Для самой ИА история о том, как она узнала, что «Джоконда» полетит из Токио через Москву — и, молниеносно приняв единственно верное решение и задействовав все доступные рычаги, добилась того, чтобы картина оказалась в Пушкинском, — была среди прочего способом прозрачно намекнуть на свои особые отношения с рядом компетентных организаций и лиц, в диапазоне от директора Лувра до японского императора. Министр культуры СССР Фурцева выглядит ее марионеткой: «Когда я ей предложила привезти картину в Москву, она задала только один вопрос: "Думаете, это будет интересно?" Я ответила, что будет: "Очень знаменитая вещь"». Нередко ИА давала понять, что ей известна и более пикантная подоплека этой расторопности министерки — поясняя, что в ту был влюблен французский посол, который и взялся помогать ей с организацией выставки: «лично» (довольно тонкий комплимент Фурцевой: в 1974 году той было 64, и жить ей оставалось несколько месяцев).

Вокруг этого события соткался особый нарратив, включавший историю о том, как французы потребовали соблюдать некие «невероятные, сложнейшие условия»; как прилетел специально зафрахтованный японский боинг; как в нем стоял «огромный сейф, весом в четыре с половиной тонны, обтянутый плотной зеленоватой тканью»; с огромной же «бронированной дверью, серебряной, с золотистыми ручками, похожей на деталь космического корабля», внутри которого — «серебристый контейнер из светлого металла — простой маленький ящик» (по другим сведениям, «250-килограммовый синий контейнер»); и уж только в нем — «самая знаменитая женщина мира», в раме. Как тихонечко — не растрясти! — следовал по расчищенной Лениградке эскорт из милицейских «волг» с мигалками, как провожали его взглядами замершие на цыпочках, стонущие от предвкушаемого восторга сурикаты-москвичи, как затребованные французской стороной комплекты пуленепробиваемого стекла лопались один за другим — и когда отчаяние охватило всех, ИА приказала достать самый последний — который, о чудо, подошел; как перед отправкой обратно специально прилетевший директор Лувра Пьер Коньям — которого корреспондент «Огонька» описывает как «высокого, стройного человека, очень похожего на знаменитого Атоса» — самолично, на протяжении полутора (версия 1982 года) или даже трех (хронометраж нулевых годов) часов рука об руку с ИА исследовал картину «джокондером» — специальным инструментом, позволяющим измерить состояние полотна по миллиону параметров, — и как оказалось, атмосфера Пушкинского целительна для картины, «ей у нас понравилось». Как Антонова и Коньям «осторожно положили» на крупнотоннажный контейнер «две розы — алую и белую. Ирина Александровна Антонова показывает письмо, написанное одним из многочисленных почитателей «Джоконды»: «Уважаемые товарищи! Когда вы будете отправлять в обратный путь "Джоконду", прошу вас, купите две розы и положите их вместе с ней. Пускай она едет домой с цветами… Ольга Миренко».

Глаза Пьера Коньяма на миг стали влажными. Он немедля сел за стол, попросил лист бумаги и написал: «Мадам! В момент, когда "Джоконда" покидает Москву, я хочу Вам сказать, как я тронут Вашим жестом. Эти две розы, которые Вы посвятили Моне Лизе, я обещаю Вам, будут сопровождать ее в Париж. От всей глубины своего сердца и от имени Лувра я Вас благодарю! Пьер Коньям. 29 июля 1974 года».

Событие превратилось для ИА примерно в то же, чем для Гагарина было 12 апреля, краеугольный камень автобиографического нарратива, а рассказ о нем — в подобие «Хабанеры», арию-шлягер; и хотя про «родился план задержать ее» все слышали уже миллион раз, никто не жаловался: кто станет вычеркивать из интервью Гагарина реплики про «Поехали!» и «Какая же она красивая!»

Другое дело, что с годами монолог ИА об этом событии приобретал не столько гагаринский, сколько хлестаковский характер. <…> Ближе к десятым годам XXI века уже и говорить ничего не надо было — все всё и так знали, и эпизод превратился в подобие сцены из вестернов, когда герой в одиночку выходит на железнодорожные пути против мчащегося на него локомотива, — и, вуаля, в следующем кадре он уже шагает навстречу солнечному диску, с картиной под мышкой.

В том, каким получился этот фильм и как сложилась его судьба, есть что-то невероятное, какая-то причудливая алхимическая реакция. У основных участников впереди были блестящие (и не законченные по сей день) карьеры. К примеру, «Бешеный бык», сделанный вскоре теми же Скорсезе, Шредером, Де Ниро и оператором Майклом Чэпменом, — это во многих смыслах лучшая, более зрелая работа. Но все же, пожалуй, именно «Таксист» — главная заявка на бессмертие для его авторов, украшение топ-листа чего угодно; фильм, который можно показывать инопланетянам, чтобы объяснить, что такое кино.

https://www.kinopoisk.ru/media/article/4012325/

Российская индустрия после фильма «Первая»* Ани Харичевой не будет прежней.

