а они пока учатся давать сдачи)) 🙈🤖

А вот это уже совсем не весело((

Уровень оттока ученых достиг худших уровней 90х. И замечу - слабые и ленивые там работу не найдут, а значит, текут умные и активные... В свое время самолеты с "русскими учеными" помогли за меньше чем 10 лет создать в Израиле науку и технологии мирового уровня.

Я недавно писал как гормоны правят нашими смейно-романтическими отношениями, но "гормон обнимашек" (окситоцин) еще, оказывается, гормон ксенофобии)) Ну или точнее - гормон "предпочтения своих".

Тут мы выходим на большую тему о том, как архаично-деревенские паттерны поведения прорастают в нынешнем городском сообществе. Исторически "свой-чужой" было залогом выживания (на соседние племена люди смотрели как на еду). И на надо мне про Полинезию - напомню про недавно раскопанный ритуальный центр каннибализма в Германии - как раз на границе проникновения наших общих предков (гаплогруппа R1) в "старую Евпропу", населенную тогда остатками ближневосточных земледельцев (группа I). Потом соседнюю деревню уже не ели, но жестко дрались - регулярно.

Доверие преимущественно к "своим" - архаичный закон выживания. Чужие - "всегда опасность". Это как часы работает, например, на выборах. Когда меня занесло в эту сферу 25-30 лет назад, объявить кого-то "своим" против "чужака" работало как часы во всех регионах. Да и сейчас "они там все <подставить нужное>" - основной пропагандистский трюк.

Но в чем ирония нейробиологии? Окситоцин - это "самый добрый" гормон. Это гормон, удерживающий мужчину около женщины после родов, это гормон посиделок большой семьей, в общем, гормон "традиционных ценностей". Напомню, однако, что профиль у него несколько "женский" - у многих мужчин он вообще ослаблен, да и окситоциновая привязанность хоть и дольше дофаминовой, но тоже не вечная. Забавно, но самых ярых националистов (и нацистов) очень часто уличали в высокой сентиментальности (а не брутальности, как казалось бы логичным).

Вот и получается, что профиль современного общества - это скрепленные семейно-окситоциновыми связями группы "своих" (остатки кланово-родовых структур в городах), которые воплощаются в основном традиционными женскими идеальными схемами - стабильные связи, замкнутые но крепкие группы, недоверие к чужакам.

Есть однако заковыка - то самое пресловутое "полевение женщин". Его фиксируют во всех странах, и оно совершенно не-традиционно: меньше детей, меньше семей, больше карьеры, больше свободы. За окситоцин и традиции стали цепляться мужики) У меня пока нет ответа - это временное и переходное состояние общества, или системный нейробиологический и социальный сдвиг. Да и новое "левое/женское" общество весьма неоднородно - например, в Европе и США толерантность входит как правило в комплект к "свободе тела", в а России нет, в общем, это явно неустойчивое состояние общества.

Вообще, последнее время часто повторяю, историкам XXV века главным событием XXго будет эмансипация женщин. Войны и революции были и будут до и после. Технологические прорывы - тоже (пафос прорыва XIX века нами уже очень слабо чувствуется). А вот то, что в XX началась фундаментальная перестройка социально-половой структуры общества - этот факт определяет всю политику XXI века и переделает человека как Б-г обезьяну. И пока сентиментальыне мальчики мечтают о "стабильнй семье" и покупают себе спреи с окситоцином, девочки тихой сапой намерены полностью переделать старый мир.

Завтра! Пора бы птичке уже полететь 🚀 Зачем это нам всем?

1. Доступ на орбиту за ~$100/кг - это больше чем в 100 раз меньше, чем было, и это снятие фундаментального барьера для доступа на орбиту
2. Это возможность вывести в сферу рентабельности космическое производство: лекарства, полупроводники, кристаллы и еще много того, что еще даже не нашли.
3. Это возможно выйти на орбитальные поселения и начать реальное превращение человека в космический вид.

Собственно, Марс мне не кажется актуальной задачей, хотя он и хорошая тренировочная цель. А вот экономика в триллионы долларов и тысячи (и больше?) людей на орбите - это подготовка фундаментального прорыва к звездам! ✨

Осталось взлететь и не превратиться в фейерверк)) дело за малым))

Эпический рост продаж у NVIDIA конечно. В 6-8 раз за 2 года. Строится титанического размера инфраструктура для ИИ - и это только начало, тк для локального ИИ (встроенного в устройства) понадобится на два порядка больше чипов, чем делается сейчас

Да чувак, политика это как спор с идиотами: затянут на свой уровень и задавят массой.

