📱

🔪

Майкл просыпается медленно.
сначала - ощущение дороги: монотонное покачивание, редкие толчки на стыках асфальта. потом - запах. едкий, химический, не его.
он пытается вдохнуть глубже, закашливается и понимает, что не может пошевелиться.
руки стянуты за спиной, запястья ноют. ноги тоже связаны. рот заклеен плотным куском малярного скотча, в горле пересохло, дыхание становится тяжелым.
он дергается и только тогда осознает странное положение своего тела.
парень сидит на переднем пассажирском сиденье, но его голова - гудящая так, будто били тяжелым предметом - лежит на чьих-то коленях.

—тише, тише. — спокойно говорит голос сверху. —не надо так резко. ты ведь, считай, почти умер.
Майкл вздрагивает, а затем замирает. собеседник посмеивается.
голос его молодой. почти дружелюбный.
Стивенс ощущает чужие пальцы. они не гладят, нет. просто лежат у него на виске, как будто фиксируют, не давая поднять голову.
—знаешь, — продолжает водитель —люди всегда думают, что такие вещи случаются с кем-то другим. с глупыми, с теми, кто сам виноват.
Курт усмехается, держит паузу.
—а потом оказывается, что ты просто случайно сел не в то такси.
Майкл смотрит вверх настолько, насколько может. камера. на окне напротив еще одна. маленькая, почти незаметная. красный огонек мигает равномерно.

—я Курт, кстати. мир Курта 96 — смеется водитель и делает неоднозначный жест руками. что-то в роде «йоу». затем возвращает их в прежнее положение.
—можно было бы познакомиться при других обстоятельствах, но.. — он пожимает плечами, и голова Майкла едва заметно сдвигается. —так даже честнее.
Майкл издает глухой звук сквозь ленту. Курт бросает на него быстрый взгляд - не злой. скорее.. оценивающий.
—ага. я знаю. ты хочешь кричать, спрашивать, почему. — он чуть наклоняется. —но мне всегда казалось, что слова переоценены.
машина сворачивает. за окном мелькают редкие фонари, Стивенс видит только пустоту.

—мы с тобой похожи. — внезапно говорит Курт, уже тише. —правда никто не верит, когда я так говорю.
он убирает руку, но Майкл не осмеливается попытаться поднять голову.
—ты ведь тоже все время был один, да? не потому что ты плохой. а потому что.. неудобный. слишком странный. не такой, каким тебя ождали увидеть.
Майкл моргает чаще. Сердце колотится где-то в горле. его тошнит. то ли укачивает, то ли его чем-то накачали, то ли стресс.
—люди смотрят сквозь таких, как мы. а потом удивляются, когда мы начинаем делать что-то, лишь бы нас заметили. — Курт хмыкает. Майкл видит эту полуулыбку, слегка повернув голову, открывая обзор на таксиста снизу вверх.
тот выпрямляется, вздохнув, кладет руку на волосы Майкла. почти невесомо, но достаточно, чтобы напомнить: контроля предостаточно.
—не переживай. я не наврежу тебе. наоборот. — пауза. —я просто хочу, чтобы ты понял.

машина едет дальше.
камеры мигают.
а Майкл понимает самое страшное:
он не просто жертва. а Курт уверен, что Стивенс на его стороне - просто еще не согласился вслух.

машина съезжает на обочину неожиданно мягко.
Курт глушит двигатель. музыка обрывается и тишина тут же становится плотной, давящей, будто заполняет салон до краев.
Майкл напрягается всем телом. он не знает, что будет дальше, и это неизвестное пугает сильнее всего.
красный огонек камеры все еще мигает, притягивая взгляд. Курт смотрит на него несколько секунд, будто взвешивает что-то внутри, затем впервые за долгое время достает телефон и выключает стрим.
вздох.
—кажется, стримы перестают играть роль, пока ты здесь. —Канкл слабо усмехается. —пусть это будет только между нами.
Майкл чувствует, что его больше не держат. осторожно, боязливо он приподнимается - никакой реакции. тогда выпрямляется полностью, сразу прижимаясь спиной к двери, и впервые может нормально рассмотреть своего похитителя.
Курт разворачивается к нему. лицом к лицу. улыбается - и Майкл инстинктивно жмется сильнее, будто дверь может защитить.
Канкл подается ближе, всего на пару сантиметров, склоняет голову.
—я хочу, чтобы ты остался.