Всё смешалось — институт, «Росатом», Глеб Калюжный, Олег Савостюк и новая элита.

https://republicmag.io/posts/117069

* — признан иноагентом в РФ

✧ Комендант кинокрепости | Tribute

В рубрике «Пересмотрел» — «Рикошет» (США, 1991). Молодой коп Дензел Вашингтон, задержав киллера-психопата Джона Литгоу, становится звездой и, благодаря своей харизме и исключительной положительности, стремительно движется по карьерной лестнице: из патрульных — в детективы, из городской полиции — в окружную прокуратуру. Психопат в тюрьме вынашивает план мести и, сбежав спустя годы, начинает методично превращать жизнь законника в ад. Литгоу здесь — рыжий, вообще не моргает, убедительно изображая, что один глаз искусственный; все считают, что он мёртв (и газлайтят прокурора), так что его появления всегда похожи на явления Сатаны. Вашингтон — порядочный до жути, изощрённо подставить такого был бы рад любой психопат, но мы все равно, конечно, за него, больно уж адский антагонист. Смешно, что я впервые посмотрел это кино даже не подростком, а ребенком (секс, насилие, убийства, героин, слово «триппер» — депутаты и мамаши в 2025-м осатанели бы от такого комбо), а вырос вроде приличным человечком. Умели ведь смотреть!

«Русский след» в «Рикошете». На 53-й минуте ведущий утреннего радиошоу сообщает, что новостей особых нет, «Россия продолжает разваливаться»; 1991-й за окном, напоминаю. Но еще раньше герой Джона Литгоу просит в тюремной клинике тюремного библиотекаря дать книгу «потяжелее», и старик предлагает ему «Каренину». «It's not heavy enough», — говорит без выражения Литгоу, едва взглянув на книжку. Добрый библиотекарь протягивает «Войну и мир» — да, эта подойдет, и вон ту Библию еще дайте, — и искренне радуется, что заинтересовал юношу и Толстым, и Священным Писанием. А Литгоу приматывает две томины к правой ноге (при аресте ему прострелили колено), свешивает её с кровати и, используя силу тяжести, сам себя «лечит». Одна из самых страшных и эффектных сцен в фильме.

Ладно.

Ой

«Хуй» может обозначать некую непостижимую и безымянную сердцевину пространственно-временной Вселенной.

https://discours.io/articles/culture/D-word-function

Европейскому обществу было необходимо какое-то объяснение тому, как стали возможны война, Холокост и массовое насилие. Психологически людям нужен был источник зла, некий «козёл отпущения». Голдинг, сам того не желая, оказался воспринят как автор, который даёт такой ответ. Хотя на самом деле его вывод гораздо более неприятный и противоречивый: зло рождается не извне, а внутри человека, «чужаки» живут в нас. Это сегодня нам всё ясно, а тогда большинство читателей ухватилось за внешнюю сторону романа, поэтому он так выстрелил.

https://snob.ru/literature/povelitel-mukh-nikakaia-ne-antiutopiia-kak-pisatel-uiliam-golding-ubil-v-sebe-romantika-i-vynes-prigovor-tsivilizatsii/

Прочитал роман на первом курсе и, мягко говоря, офигел. Найти бы время посмотреть этот сериал.

Самую острую киноманскую штучку Озон приготовил в эпизоде, где Денёв выясняет отношения с Ардан. Дело доходит до драки и валяния на полу. Здесь Озон потревожил тень другого Франсуа — Трюффо. Денёв провела с ним несколько счастливых лет, а Ардан родила от него ребенка.

https://www.kommersant.ru/doc/8438533

Не понимаю, почему Андрей Плахов пишет «картина, появившаяся в 2001 году» и «международная премьера прошла на Берлинале в 2002 году» в пределах одного текста, но почитать про «8 женщин» — приятно в любом случае, пусть на самом деле картине и не «исполнилось четверть века».

Если вы идёте в PR, готовьтесь к тяжёлой работе и огромной ответственности при не самых высоких доходах. Это профессия для тех, кто хочет реально влиять на ситуацию и выстраивать новые смыслы.

https://snob.ru/money/limuzin-v-niu-iorke-i-12-chasov-v-ofise-andrei-barannikov-o-zolotom-veke-i-iznanke-pr/

Ладно.