Космос для человечества куда важнее, нежели авгиевы конюшни в Вашингтоне.

Вынесу ответ из комментов, а то уже пошла волна критики)

Давайте внимательно (а не как в этом критическом посте) перечитаем методы (вообще в современной науке методы - это главное, результат - это скорее подтверждение верности пути.

Событие миграции

Данные включают год публикации, адрес и страну, которые можно использовать в качестве прокси для адресов проживания автора. Для обнаружения события миграции для каждого исследователя в каждом году извлекается наиболее частая (режимная) страна принадлежности. Событие миграции считается произошедшим, если наиболее частая страна принадлежности исследователя меняется в два разных года. Этот так называемый «метод, основанный на режиме» является широко используемым методом определения событий миграции (Akbaritabar et al., 2024; Subbotin & Aref, 2021; Zhao et al., 2022).

Что мы видим: в 2014-15 (запуск 5-100) приток вырос с ~500 до ~750 с пиком в ~950. Однако отток в то же время вырос с ~700 до ~1000. Я понимаю могли забашлять «иностранцу» - но свои то что «от денег отказывались»??? В 22-23м спад «притока» очень умеренный, куда меньше, чем рост оттока. Тут и на инерцию редколлегий не спишешь: уже в 22м +50% смен аффилиаций на иностранные.

Покупка имен была конечно, но от flow по представленным данным она объясняет не более 10-15% эффекта.

Коллеги указывают на практику «мульти аффилиаций». Да, но отток (снятие российской аффилиации) ВСЕГДА превышал приток (постановка ради дружбы или денег от локальных грантов). Ученому нет смысла не ставить российскую аффилиацию, если он работает в России - и если бы речь шла о «подарках родному университету» - то flow был бы около нуля весь период или хотя бы значимую его часть. Но по факту ученые ВСЕГДА значительно чаще снимали аффилиации с Россией, нежели ставили (во многих мировых центрах это требуется), и в итоге единственным притоком аффилиаций были 2 года активной фазы 5-100. И приток был копеечный на фоне баланса.

Потому, конечно, можно наводить тень на плетень для не специалистов, но факт снятия аффилиаций с Россией в последние 20 лет увы есть, и периодически он идет весьма бурно. Увы.

АПД: особенно мерзотно смотрится персональный наброс на автора обсуждаемой статьи - в приличном обществе такие приемы сразу дисквалифицируют дискутанта. Отвечать надо по существу, и не в жанре «очевидно, что». Мне тоже много что очевидно на основе лент соцсетей и потока входящих проектов, но это не наука, это просто личный опыт.

Да, да и еще раз да!!

Follow the money!!!

Журналисты, политики и пропагандисты врут как дышат не потому, что ошибаются - а потому что это их задача: «загнать стадо куда надо». А деньги движимы фидуциарной ответственностью - обязательством «приумножить талант». И тут вся трескотня идет лесом. Потому направления инвестиций всегда говорят больше, чем тонны букв «о будущем».

Сам этим занимаюсь и с вами выводами делюсь)

В канале уважаемого Павла Демидовича @pauldemidovich идет активная дискуссия, с которой я всем рекомендую ознакомиться и, в случае интереса, присоединиться

Дискуссия там крутится вокруг вопроса – действительно ли ученые из страны уехали (многие ученые, не все, разумеется), или эти ученые продолжают работать в стране, а мы наблюдаем не смену места работы ученых, а смену аффилиаций (это когда для публикации статьи автор указывает местом исследования/работы не университет Мумбо, а университет Юмбо, допустим)

Это, на мой взгляд, вопрос не о только (и не столько) о науке, а об управлении по показателям (и почему такое управление может не работать)

Что вы хотите – науку – или количество ученых, публикаций, и проч.?