он тянется к скотчу на губах Майкла и медленно поддевает край - не срывая, лишь освобождая достаточно, чтобы можно было вдохнуть глубже. воздух режет легкие. пересохшие бледные губы Майкл тут же облизывает. грудь его вздымается чаще, но во взгляде нет привычного животного ужаса - скорее настороженность, почти болезненная концентрация.
—тише. — приторно тянет Курт. —я рядом.
он приближается еще. ладонь ложится на щеку Стивенса, поглаживая. движение могло бы показаться нежным, если бы не обстоятельства. пальцы скользят ниже, на шею, замирают в опасной близости от сонной артерии.
Майкл вздрагивает. плечи каменеют. он пытается отстраниться, но теснота салона ломает любое движение - попытки выходят слабыми, почти беспомощными.
Курт опускается ниже и быстро развязывает веревки на его запястьях. пальцы ловкие, уверенные - он делает это не впервые. свобода приходит слишком резко и потому пугает.
Майкл прижимает руки к себе - не от слабости, от расчета. он чувствует силу собственных ладоней. этого хватит. хватило бы.
он знает, куда бить.
знает, как ломается дыхание, если надавить правильно. как быстро гаснет взгляд, если не медлить. в голове вспыхивает сухая, почти техническая последовательность - без эмоций, без крови, просто действие за действием.
"сейчас" - подсказывает что-то холодное внутри. пока он близко. пока не ждет.
Курт улыбается. спокойно, уверенно, будто чувствует, что время на его стороне.
и Майкл вдруг понимает: он не боится, что не справится. он боится, что справится слишком легко.
одна часть поддалкивает на попытку освободиться. другая молчит.
и дело не в Курте.
дело в том, что будет после. в тишине, которая останется внутри.
он медлит. эта секунда тянется дольше, чем должна.
Когда Курт снова подаётся ближе, Майкл толкает его в грудь - неловко, слабо. Почти как компромисс между тем, что мог бы сделать, и тем, что пока еще выбирает не делать.
—знаю. — шепчет Курт. —ты просто не привык, когда к тебе относятся по-настоящему.

он сокращает дистанцию все сильнее. слишком близко. Майкл отворачивается, но Курт ловит это движение свободной рукой, грубо сжимая подбородок и поворачивая лицо обратно к себе.

—мы особенные, — выдыхает он почти в губы Майкла. вторит это в который раз. —нас никто не выбирал. поэтому мы выбираем друг друга.
скотч, слабо, но все еще держит губы, мешая словам. хотя они определенно кривятся в подобии отвращения. Курт задерживает на этом взгляд и чувствует удовлетворение. тихое, безумное, неправильное.
он наклоняется и быстро, почти нервно, напористо касается губ Майкла своими. сжимает их неумело, странно, кусает нижнюю, тянет.
Майкл вздрагивает и снова пытается оттолкнуть его.
пальцы Курта на шее в ответ сжимаются сильнее.

—мы можем начать иначе. — добавляет он, отстраняясь лишь на сантиметр. —медленно. без крика. без них.
снаружи проезжает машина. свет фар скользит по салону и тут же исчезает. в этот момент глаза таксиста будто сверкают вовсе не от света.
Майкл сидит, тяжело дыша. руки свободны, но тело все еще заперто.

Курт отстраняется первым. не резко, не с раздражением. скорее так, будто решение уже принято и обсуждению не подлежит. ладонь с шеи исчезает, давление пропадает, но ощущение пальцев остается - фантомное, липкое.
—подумай. — спокойно говорит он, возвращаясь на водительское сиденье. —я никуда не спешу.
двигатель заводится снова.
машина медленно трогается с места, вливаясь обратно в дорогу, будто остановки и не было. однако в каком направлении они едут - известно лишь Курту.

〝beside.°•ᥫ᭡

он не знает почему позвонил ему глубокой ночью. почему попросил приехать. почему молчал, когда они стояли лицом к лицу, отводя глаза. и почему в итоге сел в эту машину.

