1700-е годы были тяжелыми, и люди зарабатывали свои деньги везде, где могли и как могли.
Одним из таких промыслов было -воровство свежих трупов, их поставляли во многие частные медицинские школы по всей Великобритании, и в начале 18 века бизнес процветал.
Самыми знаменитыми, кто занимался этим ремеслом, были Берк и Хэйр, получившие свою дурную славу почти 100 лет спустя.
Они оба были родом из Ирландии, но встретились в Эдинбурге, откуда впоследствии и стали снабжать студентов-анатомов трупами.
Эта история произошла в 1705 году в Ирландии.
Жена доктора Джона Макколла ,Марджери, слегла с горячкой и вскоре умерла. И была похоронена как можно скорее, чтобы предотвратить распространение болезни. Ее похоронили на кладбище Ирландской церкви Шанкилл, недалеко от ее дома на Черч-плейс.
Семья Макколл жили в Черч-плейс, Лурган, Ко-Арма и, по общему мнению, были очень счастливы. А когда Марджери заболела, ее муж Джон, был вне себя от беспокойства - в начале 1700-х годов многие болезни, которые мы сегодня считаем незначительными, тогда могли привести к летальному исходу..
Доктор Джон был человеком весьма состоятельным и в свое время купил жене дорогущее обручальное кольцо.
Оставлять его на пальце покойной, ему совершенно не хотелось, а снять -не получилось. Так с кольцом и похоронили.
,
Вскоре в надежде завладеть докторскими драгоценностями,пока земля не осела, могилу Марджори вскрыли гробокопатели. Но стянуть кольцо с распухшего пальца у них тоже не вышло. И тогда было решено палец отрезать.
Как только острое лезвие коснулось пальца покойницы, Марджори ожила, села в своей могиле и пронзительно закричала..
Скорее всего, "покойница" вышла из комы, а вандали приняли ее за баньши.. а как известно, ирландцы - народ впечатлительный...
Судьба воров осталась неизвестна - одни утверждали, что они упали замертво, другие - что сбежали не оглядываясь.
Короче- осквернителей могил как корова языком слизнула.
Марджери выкарабкалась из могилы и побрела домой.
А тем временем, вдовец заливал горе в компании родни. Вдруг послышался негромкий стук в дверь. Джон сказал детям: "Если бы ваша мама еще была жива, поклялся бы, что это ее стук".
Вдовец отворил дверь и обомлел, увидев на пороге свою благоверную в похоронном облачении, перепачканную землей и кровью.
Шок для доктора оказался слишком сильным. Он рухнул замертво и был похоронен в могиле, предназначавшейся для Марджери.
А Марджори прожила еще много лет, вновь вышла замуж и родила еще детей.
Когда же она наконец умерла, была похоронена на том же кладбище Шэнкилл (Лурган, Ирландия).
Ее надгробие сохранилось. На камне написано: "Жила однажды, похоронена дважды".
Одним из таких промыслов было -воровство свежих трупов, их поставляли во многие частные медицинские школы по всей Великобритании, и в начале 18 века бизнес процветал.
Самыми знаменитыми, кто занимался этим ремеслом, были Берк и Хэйр, получившие свою дурную славу почти 100 лет спустя.
Они оба были родом из Ирландии, но встретились в Эдинбурге, откуда впоследствии и стали снабжать студентов-анатомов трупами.
Эта история произошла в 1705 году в Ирландии.
Жена доктора Джона Макколла ,Марджери, слегла с горячкой и вскоре умерла. И была похоронена как можно скорее, чтобы предотвратить распространение болезни. Ее похоронили на кладбище Ирландской церкви Шанкилл, недалеко от ее дома на Черч-плейс.
Семья Макколл жили в Черч-плейс, Лурган, Ко-Арма и, по общему мнению, были очень счастливы. А когда Марджери заболела, ее муж Джон, был вне себя от беспокойства - в начале 1700-х годов многие болезни, которые мы сегодня считаем незначительными, тогда могли привести к летальному исходу..
Доктор Джон был человеком весьма состоятельным и в свое время купил жене дорогущее обручальное кольцо.
Оставлять его на пальце покойной, ему совершенно не хотелось, а снять -не получилось. Так с кольцом и похоронили.
,
Вскоре в надежде завладеть докторскими драгоценностями,пока земля не осела, могилу Марджори вскрыли гробокопатели. Но стянуть кольцо с распухшего пальца у них тоже не вышло. И тогда было решено палец отрезать.
Как только острое лезвие коснулось пальца покойницы, Марджори ожила, села в своей могиле и пронзительно закричала..
Скорее всего, "покойница" вышла из комы, а вандали приняли ее за баньши.. а как известно, ирландцы - народ впечатлительный...
Судьба воров осталась неизвестна - одни утверждали, что они упали замертво, другие - что сбежали не оглядываясь.
Короче- осквернителей могил как корова языком слизнула.
Марджери выкарабкалась из могилы и побрела домой.
А тем временем, вдовец заливал горе в компании родни. Вдруг послышался негромкий стук в дверь. Джон сказал детям: "Если бы ваша мама еще была жива, поклялся бы, что это ее стук".
Вдовец отворил дверь и обомлел, увидев на пороге свою благоверную в похоронном облачении, перепачканную землей и кровью.
Шок для доктора оказался слишком сильным. Он рухнул замертво и был похоронен в могиле, предназначавшейся для Марджери.
А Марджори прожила еще много лет, вновь вышла замуж и родила еще детей.
Когда же она наконец умерла, была похоронена на том же кладбище Шэнкилл (Лурган, Ирландия).
Ее надгробие сохранилось. На камне написано: "Жила однажды, похоронена дважды".
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
Иосиф Бродский, 1980 год.
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
Иосиф Бродский, 1980 год.