Допустим, что мы НЕ знаем, сколько ученых работает в стране N, и НЕ знаем сколько ученых уехало из страны N.
Но мы точно узнаем результат – правда, через годы – есть ли в стране N наука или нет науки – по тому, будут ли у этой страны какие-то серьезные научные достижения, воплощённые в результатах, которые, в свою очередь, могут быть масштабированы.
(ну вот как СССР в свое время доказал, что у него есть физика – бомба и носитель под бомбу, показав sputnik и первого человека в космосе. Всё все поняли. США показали первого человека на Луне. Тоже все всё поняли)

Дело ведь не только в количестве ученых в стране, но и в качестве. Есть такая история. Летом 1938 года Германию покинула гениальная Лиза Мейтнер ⬆️, физик, женщина-которая-придумала-бомбу (ну, описала как ядро атома может превратиться в энергию – и это стало ключевым шагом к атомным реакторам и оружию). А вот Вернер Гейзенберг и Вальтер Боте, оставшиеся в Германии, бомбу в итоге так и не сделали (неизвестно, как пошло бы дело, если бы в их команде была Мейтнер). И еще – наука – штука комплексная – у уважаемого Юрия Аммосова была по этому поводу статья – в Германии остались инженеры, которые в итоге сделали баллистическую ракету ФАУ, а вот физики – которые могли сделать боеголовку для этой ракеты – уехали. И всё. Кстати, напоминал Юрий Аммосов, если бы голландский физик Дирк Костер и британский разведчик Пауль Росбауд не вывезли бы Лизу Мейтнер из Берлина, то бомбы могло бы не быть еще сравнительно долго (тем более, что физики старшего поколения, в том числе Эрнест Резерфорд и Альберт Эйнштейн, считали получение энергии из атома невозможным). Нет, останься Мейтнер в Германии, то ей, как еврейке, никто бы не дал не то, что заниматься теоретической физикой, а и просто жить – Мейтнер к тому времени уже выгнали из Института Кайзера Вильгельма, и, скорее всего, она стала бы жертвой «окончательного решения».

Так что, повторю – критерием существования науки в стране является не только и не столько количество ученых в стране, сколько результаты, достигнутые этой страной. Но, опять же, видны эти результаты на «далеком горизонте»

Развитие и масштаб городов и расселение населения по территориям - любимая тема для спекуляций политиков и обывателей. Самое частое стенание - о необходимости «обратить переселение в крупные города» и «заполнить пустующие территории». Обидно, что пустая болтовня оставляет и без внимание фундаментальный вопрос будущего: трансформацию типов поселений людей (и связанного образа жизни) и формирование методов управления ростом как ключевой компетенции.

В этом вопросе у современной науке возникло интереснейшее направление изучения структурной динамики поселений, которое использует во многом биологический и популяционный инструментарий для анализа эволюции «городов как организмов». В классической статье Bettencourt L. M. A. et al. (2007) на основе этого подхода, авторы изучают о «городской скейлинг». На больших массивах данных они показывают, что совокупные зарплаты, ВРП и патенты экспоненциально растут c показателем β≈1,15-1,20; а инфраструктура с β≈0,85 (экономия на масштабе). При переходе от 100 тыс. к 1 млн жителей средняя производительность возрастает примерно на 15–20 %.

Одним из самых интересных результатов является модель «прохождения сингулярных стадий» (на иллюстрации): в городах периодически возникают периоды экспоненциального роста (возникновение индустрий, университетских кластеров и тп), которые после бурного роста срываются в стагнацию, если не формируется новый уровень управления: социального, логистического, инфраструктурного или промышленного. Успешные города это те, которые преодолевают эти барьеры масштабирования и увеличивают сложность (сложеность, complexity) и порождают следующие уровни продуктивности.

В продолжение этой работы возникла цела серия исследований по Европе, Китаю и России (библиография в комментариях), в которых становится видна «основная последовательность»достаточных для устойчивого роста размеров городов :

- устойчивый (моно)индустриальный город: от 500 т в Европе до .8-1,2 млн в остальных регионах
- развитый стабильный мультиотраслевой город: от 2-3 (Европа, США и Россия) до 4-6 (Китай)
- глобальный инновационно-технологический кластер : от 5-7 Е/Р/США и 10+ в Китае

Вся история расселения - это «органический рост» этой экосистемы. Малые города тянутся к устойчивой зоне «миллионника», крупным нужен больший масштаб, на глобальном уровне заметны только супер города. Промежуточные уровни или деградируют, или сливаются в агломерации благодаря росту транспортной связности (на Юге России это кластеры Кавминвод, Краснодара и тп).

Для перехода города к состоянию устойчивого миллионника в нем нужен университет с кампусом, для мультимиллионника - несколько универов, для инновационного мегаполиса - университет глобального уровня с технологическим кампусом «долинного типа».

