Заставил себя посмотреть «Нюрнберг» и поначалу подумал, что фильм опасно смотреть неподготовленному молодому зрителю, который еще не видел Ланцмана, мало знает про Шоа. Авторы путают и заводят в прелести неоднозначного, хотя все предельно ясно.

Процесс над военными преступниками здесь служит фоном для психологической дуэли между Герингом, которого на удивление без искринки играет Рассел Кроу, и доктором Дугласом, молодым и амбициозным американским психиатром, который был назначен для оценки ментального состояния нацистов. Рами Малик тоже неожиданно изображает его довольно однобоко, эмоционально неуравновешенным дурачком, хотя в романе Джека Эль-Хая «Нацист и психиатр», который лег в основу, предусмотрен надлом и какая-то глубина.

Остальные персонажи и вовсе растворяются и превращаются в кардебалет. Куда делись все эти «творцы истории» — Риббентропы и Кейтели? В тени. А Гесс и Лей, близкие к Гитлеру, вообще изображены какими-то карикатурными неврастениками. Как они могли довести мир до катастрофы? Все потому что — слабые люди. А это и есть главная мысль этого фильма.

Рассел Кроу играет Геринга как добродушного семьянина с больным сердцем и трубкой во рту, эдакого страдальца, мастера парадоксов и вообще напыщенного героя. Но никакой звериной и маниакальной сущности, изощренного ума негодяя мы здесь не видим. На фоне добродушного Геринга прокурор Джексон в исполнении Майкла Шеннона, со своими обвинениями, и вовсе выглядит неуверенным двоечником. Отправляясь с идеей выработать своего рода типологию нацизма, доктор Келли вынужден признать очевидное: его пациенты — создатели и исполнители варварства, не имеющего себе равных в истории человечества, — по сути обычные люди. Ну, в общем, банальность зла и все такое. Призрак Ханны Арендт, скучая, бродит где-то рядом. Геринг даже спрашивает доктора, а на самом деле зрителя, разглядел ли он в нем человека? Разглядел. Только зачем?

Однако есть в фильме и очень актуальные повороты, на которых стоило бы сконцентрироваться. Столкнувшись с правдой жизни, доктор сам облучается этим посредственным злом, поначалу даже бросается защищать своего визави, как-то нежно оберегает от последствий его жену с дочкой. Ну а что? Они же тоже люди, они просто жили рядом, возводили свой сад на фоне дыма, как в том фильме Глейзера. Это же не их война, а война Гитлера! Вот и Геринг на голубом глазу в фильме говорит, что Австрия и Судеты — все это исторически немецкие территории, которые вернулись в родную гавань. Он же вопрошает — а судьи кто? Те, кто сбрасывают бомбу на Хиросиму? А в трудовых лагерях ведь только работали. Да и вообще во всем виноват Гиммлер, это его идея, про газовые камеры никто и не подозревал. Подобные нарративы популярны и сегодня у некоторых.

Вернувшись в США, Келли довольно проницательно предположил возрождение нацистского режима в своей же стране на фоне расцвета маккартизма. Это он еще не дожил до ICE, салютов Маска и буйства MAGA. Слабость демократии перед темными силами, которые ее уничтожают, — вот эту тему в «Нюрнберге» вполне можно было обострить. Именно это и касается нас гораздо больше, чем попытка очеловечить демонов.

Но все же фильм оставляет веру в человечество, а потому смотреть его стоит. Фильм спасает сержант Говард Трист, молодой еврейский переводчик, скрывающий происхождение и сбежавший ранее от нацистского режима в США, но вернувшийся на родину с союзниками в Нормандии на пляже Omaha Beach. Триста очень трогательно играет актер Лео Вудалл. Его персонаж увидел торжество справедливости, поражение карателей и падение нацизма. И в этом есть послание молодому зрителю. Герой Вудалла должен был стать главным: он спасает это рядовое кино, а надежда на справедливость и победу над злом все же побеждают, потому этого фильма на самом деле и испугались в РФ, дорогая Зина. Ведь можно оставаться человеком даже тогда, когда находишься в камере с человеком, который убил твоих родителей. Это доказывает Трист, который позже напишет в своих мемуарах:

«Мы к ним относились довольно человечно, я сдерживал свою ненависть. Но я ни разу ни одному из них не подал руки».

Funny от Александра

С этого вторника Париж снова захватывают модники из-за Fashion Week. Все это повторяющееся несколько раз в году довольно однообразное и скучное зрелище и похожие друг на друга дефиле от Тюильри до Оперы, все с целью удивить публику. Но Париж уже вроде как сложно удивить… хотя на этот раз, кажется, получилось.

