Этот год старт наш.

@evkus

Итоги второго дня

Кстати, по скорости на прямой опять впереди сегодня был Нико Хюлькенберг. Машина Audi стабильно одна из самых быстрых по максимальной скорости.

Та самая борьба Пиастри и Хэмилтона на трассе

Вот эти ребята

Заявление от Honda

Наш последний выезд с Фернандо Алонсо вчера выявил проблему, связанную с батареей, которая повлияла на наш план испытаний с командой Aston Martin.

С тех пор мы проводим симуляции на испытательном стенде в HRC Sakura. В связи с этим, а также из-за нехватки компонентов силовой установки, мы скорректировали сегодняшний план заездов: он будет сильно ограничен и будет состоять только из коротких серий кругов.

Итоги утренней сессии финального дня тестов.

Подключилась японская пресса:

Высокопоставленные источники в Honda заверяют, что к первой гонке в Австралии у них будет стабильный и конкурентоспособный двигатель. Они уже нашли корень проблемы и работают над решением.

Джордж Рассел: «Я думаю, у нас большой потенциал, но чтобы выиграть гонку, нужно ещё и хорошо стартовать. А на мой взгляд, те два старта, что я сделал на этой неделе, были моими худшими стартами в Формуле-1 за всю карьеру! Льюис, стартовавший с 11-й позиции, поднялся на первое место...

Так что на этом этапе, я думаю, неважно, насколько ты быстр — главное препятствие в том, как ты трогаешься с места. И именно в этом мы сейчас пытаемся разобраться».

Итоги последнего дня тестов в Бахрейне

Сводная таблица тестов

Ну, и дистанция по командам и моторам. Пока в явных аутсайдерах Cadillac и Aston Martin, но по разным причинам. Остальные идут ровно, все проехали большую дистанцию, будто у нас и не новый регламент вовсе.

Чтобы не было вопросов про один круг: вот пять лучших времён тестов в Бахрейне

Андреа Стелла (McLaren) : «Эти тесты подтвердили, что Ferrari и Mercedes — команды, которые нам нужно победить. Мы, McLaren, не так уж далеки от лидеров; приятно видеть, что мы в лидирующей группе, но у этих двух команд, похоже, есть небольшое преимущество».

Фредерик Вассёр (Ferrari): «Едем ли мы в Мельбурн, чтобы победить? Да, но то же самое делают McLaren, Mercedes и Red Bull. Мы прекрасно понимаем, что результаты тестов в Бахрейне не обязательно отражают ситуацию в этом сезоне. Мы должны сохранять спокойствие, и именно это мы сегодня и делали. Я доволен — особенно доволен тем, что мы проехали много кругов, — а в Мельбурне посмотрим!»

Лоран Мекис (Red Bull): «После двух недель тестов в Бахрейне мы должны гордиться тем, чего достигли в сравнении с признанными производителями силовых агрегатов. Дистанция, которую мы преодолели за девять дней шейкдауна и тестов, заслуживает уважения. Как я уже говорил, это действительно замечательно и демонстрирует, как много работали наши сотрудники на заводе.

Что касается скорости, то даже со всеми нашими технологиями и инструментами моделирования, все начнут понимать расстановку сил только после субботней квалификации в Альберт-Парке. Мы знаем, что нам предстоит много тяжелой работы, чтобы достичь желаемого уровня. Это наша следующая вершина, и мы будем покорять её все вместе, как одна команда».

Энтони Дэвидсон рассказал о слухах, что у "Ауди" самая большая турбина из всех моторов Ф-1.

В теории объясняет слабые старты и хорошую максималку.

Интересно, как много будут терять на первых метрах Халк и Габи и реально ли что-то с этим сделать до 2027-го.

@evkus

Только сейчас, во время просмотра Олимпийских игр в Милане, заметил, что в бобслее (который, кстати, нередко называют «Формулой-1 на льду») головного спортсмена, управляющего бобом, называют pilot. Это довольно забавно, ведь гонщиков на английском так никогда не называют — только driver.

Признаюсь, я пару раз в разговорах с европейскими коллегами на автомате использовал слово pilot — оба раза это был конфуз. В одном случае собеседник не сразу понял, что я имею в виду, во втором понял, но отреагировал саркастически (видимо, уже сталкивался). Хотя непонятно, почему бобслеистов можно так называть, а гонщиков — нет.

Ну, на самом деле понятно, потому что словом pilot, точнее maritime pilot, на английском называют лоцмана (человека, который проводит суда по узким и сложным проливам и фарватерам). И в бобслее pilot — это именно тот, кто ведёт боб, а есть ещё разгоняющие (pushers) и брейкман (brakeman). Но с другой стороны, в Формуле-1 гонщик тоже ведёт свою машину по узкому «фарватеру» (траектории), и к лоцману его работа даже ближе, чем у пилота боба. Но вот так сложилось, что в гонках у нас просто «водитель».