Четверка сыщиков из Куперсчейза находит себе новое дело там, где не собиралась. На свадьбе дочери Джойс шафер Ник, обнаруживший утром под капотом своей машины бомбу, просит Элизабет о защите. Он связывает покушение с шестью цифрами — известной ему одному половиной кода от сейфа. Вторую половину знает лишь его партнер по бизнесу Холли Льюис. Когда ее убивают, а Ник внезапно исчезает, становится очевидно: кто-то хочет добраться до сейфа, где хранится ключ к 350 миллионам фунтов.

Понял, что британец Осман — как американский «Офис»: к первому «сезону» есть вопросы, но второй и все следующие — отличные. До «Смертельной удачи» не знал, что такое холодное хранение — роман еще и образовательную функцию, получается, выполняет. И что мне по-прежнему особенно нравится в детективах Ричарда Османа — его герои всегда меняются с течением времени, причём всегда сюжетно обоснованно, не с бухты-барахты. (В этой книге пришло время Конни Джонсон.) Иной автор мог бы и не заморачиваться этим, не тот жанр, но Осман заморачивается.

Джойс

Завтра мы едем в Манчестер, где я никогда не была. Я видела Манчестер по телевизору, но пока сам где-то не побываешь, то не поймешь, верно? У меня была коллега из Манчестера: она выиграла в лотерею, зашла в операционную прямо во время операции и послала нашего самого противного хирурга в одно место, а потом пригласила всех в паб после работы. Думаю, не все в Манчестере ведут себя так, но мне этот случай запомнился.

Элизабет сказала Джилл Ашер, что мы исследуем генеалогические древа и хотим сообщить ей кое-что интересное о ее предках. Мне она велела придумать что-нибудь, потому что из нас двоих у меня более богатое воображение.

Ну и неделька выдалась. Даже Алан устал, и неудивительно.

Кто же убил Холли? И мертв ли Ник Сильвер? Надеюсь, жив: жаль, если супружество начнется для Пола с гибели лучшего друга. Плохая примета.

Но, боюсь, случилось худшее. Ибрагим распечатал сообщения, которые лже-Ник отправил Полу. Чем больше я на них смотрю, тем яснее становится, что их написал не Ник. Напрашивается неутешительный вывод.

Джоанна и Пол уехали в Лондон. Пол обещал сообщить, если Ник даст о себе знать. Я думала, что смерть Холли сильно его огорчит, но, кажется, он в порядке. Может, зря я решила, что они были близкими друзьями? Она же не пришла на свадьбу — значит, не были. А вот за Ника он сильно тревожится и хочет, чтобы мы скорее его нашли. Холли тоже хотела его найти, я это заметила.

Когда Джоанна и Пол собрались уезжать, я проводила их до машины Джоанны, но на улице в такой час уже никого не было, и мне не представилась возможность познакомить Пола с соседями и назвать его «своим зятем Полом, профессором». Что ж, это подождет. Джоанна поцеловала меня на прощание и сказала, что любит, а я подумала, что надо сказать ей то же самое, но потом подумала еще раз и решила, что это очевидно, поэтому ответила: «Конечно, любишь».

Джоанна заставила Пола посветить фонариком на дно машины и проверить, нет ли там бомбы. Мне показалось, что она перебарщивает, но Пол с радостью посветил. Посмотрим, будет ли он так же рад каждый раз проверять машину на бомбы лет через семь-восемь. Я, например, всегда любила ровную лужайку, и каждое воскресенье Джерри шел во двор и стриг ее. И всякий раз при этом улыбался во весь рот. Лет через пять этих улыбок он сказал: «Можно я пропущу недельку?» А потом признался, что всегда ненавидел стричь лужайку, и я подумала: «Ах так, ну сама подстригу». В то воскресенье я пошла и сама из принципа ее подстригла, но мне это тоже ужасно не понравилось: выходит, Джерри был прав. С тех пор он стриг лужайку примерно раз в три недели, а я научилась любить высокую траву.

В общем, бомбы под машиной не оказалось, и примерно полчаса назад Джоанна написала, что они доехали домой в целости и сохранности. Завтра мы выезжаем к Джилл Ашер ранним поездом, а Рон едет разыскивать Билла Бенсона. Он попросил Ибрагима составить ему компанию, но тот ответил, что кое с кем встречается. Утром Джейсон заберет Кендрика, поэтому мы все с ним попрощались. Бедняга Алан огорчится, узнав, что мальчик уехал. Когда подружки Джоанны приходили к нам на чай, она первым делом бежала наверх показывать им игрушки. Алан ведет себя точно так же: когда Кендрик приходит, он носится по всему дому, собирает свои игрушки и приносит ему.