Джонатан замечает, что придорожные фонари редеют, а вскоре и вовсе пропадают. в салоне пахнет старой обивкой, пылью и нагретым пластиком. но это лишь на первый взгляд.
глубже ощущаются слабые ноты кофе, мускуса. совсем рядом легкий ветерок из приоткрытого окна разносит запах одеколона. сочетание свежести и чистоты с древесными откликами.
и это кажется безумно близким. будто именно так пахнет место, где тебя не трогают, и где ты, почему-то, не против остаться.
в салоне темно, из радио льются совсем тихие звуки песни и Байерс не может сказать что это, потому что не слушает. все его внимание сейчас на другом.
он смотрит в окно и думает, что слишком часто живет так: не называет, не спрашивает напрямую. он привык быть тем, кто наблюдает. камера между ним и миром - это безопасная дистанция. ты смотришь, но тебя не трогают. ты фиксируешь, но не участвуешь.
он вспоминает, как всю жизнь чувствовал себя лишним. не трагично, нет. скорее..тихо. как будто мир шел на полшага впереди, а он все время догонял, стараясь не шуметь. даже сейчас он сидит, крепко скрестив руки на груди, вжавшись в дверь, стараясь занимать меньше места. привычка быть удобным.
он думает о том, как странно устроено спокойствие. его не узнаéшь сразу - сначала ждешь подвоха. Джонатан ловит себя на том, что все еще прислушивается к себе. к телу, к воздуху, будто вот-вот что-то щелкнет и момент рассыпется. он слишком привык к тревоге, чтобы доверять тишине без проверки.
мысли текут медленно, вязко. он вспоминает, как часто жил «потом». потом станет легче. потом будет безопасно. потом можно будет выдохнуть. это «потом» всегда отодвигалось, как горизонт: сколько ни иди - оно все дальше. и сейчас впервые возникает ощущение, что, возможно, он ошибался. что «потом» - это не точка, а редкое состояние. короткое. хрупкое.
он думает, что, может быть, счастье - это не вспышка и не катарсис. а момент, в котором ты не хочешь никуда уходить. не потому что страшно, а потому что..не нужно.

машина останавливается, двигатель глушится и лишь тогда Джонатан может услышать что-то кроме своих мыслей.
легкий ветер, колышащий траву, сверчки. соседняя дверь открывается, водитель покидает свое место и Байерс следует за ним.
запахи сменяются резко. теперь в нос бьет сырая земля и холодная зелень. в этом запахе есть ночная влага, тихая свежесть и что-то пустое, спокойное.

он опирается о капот. металл еще немного теплый. вокруг поле, кажущееся бескрайним. оно пугает своей неизвестностью и убаюкивает размеренностью. Джо поднимает голову. небо пустое, будто от и до покрытое темным полотном. Джонатан думает, что в такие моменты обычно чувствует одиночество острее всего. но сейчас все иначе.

и тут он ощущает контрастное тепло. не сразу понимает откуда. просто в какой-то момент рядом появляется движение, осторожное, почти невесомое. чужая ладонь ложится рядом с его рукой, еле касаясь, боясь спугнуть или помешать. и этого достаточно, чтобы дыхание сбилось.
только тогда он действительно чувствует его - тепло плеча, тихое шуршание одежды и волос. они сидят близко, так, как сидят не из вежливости, а потому что иначе не хочется.
пальцы находят его сами, не торопясь. касание мягкое, уверенное, без попытки удержать. большой палец едва задевает костяшку, словно проверяет реальность момента. Джонатан не отдергивает руку. не напрягается. он просто позволяет этому быть.
—спасибо.. — совсем тихо говорит Джо, посмотрев на Стива впервые за эту ночь.
он думает, что Харрингтон слишком заботливый для человека, которого всю жизнь считали поверхностным. слишком настоящий для ярлыков. Джонатану кажется, что если бы он сделал фотографию сейчас, то это был бы не человек рядом. это было бы чувство. и он не знает, как его проявлять.

и он снова уходит дальше в мысли. теперь о будущем. о переезде, о долге перед семьей, о том, что он всегда выбирал ответственность, даже когда она ломала что-то внутри. и вдруг впервые за долгое время появляется осознание, от которого становится страшно:
а если я хочу остаться?
не в городе. не в этом поле.
рядом.
и он улыбается, мягко. самому себе и пустоте вдали. и Стив замечает это, улыбается тоже.
—лучше? — произносит осторожно и ловит нежный взгляд Джонатана.
—лучше — кивает Байерс и отступает от машины.
его полшага к Харрингтону говорят без слов. Стив делает остальные сам, пока не оказывается близко настолько, чтобы слышать чужое дыхание, чтобы чувствовать тепло тела напротив. Джонатан прикрывает глаза и склоняется так, чтобы их лбы соприкасались. Стив кладет ладонь ему на щеку, гладит большим пальцем медленно. отстраняется на долю секунды, чтобы коснуться губами, опаляя кожу под челкой.

и этот момент значит все. это то, что случается, когда все уже хорошо. то, в чем он всегда нуждался.

когда они садятся обратно в машину, Джонатан по привычке ждет, что мысли снова начнут гудеть.
но они не возвращаются.
нет внутреннего разбора, нет попытки просчитать. есть только родное тепло рядом и дорога впереди.

и он вдруг понимает - он больше не думает.

он просто есть.

(*´-`)