Упираясь в барьер роста города перестают накапливать эффективность, но начинают наращивать проблемы: растет стоимость жилья, портится экология, тормозится промышленность. Преодоление этих барьеров невозможно без прорывов в индустриях и управлении: к примеру, в мегаполисе «дельты жемчужной треки» (Гуанчжоу-Шеньчжень-Гонкгонг) ускоренно развиваются глобального размера кластеры электромобилей и дронов - которые там же уже и захватывают логистические рынки, снимая барьеры роста этого самого успешного гигаполиса Китая (да и мира пожалуй). Выбрать «вкусное» и запретить «неприятное» не работает: барьер сложности не будет преодолен. В том же Сан-Франциско тупиком стала социальная структура: местное население «не вписавшееся в технологический рынок» громит локальные поселения «дорогих работников Гугла» и в целом город стремительно сваливаетсятся в скуренный каннабисом рай для американских бомжей.

Без формирования навыков роста и укрупнения городов развивать экономику/технологии/качество жизни/науку/ все остальное уже невозможно. В старых типах поселений можно воспроизводить старые, медленные, низкие темпы роста, консервировать отсталость и архаику, но не более.

Как один шаг к слиянию человеческого и машинного интеллектов. Хотя это еще очень долгий путь, но его итогом будут многообещающие и эпохальные изменения

о! уже более менее четкая картинка: газ (импорт предположительно тоже газ) - около 12% среднесуточного потребления. остальное ВИЭ, преимущественно солнечное. Хороши видно как акки демпфируют, думаю по ним самый бурный рост будет

Мексиканцев нормально штырит - как швейцарцы себя ощущают, которые в десятеро богаче)) 🤠
Но в целом да, "не в деньгах счастье, а в их наличии"

Почему люди так сильно держатся за свои убеждения, даже когда понятно, что это фуфел?

Вот научная работа про это.

Боевые психологи выяснили, что:
— Люди часто не хотят отказываться от своих убеждений (мнений, решений, впечатлений о людях, стереотипов, научных гипотез и т.д.), даже если появляются новые доказательства, которые им прямо противоречат.
— Это кажется нелогичным. Если мы формируем убеждение на основе каких-то данных, то, по идее, должны легко его изменить, если эти данные оказываются неверными.

Но на практике хрен.

Эксперимент Росса, Леппера и Хаббарда:
— Участникам давали пачки предсмертных записок и просили отличить настоящие от поддельных.
— Потом одним участникам говорили, что они справились очень хорошо, а другим — что очень плохо. Эта оценка была полностью выдумана экспериментаторами и не зависела от реальных результатов.
— Затем участникам рассказывали правду.
— После всего этого участников просили оценить, насколько хорошо, по их мнению, они на самом деле способны выполнять задание с записками, и сколько записок они правильно определили бы в будущем.

Было три группы:
1. Участникам на шаге 3 просто сообщали, что их оценки были случайными. Но! Те, кому сказали, что они успешны, продолжали высоко оценивать свои способности. Те, кому сказали, что они неудачники, оценивали себя низко. Разница между группами была очень большой.
2. Участникам говорили то же самое, плюс подробно объясняли сам феномен упорства убеждений, как он работает, почему люди склонны цепляться за первоначальные впечатления, и что именно этот феномен и является предметом изучения в данном эксперименте. Но! Разница в самооценках между успешными и неудачниками сократилась примерно вдвое, но все равно оставалась значительной. То есть, даже зная, что обратная связь была фальшивкой, люди частично продолжали в неё верить.
3. Этим участникам не давали обратной связи. Только в этой группе разница в самооценках между успешными и неудачниками практически исчезла.

Гипотеза: виноваты объяснения! Упорство убеждений возникает потому, что люди, получив первоначальную информацию ("я хорошо справляюсь с задачей"), не просто принимают ее, а придумывают ей объяснения. Человек, которому сказали, что он плохо отличает записки, мог подумать: "Наверное, я слишком оптимистична, чтобы понять суицидальные мысли" или "У меня мало опыта общения с людьми в депрессии". А тот, кому сказали, что он справился отлично, мог объяснить это себе так: "Я очень эмпатична" или "Я хорошо понимаю психологию".

Когда позже выясняется, что первоначальная информация была ложной, эти самостоятельно созданные объяснения никуда не деваются. Они продолжают поддерживать первоначальное убеждение, даже если "фундамент" из доказательств исчез.

Люди стремятся к "когнитивной согласованности" – чтобы их мысли, восприятия и объяснения не противоречили друг другу.

Дальше уже в работе создали модель-нейросеть. Сеть стремится прийти в такое состояние, где большинство связей удовлетворено. То есть, если узлы связаны положительно, они стараются быть активными вместе. Если отрицательно – то один активен, другой нет.

