Запомни: никогда не умирай. Оно того не стоит, в самом деле. Наутро вылезая из постели, не сомневайся — ты не самурай, зато медовый свет, пиратский грог, скрипучий флюгер, быстрая пирога.
Смотри — за каждой пройденной дорогой лежат ещё три тысячи дорог. Ты сам по ним когда-нибудь пройдешь.
Не удивляйся — на лесной поляне кикимора играет на баяне. Разбойники ругают молодежь. Особенно страдает Соловей. Болотный тролль, трухлявая колода, снимает кочку около болота. Чуть сбоку. Незначительно левей. Давно. Лет сорок или пятьдесят. Такой алмаз не требует огранки. Солëный мох, сушëные поганки, туман лежит, фонарики висят.
Представь, что лето, пусть и не оно. Согласно историческим бумагам, один из леших был погодным магом, попал в документальное кино. Столица, деньги, слава будь здоров. Встречали опосля — живëт порочно. Но лето зафиксировалось прочно. Навалом ягод, мух и комаров.
Итак, сидит болотный индивид, ест пряники, почитывает Кинга. И нате вам, пожалуйста, — фламинго. Закат сенсационно плодовит. Случился когнитивный диссонанс: болото, камыши, коряги, жабы. Знакомый мир, уютные масштабы, проблемы нет. Есть небольшой нюанс. Нюанс крылат, нахален, розоват. Для краткости — неполный список опций. Русалки вон хихикают. Утопцы. Болото нынче прямо нарасхват. Фламинго на болоте — моветон. Тут ясен пень, торгующий лаптями: Яга перемудрила с лебедями. Короче, батя, морок, миль пардон. Поскольку гений — парадоксов друг, эксперимент сорвался ненароком. Метла решила стать единорогом. Взрослеет, отбивается от рук. Изба от прозябания в глуши ведëт активный поиск непокоя.
Запомни: смерти нет и всё такое. Пиши, что хочешь. Хочешь — не пиши. Ты не оракул — солнечный медведь, огромная страна "пододеяло", где горе даже близко не стояло. И не реви. Зачем тебе реветь?
Смотри — танцует маленький народ. Лесные травы ласковы, душисты. Болотный тролль подался в пейзажисты. Живописует — оторопь берëт.
Резная Свирель
Смотри — за каждой пройденной дорогой лежат ещё три тысячи дорог. Ты сам по ним когда-нибудь пройдешь.
Не удивляйся — на лесной поляне кикимора играет на баяне. Разбойники ругают молодежь. Особенно страдает Соловей. Болотный тролль, трухлявая колода, снимает кочку около болота. Чуть сбоку. Незначительно левей. Давно. Лет сорок или пятьдесят. Такой алмаз не требует огранки. Солëный мох, сушëные поганки, туман лежит, фонарики висят.
Представь, что лето, пусть и не оно. Согласно историческим бумагам, один из леших был погодным магом, попал в документальное кино. Столица, деньги, слава будь здоров. Встречали опосля — живëт порочно. Но лето зафиксировалось прочно. Навалом ягод, мух и комаров.
Итак, сидит болотный индивид, ест пряники, почитывает Кинга. И нате вам, пожалуйста, — фламинго. Закат сенсационно плодовит. Случился когнитивный диссонанс: болото, камыши, коряги, жабы. Знакомый мир, уютные масштабы, проблемы нет. Есть небольшой нюанс. Нюанс крылат, нахален, розоват. Для краткости — неполный список опций. Русалки вон хихикают. Утопцы. Болото нынче прямо нарасхват. Фламинго на болоте — моветон. Тут ясен пень, торгующий лаптями: Яга перемудрила с лебедями. Короче, батя, морок, миль пардон. Поскольку гений — парадоксов друг, эксперимент сорвался ненароком. Метла решила стать единорогом. Взрослеет, отбивается от рук. Изба от прозябания в глуши ведëт активный поиск непокоя.
Запомни: смерти нет и всё такое. Пиши, что хочешь. Хочешь — не пиши. Ты не оракул — солнечный медведь, огромная страна "пододеяло", где горе даже близко не стояло. И не реви. Зачем тебе реветь?
Смотри — танцует маленький народ. Лесные травы ласковы, душисты. Болотный тролль подался в пейзажисты. Живописует — оторопь берëт.
Резная Свирель
Forwarded from lilium
Перечитываю "Тайную историю" Донны Тартт спустя четыре года после первого прочтения. Книга открылась с еще более потрясающей стороны.
Донна Тартт показала, как нездоров интеллектуальный эскапизм, даже если это погружение в античность, какова на самом деле классовая пропасть, делящяя студентов на "обычных" и "элитных", как фигово романтизировать психическую неустойчивость, и что мир со времен Макиавелли ( а то и раньше), говорившем, что в основе своей слаб человек, развратен, глуп и падок на всякое, почти не изменился. Как легко доверять рассказчику (а надежен ли тот, кто говорит о своей замечательной суперспособности врать на ходу? Ведь был с ними тогда кто-то пятый...) и сочувствовать убийцам ( у меня, кстати, возник вопрос, сколько убийств было, я нашла еще одно, между строк: боксер, который "уже никогда не будет выносить свой мусор"...). И что усердная учеба не предполагает вливания в себя гигантских объемов алкоголя и употребления разного рода веществ, что преподавателю стоит убирать шоры с глаз, видеть своих студентов без иллюзий и понимать, какие идеи он вкладывает в их головы.
И что эстетика без этики - фантик из пинтерест.
Донна Тартт показала, как нездоров интеллектуальный эскапизм, даже если это погружение в античность, какова на самом деле классовая пропасть, делящяя студентов на "обычных" и "элитных", как фигово романтизировать психическую неустойчивость, и что мир со времен Макиавелли ( а то и раньше), говорившем, что в основе своей слаб человек, развратен, глуп и падок на всякое, почти не изменился. Как легко доверять рассказчику (а надежен ли тот, кто говорит о своей замечательной суперспособности врать на ходу? Ведь был с ними тогда кто-то пятый...) и сочувствовать убийцам ( у меня, кстати, возник вопрос, сколько убийств было, я нашла еще одно, между строк: боксер, который "уже никогда не будет выносить свой мусор"...). И что усердная учеба не предполагает вливания в себя гигантских объемов алкоголя и употребления разного рода веществ, что преподавателю стоит убирать шоры с глаз, видеть своих студентов без иллюзий и понимать, какие идеи он вкладывает в их головы.
И что эстетика без этики - фантик из пинтерест.