В Париже 9-летний вундеркинд из Калифорнии по имени Макс Александер провел первый показ своего бренда To The Max в рамках Парижской недели моды в Palais Garnier, который скоро закроется на реконструкцию.

На показе было представлено 15 образов: от «платья принцессы» до платья с отворотами, большинство из них — в очень ярких цветах. Журнал Madame Figaro отмечает, что разнообразные силуэты подтверждают мастерство и амбиции того, кого уже прозвали «вундеркиндом моды». Коллекция Макса Александера отражает творческое видение с детскими, игривыми деталями, дополняет Vogue France.

Особенно интересен его метод работы. Макс не рисует эскизы — он драпирует. Проектные планы и выкройки ему не нужны: он предпочитает моделировать одежду прямо на манекене. Этот подход позволил ему создать более 150 изделий — от платьев до сумок, кимоно и шарфов — с самого начала занятий шитьем в 4 года. Он говорит, что вдохновляется цветами для создания уникальных платьев.

Он также придерживается экологически ответственного подхода: 90 % его вещей биоразлагаемые, перерабатываемые, долговечные и изготовлены из остатков материалов и складских запасов. Еще до показов в Нью-Йорке и Париже он выступал в ООН с речью о устойчивом развитии в моде. Это у него получается элегантнее, чем у Греты Тунберг, стоит признать.

Популярность тем временем работает на него аккаун Макса в Instagram, которым управляет его мать и менеджер, насчитывает почти шесть миллионов подписчиков (еще больше трех в TikTok), следящих за успехами четвероклассника. В 2023 году он попал в Книгу рекордов Гиннесса, став самым молодым дизайнером, представившим показ, когда ему было всего 7 лет.

Но вообще, если честно, это попахивает каким-то уж слишком лобовым маркетингом со стороны родителей этого ребенка и всей индустрии. То есть, конечно, парень одаренный и все такое, но стоит ли вот так начинать свою жизнь? Не исчерпает ли он весь свой капитал сейчас, а потом повторит судьбу детей-актеров? Какую ответственность несут родители и инвесторы, которые за ним стоят? В общем, вопросов много, а ответов нет.

А вам как?

А еще смущает, что он выложил видео со своего показа под музыку вальса «Граммафон», который сочинил композитор Евгений Дога. Да еще и в исполнении Белорусского филармонического оркестра. Откуда такие познания? Кто подсказал? Мама — американская художница, а папа — финансист из Канады. Так недалеко и до «Моего ласкового и нежного зверя».

«Уходим отсюда, это не дорога твоей мамы!»

Но лучшим образом этой недели моды станет вот это видео с парижских улиц. Полицейский ставит на место инфлюенсера, которая выходит фотографироваться на проезжую часть.

Гости Парижа, приехавшие на Fashion Week, воспринимают город как декорацию, фон для своих луков и сторис. Их не заботит повседневная жизнь парижан, на которую они вообще не обращают внимания. Они ее просто иногда не замечают, наверняка из-за слишком темных линз в дизайнерских очках или очень высоких каблуков. В общем, ведут себя как настоящие империалисты. Они считают, что Париж им должен за образ.

Но Париж им ничего не должен и регулярно напоминает об этом. Модель Клара Берри, приглашенная в четверг на показ Off-White, решила выйти прямо в образе на дорогу. Пока она позировала для своих соцсетей прямо на улице, полицейский, явно раздраженный, велел ей поскорее отойти и не перекрывать движение — весьма необычным образом. «Уходим отсюда, это не дорога твоей мамы!» — закричал он в мегафон.

И действительно, на видео видно, что она создала пробку: автобус не мог проехать. Но ей же надо сфоткаться на фоне Пантеона. Ну это же и есть главное, что происходит в Париже? Все должны тут же замереть, остановиться и очароваться.
Клара Берри вынуждена была подчиниться, но, похоже, это ее задело. Потому что полицейские тут же стали ее фетишем. В частности, она опубликовала в Instagram фото с показа, где стоит посреди полицейского кордона под музыку сирен. В подписи: «Анн Идальго, усынови меня», с указанием места «Дорога моей мамы». Дорогая Клара, Анн Идальго уже никого не усыновит, она покидает пост мэра уже через несколько недель.

По данным Le Parisien, Клара Берри также написала в сторис, которая теперь исчезла: «Мне он нравится [полицейский], какой у него номер?» Но вряд ли он ответит ей взаимностью, учитывая поведение.

Другие сторис, доступные в субботу утром, показывают переписку с предполагаемым сотрудником полиции, который пишет, что она «может зайти на кофе и посетить их штаб», на что она отвечает: «С удовольствием».

В общем, модель явно хайпует. Но полиция поступила правильно, а это ей точно не понравилось. Иногда надо думать и о других людях вокруг, дорогая Клара. Это и есть демократия.