«Взгляд, конечно, варварский, но верный» (с)

У ув. Павла Пряникова верная интуиция: западный мир переживает ту же стадию адаптации к сложности, что и Римская империя на пороге упадка. Но порог - это не завтра. Инерция крупных устойчивых систем колоссальна. Я недавно проверял это на истории Рима через призму своих 250-летних циклов, картина получилась четкой.

Ближайший римский аналог нынешнего времени лежит за полтора века до падения Западного Рима - после эдикта Каракаллы и реформы Диоклетиане, скорее во времена Константина Великого. В моей разметке это переход от второго римского цикла к третьему: универсальная имперская модель перегружается, возникает новый принцип легитимации. Старый порядок еще силен, но прежний язык власти уже плохо объясняет устройство мира и еще хуже им управляет.

Эдикт Каракаллы 212 года (минус 100 лет): почти все свободные жители империи получают римское гражданство. Для старого Рима это одновременно триумф и обесценивание статуса. Послевоенный мультикультурализм Европы и США выполняет сходную функцию. Он отделяет политическое членство от происхождения, расширяет круг признаваемой личности, пытается поместить разные этнические и религиозные группы в единое правовое поле. Римской империи понадобился более широкий универсализм, «коллективному Западу» - новые основания мироустройства.

Массовое левое движение тоже распространилось за полтора века до перелома, как и массовое христианство. Их сходство лежит не в доктрине, а в функции: транснациональный моральный язык наделяет угнетенного особым статусом, ставит под сомнение наследованные иерархии, оценивает локальные обычаи с позиции универсальной этики. Сначала такой язык живет в сетях, университетах, ассоциациях, медиа и общественных движениях. Затем проникает в право, государственное управление и корпорации. Империя сначала считала его сектантским и разрушительным, затем заимствовала и сделала основанием нового порядка. Однако и христианство переродилось: из сети анархических общин оно стало крупнейшим социальным институтом, в пике владевшим четвертью всех богатств Рима. Так что это не вирус, а крупнейший симбионт.

Третье сходство - бюрократия. Здесь почти учебная аналогия с Диоклетианом, который отвечал на рост сложности не возвращением к простоте, а резким усложнением управления. Стало больше провинций, уровней власти, налогового учета, регламентов, административных центров. Империя пыталась сделать мир наблюдаемым и управляемым. Но вопрос лишь в том, найдется ли у бюрократов свой Константин.

Крайне правые движения в этой конструкции ближе не к готам, а к солдатским императорам и провинциальным армиям III века. Они требуют восстановить границы, дисциплину, иерархию, военную способность и старую идентичность. Они могут усилить государственную capacity и закрыть часть разрывов, но продолжают говорить на языке прежней эпохи. Их идеал - восстановленный Август, хотя историческая система уже движется к Константину.

В этом и состоит структура перехода. Старая национально-представительная модель остается официальной. Новый универсализм расширяет круг политического признания. Бюрократия строит наднациональный контур. Радикальные движения спорят, какую часть старого порядка восстановить. Новая технология управления - цифровые платформы, ИИ, распределенная экспертиза, прозрачные реестры - пока используется внутри прежних институтов. Собственного языка новый порядок еще не создал.

Если тогда новый, востчный Рим был пересобран как улучшенная модель старого, то что сейчас? Америка? Третий - маловероятно, да и амбиций таких уже нет. И кто новый Константин? Трамп?)) Где тогда Мульвийский мост? Запасаемся попкорном.

История не повторяет циклы буквально, но позволяет извлекать уроки и не воспроизводить старые ошибки. Как радикальное христианство не стало новым порядком, так и радикальные левые не получат свой мир. Но старый мир изменится неузнаваемо.

Вот предварительная графика.
Имперский Рим (вторая эпоха с 70го года) - аналог старта промышленной революции и европейского господства. Но уже чере два такта по 80 лет - радикальное несоответствия управления реалиям. Тогда это был кризис 3го века, у нас - кризис и мировые войны ХХ го и потом Холодная война. Диоклетиан - примерно наши 90е, конец Холодной войны, ЕС, внешне "конец истории" и решение всех вопросов, по факту - пролог пересборки.

