облачен. Разбушевавшаяся стихия напоминает о бессилии человечества.

Скалистые берега в «Одиссее» и пляжи «Дюнкерка» созвучны в своей актуальности. Поэтому это не просто экранизация великой поэмы Гомера: у Нолана все максимально очищено от богов, мифологии и предрассудков. Здесь рассказано про нас, про здесь и сейчас. Режиссер в обоих фильмах окунает зрителей в круговорот между Сциллой и Харибдой, намеренно не позволяя перевести дыхание. Вот почему и нужен такой большой экран, чтобы зритель захлебнулся и максимально почувствовал себя внутри того самого Троянского коня или в пещере с Циклопом, из которой не выбраться.

«Одиссея» Нолана, несмотря на размах, превращается в клаустрофобный кошмар. Это кино про отсутствие воздуха и величия. Нолана больше интересует не воинская слава Одиссея, а то, что происходит у него внутри, то есть душевные травмы. Погибшие герои во главе с Агамемноном в сцене Аида предстают жалкими, брошенными и обиженными. Им уже не до почестей – они предпочли бы быть живыми. И в «Дюнкерке», и в «Одиссее» мы видим обезумевшие глаза обычных людей, которые делают все, что в их силах. Неважно, что тут речь про Троянскую войну, а там про Вторую мировую. Это неразличимая масса, которую уже сожрала война и приказы предводителей. В обоих фильмах мы видим испуганных воинов, увидевших свой ад еще при жизни. Это и есть настоящее лицо того, что обычно скрывается за патриотическими речами.

Поэтому и возвращаться Одиссей не торопится, а стыдливо поедает лотосы, заглушая боль на острове Калипсо. Чувство вины и осознание причиненного зла - ключевой мотив. Вернуться домой героем уже не получится. Это травма и наказание, от которых не сбежать. Важно, что Нолан показывает, как его Одиссей в живом исполнении Мэтта Деймона осознает: в их стратегии в Трое не было никакого достоинства. Он вспоминает варварские разрушения, убийства мирных троянцев и насилие над ними. В его сознании то и дело возникает то ли казненная жрица Афины, то ли сама обесчещенная богиня, которую в обоих случаях играет Зендая. Богиня мудрости и военного искусства тут лишается божественного и очеловечивается, потому что война не может быть чем-то возвышенным. Но именно она становится спутником его посттравматического сознания в фильме. Выходит, троянцы - не варвары. А греки нападают на самих себя, на цивилизацию, которая поклоняется тем же богам, что и они сами.

Эта неоправданная жестокость превращает героическое возвращение в испытание. Жертвы войны здесь все. Одиссей остается преследуемым прошлым и сломленным человеком. Жертвы - и его собственные солдаты, погибшие в бою или на обратном пути, и его почти осиротевший сын Телемах, вот-вот теряющий смысл жизни, и его почти овдовевшая жена Пенелопа, которой он даже по прибытии не спешил раскрыться. Жалко всех: и Цирцею, которая символично превращала своих оккупантов в свиней, и даже Циклопа, чей покой потревожили. Где-то вычитал, что Одиссей Нолана - тоже израненный ветеран, подобный Циклопу с разбитым лицом, инфантильному, хрупкому и обнаженному чудовищу.

В нормальном мире надо бы принимать другого, хоть тот и выглядит иначе, а не сразу направлять на него копья, как, кстати, и произошло в случае Лупиты Нионго за ее образ Елены. А лучше выслушать песни Сирен, чтобы помнить о своих ошибках и ужасах. Тогда получится мощная песня гуманизма, спрятанная внутри блокбастера.

Божественная комедия

Настоящее удовольствие я получил на комедии про главный драматический театр Франции – Comedie-Francaise. Но скорее это не фильм про театр, не какой-то высокопарный оммаж ему, а наоборот, такой легкий скетч, вдохновленный его стенами и актерами. Фильм так и называется – De la Comedie-Francaise – что я бы перевел как «Случай из жизни Comedie-Francaise».

