Петер Хандке
Песнь о детстве

два рода перевода в одном ритме

[das Kind = сын]

Когда сын был сын,
его руки болтались,
ручей казался рекой,
река — потоком,
эта лужа — морем.

Когда сын был сын,
он не знал, что он сын,
всё в мире имело душу,
а все души были одной.

Когда сын был сын,
он делал, что взбредет в голову,
думал о том о сем,
сидел скрестив ноги,
не выносил покоя,
не приглаживал волосы,
заметив фотоаппарат.

Когда сын был сын,
то было время вопросов:
Почему я — это я, а не ты?
Почему я здесь, а не там?
Где начало времени и конец пространству?
Не сон ли лишь жизнь под солнцем?
Не есть ли всё то, что я вижу и слышу,
Лишь видимость мира перед миром.
Неужели есть зло, и люди
в самом деле могут быть злыми?
Как может быть, чтобы я, который я,
не был я, перед тем как быть,
и что однажды я, который я,
буду тем, кто уже не я?

Когда сын был сын,
он плевался от гороха, капусты, каш,
презирал шпинат,
а теперь ест это по своей воле.

Когда сын был сын,
то однажды проснулся в чужой постели,
теперь он в них частый гость.
Он встречал много красивых людей,
теперь почти никогда.
Он легко мог представить рай,
теперь гадает о нем.
Он и знать не знал о Ничто,
теперь в ужасе перед ним.

Когда сын был сын,
он весь уходил в игру,
так и теперь весь уходит в игру, если только это работа.

Когда сын был сын,
ему хватало хлеба и яблок,
так оно и теперь.

Когда сын был сын,
плоды, словно плоды, наполняли его ладонь,
это всё еще так,
от орехов язык был шершав,
это всё еще так,
на каждой горе
он мечтал о горе еще выше,
в каждом городе —
о городе еще больше,
и это всё еще так,
на верхушке дерева рвал вишни, как и теперь, в восторге от высоты,
стеснялся чужих,
это всё еще так,
ждал первый снег
и всё еще ждет.

Когда сын был сын,
он в дерево палку метнул как копье,
и оно до сих пор дрожит

[das Kind = дочь ]

Когда дочь была дочь,
ее руки болтались,
ручей казался рекой,
река — потоком,
эта лужа — морем.

Когда дочь была дочь,
она не знала, что она дочь,
всё в мире имело душу,
а все души были одной.

Когда дочь была дочь,
она делала, что взбредет в голову,
думала о том о сем,
сидела скрестив ноги,
не выносила покоя,
не приглаживала волосы,
заметив фотоаппарат.

Когда дочь была дочь,
то было время вопросов:
Почему я — это я, а не ты?
Почему я здесь, а не там?
Где начало времени и конец пространству?
Не сон ли лишь жизнь под солнцем?
Не есть ли всё то, что я вижу и слышу,
Лишь видимость мира перед миром.
Неужели есть зло, и люди
в самом деле могут быть злыми?
Как может быть, чтобы я, которая я,
не была я, перед тем как быть,
и что однажды я, которая я,
буду той, что уже не я?

Когда дочь была дочь,
она плевалась от гороха, капусты, каш,
презирала шпинат,
а теперь ест это по своей воле.

Когда дочь была дочь,
то однажды проснулась в чужой постели,
теперь же в них частый гость.
Она встречала много красивых людей,
теперь почти никогда.
Она легко представляла рай,
теперь гадает о нем.
Она не думала о Ничто,
теперь в ужасе перед ним.

Когда дочь была дочь,
он вся уходила в игру,
так и теперь вся уходит в игру, если только это работа.

Когда дочь была дочь,
ей хватало хлеба и яблок,
так оно и теперь.

Когда дочь была дочь,
плоды, словно плоды, наполняли ее ладонь,
это всё еще так,
от орехов язык был шершав,
это всё еще так,
на каждой горе
она мечтала о горе еще выше,
в каждом городе —
о городе еще больше,
и это всё еще так,
на верхушке дерева рвала вишни, как и теперь, в восторге от высоты,
стеснялась чужих,
это всё еще так,
ждала первый снег
и всё еще ждет.

Когда дочь была дочь,
она в дерево палку кинула как копье,
и оно до сих пор дрожит.

Мы собрали антологию современных поэтов, которых не стыдно читать

В ней имена смелых новаторов:

🔹 Сергей Плотов
🔹 Герман Лукомников
🔹 Ерог Зайцвé
🔹 Юлий Гуголев
🔹 Вадим Жук

Читайте на сайте и в семнадцатом номере «Новая газета. Журнал». Купить его можно в онлайн-магазине наших партнеров

👉 Не открылась ссылка? Читайте тут

верь:
короед —
кара дереву

что-то с чем-то
небо с облаками

Егор Зайцев: «Нужные слова находятся у тебя в голове»

Егор Зайцев (известный и под псевдонимом Ерог Зайцвé) — не только замечательный поэт, о книге которого мы год назад писали, не только большой знаток позднесоветского андеграунда, но ещё переводчик немецкой поэзии. Об этой роли с ним поговорил журналист Даниил Липатов: может ли переводчик не только сохранить, но и улучшить интонацию или звучание оригинального текста? как понять, что перевод удачный? поменялся ли рынок с 2022 года и что его ждёт в ближайшие годы? зачем переводчики вообще этим занимаются?

вот он я — в артикуляции