Была, кстати, такая байка: когда Михаэль Шумахер переехал в Швейцарию и отчитывался о доходах в налоговой, ему надо было указать профессию. Он и указал: driver. И годовой доход в $50 млн. И клерк налоговой, посмотрев на всё это, помолчал, а потом спросил: «Вы, видимо, водитель очень высокой квалификации?»

Непонятно, правда, с чего бы это Шумахеру в Швейцарии заполнять декларацию о доходах на английском. Так что если даже была такая история, то разговор был на немецком. А в немецком водитель это Fahrer, а гонщик — Rennfahrer. Но в Швейцарии гонки были под запретом, так что может быть слово Rennfahrer они и не использовали.

Прямое сравнение лучших кругов прошлогодних и этих предсезонных тестов в Бахрейне. Карлос Сайнс на Williams (2025) против Шарля Леклера на Ferrari (2026).

У меня есть рационализаторское предложение: судить о гонках по новому регламенту, посмотрев хотя бы пару из них. Нет, ну правда, почему нельзя просто подождать два-три первых Гран-при, а потом уже рассуждать о том, хороши гонки по новым правилам или нет? Ведь действительно никто толком этого сейчас не знает.

Особенно мне понравилось это утверждение Флавио Бриаторе о том, что «болельщикам это совершенно не нравится». Сразу возникло два вопроса:
1) откуда болельщики знают, нравится им это или не нравится, если ни одной гонки они ещё не видели?
2) откуда Бриаторе знает, что нравится, а что не нравится болельщикам? Он опрос проводил? Или ему так просто хочется думать?

Я помню каждую смену регламента за последние 30 лет, и каждый раз одно и то же: «всё пропало, катастрофа, это не Формула-1, верните <вставить дату> год». И ничего, как-то переживаем раз за разом. А потом проходит время, и именно этот период кто-нибудь назначает лучшим в истории. Сколько раз уже такое было.

Кстати, вот Ферстаппен месяц назад сказал, что это «Формула E на стероидах». Знаете, откуда эта фраза? Я расскажу. В 1998 году, когда вступил в силу новый регламент с более узкими машинами и с шинами с канавками, Герхард Бергер назвал новые машины «Формулой-2 на стероидах». Макс тогда, правда, только родился, но папа ему, думаю, рассказывал. И ничего, как-то осилили. Недавно кто-то авторитетный даже утверждал, что это был лучший регламент в истории Формулы-1 (сам я с этим не согласен).

И ещё момент — то, что нынешний регламент на силовые установки экстремален — не новость, это активно обсуждалось и в прошлом году. Конечно, убирать MGU-H, и при этом делать соотношение мощности ДВС и электрочасти 55/45 — это очень амбициозно. Но для меня это плюс, а не минус. Формула-1 как раз и хороша этим безумным инженерным вызовом, этими сверхзадачами, которые они как-то умудряются решать. И чем сильнее их подстёгивает регламент, тем грандиознее решаемые задачи.

Скажем, 20 лет назад никто не мог представить, что можно повысить мощность двигателя, одновременно снизив потребление топлива на треть. Тем не менее, этот рубеж был пройден легко и быстро — после того, как этого потребовал регламент. Совершенно фантастическое достижение — правда, из-за него силовые установки Формулы-1 стали настолько сложными, что отпугивали даже самых авторитетных автопроизводителей.

Потому появился новый регламент: без MGU-H, с экологичным топливом, но при этом с той же мощностью. Архитектурно такие силовые установки проще предыдущих, но управлять ими (с инженерной точки зрения) гораздо сложнее. Ещё один супервызов для конструкторов. Разве не интересно посмотреть, как они с ним справятся? При том, тесты показали, что самое худшее уже не произошло — большинство производителей сумели создать силовые установки, которые не уступают прошлогодним ни в мощности, ни в надёжности.

И даже те сложности с управлением энергии, что сейчас есть, уверен, будут быстро решены — как были решены, например, проблемы с «дельфинированием». Через год о них уже никто не вспоминал. Потому что в Формуле-1 работают лучшие инженеры в мире, и мне это безумно нравится.

Знаете, если поставить перед автомобильными и аэрокосмическими инженерами цель полететь на Марс, то они будут долго оценивать выполнимость этой задачи. И скорее всего, в итоге признают её невыполнимой (примерно это сейчас происходит с проектом Starship). Но если ту же задачу поставить перед инженерами Формулы-1, они просто спросят: «Когда взлетать?»