Модель очень хорошо воспроизвела результаты реального эксперимента Росса.

Авторы считают, что показали очень явно, что убеждения создают сети установок, которые сохраняются, даже если на вход приходит другая информация. Эти объяснения начинают жить своей жизнью и поддерживают первоначальное убеждение, даже если исходные доказательства оказываются ложными.

Чтобы изменить убеждение, нужно не только опровергнуть старые "доказательства", но и как-то повлиять на эти укоренившиеся объяснения.

Так что не пытайтесь спорить с идиотами. Они задавят вас опытом.

--
Вступайте в ряды Фурье!
— Как вам удается ни с кем не ссориться и всегда со всеми жить в мире?
— А я ни с кем никогда не спорю.
— Но это же невозможно!
— Ну да, невозможно, вы правы.

В медицинском мире новый скандал - Роберт Ф. Кеннеди-младший пригрозил полным запретом на публикации статей, исследования для которых оплачены из фонда NIH (крупнейший донор медицинских исследований мира) в топовых медицинских журналах: Lancet , JAMA, New England Journal of Medicine и тд. Выглядит средневековьем, кострами Савонаролы и прочим безумием. Но я готов выступить адвокатом Кеннеди джуниора.

Для начала вчитаемся в статью главного редактора Lancet Ричарда Хортона, где он сам описывает симптомы болезни, поразившей современную медицину:

Большая часть научной литературы, возможно, половина, может быть просто ложной. Пораженная исследованиями с малыми размерами выборки, крошечными эффектами, недействительными исследовательскими анализами и вопиющими конфликтами интересов, а также одержимостью преследованием модных тенденций сомнительной важности, наука повернулась в сторону тьмы. Как выразился один из участников, «плохие методы дают результаты». Академия медицинских наук, Совет по медицинским исследованиям и Совет по исследованиям биотехнологий и биологических наук теперь поддержали расследование этих сомнительных исследовательских практик.

Очевидная эндемичность плохого поведения в исследованиях вызывает тревогу. В своем стремлении рассказать убедительную историю ученые слишком часто формируют данные, чтобы они соответствовали их предпочтительной теории мира. Или они подгоняют гипотезы, чтобы они соответствовали своим данным.
Редакторы журналов также заслуживают своей справедливой доли критики. Мы помогаем и поощряем худшее поведение. Наше согласие с импакт-фактором подпитывает нездоровую конкуренцию за место в избранных журналах. Наша любовь к «значимости» загрязняет литературу множеством статистических сказок. Мы отвергаем важные подтверждения.

Журналы — не единственные негодяи. Университеты находятся в постоянной борьбе за деньги и таланты, конечные точки, которые способствуют редукционистским показателям, таким как высокоэффективные публикации. Национальные процедуры оценки, такие как Research Excellence Framework, стимулируют плохие практики. И отдельные ученые, включая их самых высокопоставленных руководителей, мало что делают для изменения исследовательской культуры, которая иногда склоняется близко к неправомерным действиям.

Не слишком ли сгущены краски? Мой личный опыт говорит, что увы нет. В 2005 году мы делали исследование для Минздрава по медицинским конференциям в России - задачей была выработка рекомендаций для системы Continuing medical education - мировой практики, когда для обязательного повышения квалификации врачей им кроме обучения раз в 5 лет в академиях постдипломного образования (МАПО) могли бы зачитываться баллы за посещение конференций, написание статей и других действий, подтверждающих активное повышение квалификации. Мы изучили программы всех медконференций, и показали, что программы и контент практически их всех были почти полностью оплачены спонсорами-фармкомпаниями. Тогда минздрав на 2 года отозвал поддержку всех конференций, чтобы как-то повлиять на эту ситуацию.

Тогда же была вскрыта массовая практика злоупотребления со стороны медрепов - медицинских представителей фармкомпаний, которые записывались на прием к врачам, но тратили это время на рекламу своих препаратов. Долгое время на это смотрели сквозь пальцы - это было хоть какое-то обучение врачей на фоне катастрофического отставания качества учебников и знаний в то время. Однако со временем практики стали совершенно жуткими - например, знаменитые "брендированные рецепты" - когда врач выписывал рецепт на особом бланке, по которому потом ему капала премия "("бонусы") от фармкомпаний. Тогда были введены ряд правил ограничения медрепов и их полномочий - и было адское возмущение со стороны фармы.