Мы попадаем буквально за кулисы легендарного зала Ришелье, исторического театрального здания в Palais-Royal, и узнаем, как на самом деле готовятся их спектакли, в какой суете. Все это стало возможно благодаря ремонту, который там еще продолжается. Обстоятельства помогли погрузиться в историческое пространство, от входа до сцены, включая гримерные и цеха. Бегущая за артистами камера показывая каждый закрытый ранее угол.

Хоть в фильме и реальная сцена, в нем снимаются настоящие актеры и звезды труппы, Полин Клеман, Лоран Стокер, Жюльен Фрисон, Марина Анд, Даниэль Лебрюн и другие, но это чистой воды вымысел и веселая история, к которой театр не имеет никакого отношения (как сказано в титрах). Эту очень живую и неимоверно смешную фреску с узнаваемыми лицами с афиш сняли два молодых и безбашенных режиссера и актера, Мартен Дарондо и Бертран Юскла, которых хорошо знают во Франции по сериалам и комедиям.

Получилась бойкая история, как и положено в доме Мольера, построенная на классическом триединстве – места, времени и пространства. Остается три часа до премьеры «Макбета», на которую должна прибыть министр культуры. Но финальные репетиции превращаются в хаос и непреодолимый бег с препятствиями из-за человеческого фактора, череды случайных обстоятельств и технических сбоев. Все начинается с того, что актриса и режиссерка-дебютантка Нина сначала забывает бейдж, и ее, в правилах французской бюрократии, не пускает охранник (его тоже играет классный актер Гийом Гальенн). Декораторы, костюмеры, осветители, гримеры – всех здесь играют лица театра.

И дальше понеслось: исполнительница леди Макбет застряла в Бресте, самая опытная и старейшая актриса накурилась «собственным косяком» до экстаза, молодой уже актер капризничает и отказывается надевать зеленое, свет не удается наладить из-за чересчур креативного и говорливого художника, а в конце концов в дело вмешивается еще измена, которая сводит с ума главного актера. Оказывается, репетицию тет-а-тет в театре называют ласково – «итальянка». Только вместо парной репетиции мы видим адюльтер, который меняет ход событий.

Труппа играет все максимально самоиронично, высмеивая свой статус небожителей, которые живут в особом нафталиновом мире со своими правилами, ключевое из которых: спектакль должен состояться при любых обстоятельствах, даже если с потолка что-то падает, а пол уходит из-под ног. Все участники отрываются по полной, обножая человеческие слабости в духе Мольера. А если что, то на помощь в качестве психолога обязательно местный домовой, сам Мольер, неизменно с бейджем. Его уже тоже безупречно и смешно играет один из главных актеров прошедшего сезона, Бенжамен Лаверн, который блистал в том самом аншлаговом «Сиде».

Но в веселой обертке скрываются еще и очень важные месседжи. Например, как верно замечают в Le Monde, в фильме на первый план выходят женские персонажи: особенно та самая режиссерка Нина, которая сталкивается на этой самой репетиции с трудностями совмещения материнства и профессии, в комическом и драматическом регистрах одновременно. Но все это тоже делается очень легко, не нарочито, без пафоса и как бы на втором плане, не отвлекая от главной интриги.

В общем, получилось остроумное и тонкое кино, которое заменило отсутствие театра в это летнее время. Настоящая божественная комедия для меня. Всем советую!

Вот бы больше таких ироничных фильмов про известные институции с другой, не самой парадной стороны.

Атталь о выдворении Федоровой: «Франция должна защищать свою демократию»

Кандидат в президенты Франции Габриэль Атталь резко отреагировал на лицемерные заявления представителей РФ, что решение о выдворении пропагандистки Ксении Федоровой – это якобы «политическое преследование». В его заявлении сказано:

«Чем наглее ложь, тем больше в Кремле уверены, что она сработает. Реальность такова: действуют ли они открыто, через мадам Федорову, или через анонимные аккаунты, - вмешательства только множатся. В этих условиях ответственность Франции – защищать свою демократию».

Именно так теперь это работает: любая форма вмешательства будет моментально пресекаться французскими властями. А про свободу слова в таких случаях больше всего кричат те, на ком шапка и горит.