Но до кризиса этой системы - еще 80-160 лет, и как минимум, еще один 110летний такт по Моделски.

Хорошая картинка про то, как батареи из нишевой технологии становятся реальным элементом энергосистемы.
Важно: это не доля батарей в годовой генерации, а мощность накопителей относительно пиковой нагрузки. После прохождения первого 1% рост часто резко ускоряется: Калифорния уже выше 30%, Австралия около 23%, Техас и Великобритания — в районе 17%.
Накопители постепенно становятся отдельным инфраструктурным слоем: сглаживают пики, помогают сети и меняют экономику вечерних часов.
Они не решают всех проблем энергосистемы, но явно превращаются в один из её рабочих инструментов

Как-то незаметно прошла новость, что вышел на биржу через спак первый проект по коммерческой термоядерной энергии - General Fusion под тикером GFUZ. После сделки у компании оказалось около 150 млн долларов денежных средств, что должно хватить на прохождение нескольких ключевых этапов программы LM26 до 2028 года. Но это еще бюджет экспериментов и разработки коммерческих узлов, а не строительства готовой электростанции. CAPEX, OPEX и стоимость электроэнергии пока не опубликованы.

Довольна интересна конструкция, и похоже, вопрос теплоотвода и превращения энергии взрыва в полезную энергию в ней принципиально решен. В реакторе жидкий литий вращается внутри камеры, центробежная сила прижимает металл к стенкам и формирует в центре полость. Инжектор вводит туда магнитизированную плазму из дейтерия и трития. Затем массив синхронных механических приводов сжимает литиевую стенку. Полость уменьшается, вместе с ней сжимаются плазма и удерживающее её магнитное поле. За несколько десятков миллисекунд температура и плотность должны вырасти до условий D–T-синтеза.

Реакция создаёт короткий термоядерный импульс - фактически управляемый микровзрыв. Альфа-частицы поддерживают нагрев плазмы, а нейтроны передают основную энергию окружающему литию. Он одновременно работает как поршень, теплоноситель, защита корпуса и материал для воспроизводства трития. После импульса литий возвращается в исходную конфигурацию, а тепло уходит в паровой контур: даже футуристичный термояд в итоге должен крутить обычную паровую турбину. Коммерческий реактор должен повторять цикл примерно раз в секунду. Нынешний прототип LM26 использует твёрдый литиевый лайнер, электромагнитное сжатие и дейтериевую плазму; электричество он не производит.

До полноценной электростанции еще дальше, чем Старшипу до Луны. Интегральная готовность проекта соответствует примерно TRL 4, а полноценная электростанция скорее еще на TRL 1–2. Новая реальность - с таким уровнем готовности выходить на биржу) Прототип уже показал компрессионный нагрев до 0,72 кэВ, но нужно то 10 кэВ, критерий Лоусона, положительный баланс всей установки, ресурс миллионов импульсов и замкнутый тритиевый цикл. Целевой запуск обозначен в 2030-х, но как бы закон Капицы снова не сдвинул сроки на десятилетия) Но в целом, это уже инженерно понятная констукция, а не развлекуха для физиков.

А вот кстати иллюстрация, почему китайский ИИ «косит налево», точнее он сильно менее коллективистский и традиционалистский, чем можно было ожидать.

Просто цель китайских компаний - экспорт, как и во всем. Внутренний рынок вторичен. И похоже, рынок США китайский ИИ начинает захватывать вслед за солнечными панелями, шмотками, да и вообще всем.

🧬 В космосе впервые нашли сахар, что встречается в малине, киви и красных фруктах, — он был в гигантском облаке газа и пыли в 27'000 световых лет от Земли.

Такие сахара нужны для образования ДНК и РНК, поэтому открытие может помочь понять, как вообще зародилась жизнь.

даже вселенная начиналась с десерта!

🧩 #НаВсякийСлучай

В космооперах Азимова меня больше всего притягивали не стальные пещеры Земли, не величие Трантора и даже не суровый прагматизм Терминуса, а высокотехнологический рай миров космонитов — Солярии и Авроры.