Я так и не поняла, почему Кендрика на время увезли из дома к Рону. Может, стоит спросить, в чем дело? Или это меня не касается?

Кстати, Элизабет в конце концов даже понравилось убирать кошек. Это было очевидно. Мы помогли собрать и другой хлам и отнесли коробки в гараж. Пока мы раскладывали кошек по коробкам, Элизабет с Джаспером травили шпионские байки. Джаспер рассказал, как однажды взорвал мост. Я пила чай из кружки с эмблемой Южного совета по электроэнергии. Молока у Джаспера не оказалось, но не все сразу, не все сразу.

По пути домой Элизабет уснула в поезде, что совсем на нее не похоже. Во сне она опустила голову мне на плечо, и я не могла пошевелиться. Но мне и не хотелось. С возрастом мы всё больше становимся похожи на детей, ей-богу.

Обратите внимание, что и Сталин, и Брежнев были Генеральным секретарями, а Хрущев — первый. Название должности подчеркивает: «первый» — это первый среди равных, а «генеральный» — единственный начальник.

https://republicmag.io/posts/117103

Прикольно смотреть «Плюрибус», когда тебя самого бесят почти все люди. Сериал о том, как «самый несчастный человек в мире спасает мир от счастья», — это не только хоррор про захват планеты (первая серия реально страшная). Это и история о выборе, который все мы делаем, пока есть свобода этого самого выбора. Можно ведь не пытаться спасать мир, раз всем всё ок. Но, с другой стороны, и на бесячих людей можно не злиться. Тебе решать. Пока ты в состоянии решать.

Не видел ни одной серии «Во все тяжкие» и «Лучше звоните Солу» (и не знал, что Винс Гиллиган был автором кучи серий «X-Files»), но второй сезон «Плюрибуса» очень буду ждать.

Очень люблю песню «Vanilla Sky», особенно в исполнении автора на «Оскаре»: впервые тогда и услышал и понял, что нужно смотреть фильм (через полтора месяца посмотрел — после той самой маёвки); саундтрек вообще великий, напомню. В тот год «песенная» номинация на «Оскаре» в принципе была мощнейшей — Эния («Властелин колец»), Стинг («Кейт и Лео»), Рэнди Ньюман («Корпорация монстров», его и наградили), Дайан Уоррен («Пёрл-Харбор»). Если Пол Маккартни был номинирован второй раз в жизни (до этого в 1974-м была песня к фильму о Бонде), то Уоррен — в шестой. По состоянию на сейчас у нее 17 оскаровских номинаций без единого выигрыша, антирекорд, и 15 марта ситуация вряд ли изменится: в соперницах у нее кейпоп-охотницы.

В очереди на паспортном контроле отбывающие нервничали и подталкивали друг друга в спины, переживая, что перед ними закроют границу.

— Убегаете? — спросил меня уже в воздухе сосед по креслу, мужчина с палкой беспошлинного сервелата из «дьюти-фри».

— Убегаю. Оно мне надо, — ответил я.

— Алла вон тоже убегает, — мужчина показал палкой в щель между шторками бизнес-класса.

— Чо за Алла? — не понял я.

— Пугачева Алла, — пояснил мужчина безразличным тоном, как будто пролетал на самолетах с Пугачевой Аллой всю жизнь.

Я пригляделся и увидел в щели голову со знакомым начесом.

— Ну и дела, — присвистнул я, вспорол блок беспошлинного американского «Мальборо» и пошел в хвост курить.

https://vmesto.media/texts/grigoriev/

Прекрасная мемуарь экс-главреда «ОМа» Игоря Григорьева про время, когда «Горели огни. Ревели турбины. Играла музыка. “Титаник” плыл. На палубах заключались сделки».

Самое главное, мой родной дядя — брат мамы Борис Владимирович Шейндлин — был помощником прокурора СССР Вышинского. На дядю после ареста отца падала тень, и он приложил усилия для того, чтобы отца оправдали.

https://moskvichmag.ru/lyudi/professionalizm-vyshe-ideologii-i-very-v-chem-fenomen-90-letnego-vladimira-resina/

Повезло, получается!

Вам не надоедало постоянное общество друг друга?

Да в том-то и дело, что нет. Егор вообще был человеком очень, если честно, болтливым. Ему нравилось общаться с тем, кто его понимает, а у нас, несмотря на какие-то разногласия, в целом общие были взгляды на всякие вещи. Для Егора было важно все впечатления от событий, которые с ним происходят, тут же перевести в слово. И он как бы сразу проверял получившееся на слушателе. Понимаете?

https://snob.ru/culture/snaruzhi-vsekh-izmerenii-kakim-na-samom-dele-byl-egor-letov/