Какая странная весна — как на расстреле.
Как неестественны рубцы на ее теле,
Как некрасиво отражается от окон
Кудрявой плазмы золотистый локон.

Как неестественна и бура на паркете
Сияет кровь, запекшаяся в лете —
Бурлит еще во мне ее остаток:
Я буду краток.

* * *

как податлив изгиб острия
под желанными жилами зелени
всё сползает он, словно змея,
да и режет осознанно медленно

да и реже сжимаются корни,
привыкая к звучанью конвульсий
каково это – жизнью в бетоне
огрубевшей, скупой и безвкусной

увядать под чужими ногами?
увидать – полбеды, в самом деле,
что затоптаны мы городами
что затоптан и мир оголтелый.

а всерьёз прорасти, накопить
не сумеет, конечно, конечность
притоптала к земле пару плит –
ненавижу всё то, что конечно

и люблю неприкрыто впритык
прямоту располневшего чрева –
её ясный, пронзительный лик.
пожинать даже лучше, чем сеять.

датировано на 01.12.2025

#guignoleстрофы

когда то в 2014

привет, сестра, я мерзну у костра.
я всё истратил в этом городе, сестра;
я пахну болью и холодным горьким кофе.
ведь тело – храм, и я, как герострат,
сгораю изнутри, а докторам
на всех, кроме себя, стабильно пофиг.

мой мир – мой рай, и он же – мой изъян.
здесь в каждой подворотне ждет маньяк,
которого замучала простуда.
за мной ползет по улицам змея,
пытается догнать меня, и я,
сбегая в лимб, сбегаю и оттуда.

заметь, сестра, мы ходим по кольцу.
прессуя пыль ногами, ищем суть,
но вместо правды нам дарует миражи зной.
здесь всё живое близится к концу,
но я увидел смерть лицом к лицу,
и – знаешь что? – она боится жизни.

мы вымрем, словно мамонты, сестра.
истратившись на искренность с утра,
мы к вечеру умрем в кабинах лифтов.
и нас найдет соседский кот-кастрат,
и будет к нам ласкаться, как вчера
к моим вискам ласкался крепкий липтон.

забыть себя – убить себя, пойми.
мой рай (и мой изъян) – мой чертов мир.
здесь в каждой подворотне ждут уроды.
ты знаешь, мы ведь выросли людьми,
обычными дурацкими людьми,
и вместо матери теперь виним природу.

сестра, я замерзаю у костра.
сестра, я страх нашел в этих дворах,
где каждый сам себе убийца и убитый.
ведь жизнь, сестра, убийственно пестра,
но не у тех, кто за минуту до утра,
взобравшись на карниз, ныряет в битум.