Мир, в котором технологии не подавляют человека, а освобождают его от рутины, болезней и бытовых ограничений. Где искусственный интеллект, робототехника и непрерывный контроль здоровья становятся естественной частью жизни, оставляя человеку время для познания, творчества и развития.

Наверное, поэтому я технооптимист. Для меня ИИ-революция — это не только появление новых инструментов, а начало эры осмысленной оптимизации: технологий и рабочих процессов, взаимоотношений между людьми, образования, принятия решений и здоровья.

Самый совершенный ИИ не сможет решить за человека, ради чего ему жить и каким должно быть будущее.

Технологии в будущем дадут нам почти безграничные возможности. А направление, цель по-прежнему будет зависеть от каждого из нас.

Поэтому главный навык новой эпохи — не поиск готовых ответов, а умение задавать точные, смелые и неудобные вопросы к себе и миру.

Будущее начинается не с ответа. Оно начинается с вопросов.

В Nature вышло большое исследование об образовательных траекториях и инновациях, Атлас Европы.

Один вывод очевиден, другой парадоксален: чем слабее образование детей зависит от образования родителей, тем
а) заметнее прогресс выходцев из малообразованных семей и
б) выше патентная активность региона.

Снижение межпоколенческой зависимости на 0,1 связано с ростом числа патентов на 4–23%. Это не одна удачная регрессия. Авторы проверили связь в 420 спецификациях: разные метрики патентов, мобильности, контролей, весов и выборок. В 89 процентах моделей наследуемость образовательной траектории отрицательно и значимо связана с инновациями; в предпочтительных моделях результат сохраняется в 60 случаях из 60. Институциональная мобильность - это не только социальная политика, но и механизм вовлечения неиспользованного таланта в производство новых идей.

Логика модели 3х поколений дает понятное объяснение: развитие начинается с разрыва наследуемых траекторий. В деревне и у первых поколений горожан профессия и культурный капитал чаще воспроизводятся внутри семьи (и это консервирует таланты - вспомним исключение в виде Ломоносова). С третьего же городского поколения траектории все чаще задают школа, университет и профессиональные сети.

Но верен конечно и накопительный эффект: чем более стар университетский город, тем эффективнее он и в инновациях, и в отборе талантов из широкой среды.

PS. Очень жаль, что политическая предвзятость помешала авторам исследовать и Россию, но надеюсь у нас это тоже по изучают.

Коллеги, а вот тут я не соглашусь (с ув. Павлом и Дмитрием), правда со своей колокольни технологий и венчура.

Ставка давит не напрямую: она тормозит всю цепочку B2B и B2C активности, а значит, делает рост и возврат инвестиций проблематичными, возможными только в очень узких окнах сверхприбыли. Она же создает резервуар депозитов, куда стекается прото-капиталл (физиков и компаний). Он максимум пойдет в облиги крупняка или зпифы поздних стадий. А это все держит на плаву, но отбивает аппетит к риску.

Ставка имхо - это просто проекция общего похолодания. Инвестиции это распределение рисков, а риск сейчас запределен.

Вышел материал семинара в Доме Ученых по различным аспектам технологического и экономического будущего, проводимым Институтом Народнохозяйственного Прогнозирования РАН.

Выступали Белоусов Дмитрий Рэмович, ИНП РАН, ЦМАКП
Фролов Игорь Эдуардович, ИНП РАН
Семикашев Валерий Валерьевич, ИНП РАН
И ваш покорный слуга


Тут в их канале серия постов (начиная с этого)
Тут на сайте подобный отчет с видео и презентациями.

Во время первой стычки в Ормузе структурнася трансформация в Китае еще не стала заметной, но сейчас она набрала темп.

Всех давно преупреждали))) Давным давно. Китай в своем стиле дождался проплывающий мимо труп нефтяной эры и собирается стать главным торговцем новой энергетической эпохи. Просто "дождался" или помогал чем - это историки раскопают. Но не важно. Вообще не важно. Все было понятно и так давным давно.

От игр тупеют, говорили они! (нет)
От соцсетей тупеют, говорили они! (нет)
Смотрите телевизор как мы, говорят они.

ага