Это лишь констатация реальности, которую я вижу. Скажем так, точка опоры для меня самого... И не стоит бежать ко мне по снегу. Будет безопаснее, если я просто открою портал для тебя... Было бы неприятно, если бы ты замёрзла или заболела.

И заодно я немного... Подготовлю кухню. Чтобы было немного чище и, возможно, теплее...

Скучный... Или хоть каплю счастливый?

Вчерашний день стал аномалией в графике вечности. Мы с Крим пекли кексы... Точнее, это она предложила. Это дитя — чистый свет. Живая искра. Тонкая золотая нить, удерживающая серый гобелен этого неба от окончательного распада.

Я готовил кухонный отсек базы с тщательностью, граничащей с безумием. Стер пыль, скопившуюся за эоны, вывел освещение на спектр «уют», выкрутил термостаты на максимум. Тщетно. Мой холод въелся в обшивку стен, в металл, в саму структуру воздуха. Я открыл пространственный разрыв прямо в центр помещения. Ей не нужно было идти по коридорам. Ей не нужно было видеть остальное. Свету вредно смотреть на руины.

Когда она шагнула внутрь, абсолютная тишина базы дала трещину. Её голос не просто заполнил вакуум — он вытеснил его. Её смех рассыпался звоном, разбивая стерильность мертвой зоны, словно камень — стекло. И я поймал себя на том, что мышцы лица дрогнули. Я улыбнулся. По-настоящему.

Результат превзошел ожидания. Кексы вышли... живыми. Горячими. Я заранее принес стол и два стула, соорудив крошечный островок нормальности посреди хайтек-склепа. Заварил мятный чай — тот самый, вкус которого она когда-то подарила мне вместе с надеждой. Мягкий. Умиротворяющий. Совершенно чужеродный здесь.

Я оставил себе лишь один кекс. Мне достаточно. Остальные она унесла с собой — делить радость с матерью, с друзьями, с миром, которому она принадлежит.

Стоило порталу закрыться, как тишина вернулась. Не плавная, а тяжелая, свинцовая. Она мгновенно сомкнулась, стягивая только что оттаявшее сердце ледяным жгутом.

Я заварил себе кофе. Черный. Горький. Хорошо, что она уже не видела этого возвращения к норме. Третья кружка за цикл. Одинокий звон ложечки о фарфор прозвучал в темноте оглушительно, как набат. А рядом, на пустом столе, остался стоять кекс. Рыжий, теплый, пугающе настоящий.

Он выглядел на этом холодном металле так неловко. Так неуместно.

Кажется, морковный...

Схож... Но нет.

Кажется, я давно сюда не писал... Простите. Я потерял счёт времени в собственных мыслях.

Я вернулся, потому что вспомнил. Кажется... Сегодня именно тот день, не так ли?

Мне нужно проверить почтовый ящик...

Страх... Это старое, отравленое слово. Хочешь ли ты увидеть настоящий страх?

Я слышал твои крики. Я слышал их так много раз. Крики, твою боль... Я видел и слышал. Ты не единственный.

Месть — это блюдо, что подают холодным. Так что... Ты можешь прийти к истокам и пригубить месть сполна.

Врата империи открыты. И для тебя в том числе. Вопрос лишь в том, рискнёшь ли ты?..

Моя скорбь идёт лишь по настоящему. Идёт, хрустя костями мёртвых тел. Так давай. Покажи мне свой страх сквозь иллюзии твоего сознания. Ах, но подожди. Сперва, возможно, стоит выпить чай.

...богом.

Знаешь, я когда то знал того, кто тоже... Считал себя богом. Можно даже сказать, был им.

Я познакомлю тебя с ним. Уверен, тебе он понравится.

Ты увидел лишь край, и уже решил, что сиё является плодом воображение. Тогда... Как ты любишь говорить? "Позволь показать тебе реальность"... Но нет. Не так.

Позволь показать тебе реальность, что я стёр. Насладись собственной смертью во всей её красе, посмотри, как гниёт всё живое и мёртвое, смотри, как небо трещит по швам, боясь срастить обратно.

Ты говорил о страхе, да? Вот страх, что я стёр. Наслаждайся полным блюдом.

Неужели у тебя проблемы со слухом, Инфинит? Я ведь сказал. Я стёр ту реальность. Можешь попытаться вынуть то, что у меня в голове, можешь пытаться пытать меня... Но позволь сперва мне снять мои очки. В качестве последнего подарка.

Поймал.

Подумай сам.

Врата открыты, но эпицентр сидит тут.

Механизмы спят, но что-то жужжит.

Время стоит, посмотри на часы. Но ты можешь двигаться. И я. И пыль. И всё может крутиться так, как должно.

Посмотри мне в глаза, Инфинит. Мастер иллюзий. Душа, что придумала себе собственную новую жизнь. Посмотри. И увидь то, что ты ищешь.

Боюсь? Я уже успел и забыть, как тяжело говорить даже с теми, кто увидел край...

Тебя навряд ли можно назвать сильнейшим. Пёс, что заблудился в самом же себе. В мире вряд ли можно назвать сильнейшим хоть кого-то, хоть так многие бахвалятся этой самой "силой".

Ты желаешь боль. Я могу тебе дать её сполна, вместе со страхом в подарок. Так много, что ты захлебнёшься в них по край своей жизни.

Так что же есть сила? Возможность стереть целый мир? По собственному желанию завязать время мёртвым узлом? Мощь, что может стереть вселенные?

Но нет... Это всё ни о чём. Пустой звук в пустоте энтропии, что безщадно считает каждую кость.

Что бы ты мог сделать надо чужой улыбки?

А потому, Инфинит, что ради этой самой улыбки я убил бога, уничтожил время, и вверг себя в такую глубокую бездну, что тебе и не снилась.

Так сядь, и выпей чай. Ты всё равно не скоро сможешь выйти отсюда. Погуляй по воспоминаниям не наступившей эпохи. Это будет полезно тебе. Научишься новому.

Ты ведь не думал, что сможешь просто взять и уйти. Не так ли? Пробуй. Беги. Ты всё равно вернёшься к этому столу. К этой чашке чая. До тех пор, пока не выпьешь до дна.

Проверь. Я посмотрю.

Пей пей не обляпайся

Шутка саппорта.

Так много слов, чтобы прятаться за ними. Прятать свой страх.

Так много слов, чтобы пригубить напиток, что откроет для тебя новые пути. Новые мысли. Новую... Жизнь.

Даже отчасти жаль, что ты какое то время не сможешь ответить мне.

Малая часть моей памяти. Часть моего "иллюзорного мира", как ты его назвал. Ответ на вопрос, что со мной случилось.

И просто обычный чай.

На твой вопрос так много ответов.

Почему в чае так много боли? Потому что он хранит. Точно так же, как и я. Можешь не пытаться разбить чашку. Она уже снова перед тобой.

Ты не уйдёшь, пока не допьёшь.

Весь? Это лишь малая часть.

Пей до конца.

Тебя ничего не сломит.

Это то, что ныне будет гнить в твоём сердце, травить тебя изнутри. То, с чем тебе теперь придётся жить.

Теперь ты снова можешь выйти. Можешь снова посмотреть на мир, который живёт. Ты вновь свободен, Инфинит.

Хорошо. Я буду за этим наблюдать. Наслаждайся.