Сегодня расскажем вам о том, как дизельная станция 1912 года стала главным арт-пространством Центральной Азии.
В сентябре в Ташкенте открылся Центр современного искусства (CCA Tashkent) - первая постоянная институция такого рода в Узбекистане и крупнейшая в регионе!
Здание построено в 1912 году по проекту архитектора Вильгельма Хайнцельмана и изначально служило трамвайным депо, а позже дизельной электростанцией, питавшей первую трамвайную линию города. Реконструкцией занималось французское бюро Studio KO, известное умением работать с историческим контекстом без пафоса и реплик.
Получилось красиво, футуристично и удобно. Бывшее пространство дизельной станции - это высокий промышленный объём с оригинальной кирпичной кладкой и верхним светом. Studio KO сравнивают его с «базиликой» и собственным аналогом Turbine Hall в Tate Modern: монументальные пропорции сохранены, технические коммуникации намеренно оставлены открытыми.
Посетитель входит через бывшее административное здание, затем по винтовой лестнице спускается под землю, проходит через тёмный металлический тоннель и попадает в главный зал. Контраст низкого тёмного пространства и светлого объёма работает как театральный приём.
Кирпич соседствует с металлическими панелями, терраццо - с деревом. Новые объёмы облицованы крупным гравием местного происхождения с глянцевой отделкой. Кстати, это сознательный контраст с исторической кладкой, без попытки мимикрии.
Завершает маршрут открытый двор, смоделированный как «современная версия традиционной махалли»: с рестораном, мастерской и молитвенной комнатой. Стены двора также отделаны тёмным гравием, чтобы не конкурировать с двумя кирпичными корпусами.
Первая выставка состоится уже со дня на день. Работы будут представлены в диалоге с архитектурной памятью здания: темы духовности, материальной трансформации и того, как пространство движения (депо) становится пространством мысли.
Перед нами отличный пример того, как промышленное наследие не «облагораживают», а переосмысляют с уважением к материалу и без страха быть непонятыми.
В сентябре в Ташкенте открылся Центр современного искусства (CCA Tashkent) - первая постоянная институция такого рода в Узбекистане и крупнейшая в регионе!
Здание построено в 1912 году по проекту архитектора Вильгельма Хайнцельмана и изначально служило трамвайным депо, а позже дизельной электростанцией, питавшей первую трамвайную линию города. Реконструкцией занималось французское бюро Studio KO, известное умением работать с историческим контекстом без пафоса и реплик.
Получилось красиво, футуристично и удобно. Бывшее пространство дизельной станции - это высокий промышленный объём с оригинальной кирпичной кладкой и верхним светом. Studio KO сравнивают его с «базиликой» и собственным аналогом Turbine Hall в Tate Modern: монументальные пропорции сохранены, технические коммуникации намеренно оставлены открытыми.
Посетитель входит через бывшее административное здание, затем по винтовой лестнице спускается под землю, проходит через тёмный металлический тоннель и попадает в главный зал. Контраст низкого тёмного пространства и светлого объёма работает как театральный приём.
Кирпич соседствует с металлическими панелями, терраццо - с деревом. Новые объёмы облицованы крупным гравием местного происхождения с глянцевой отделкой. Кстати, это сознательный контраст с исторической кладкой, без попытки мимикрии.
Завершает маршрут открытый двор, смоделированный как «современная версия традиционной махалли»: с рестораном, мастерской и молитвенной комнатой. Стены двора также отделаны тёмным гравием, чтобы не конкурировать с двумя кирпичными корпусами.
Первая выставка состоится уже со дня на день. Работы будут представлены в диалоге с архитектурной памятью здания: темы духовности, материальной трансформации и того, как пространство движения (депо) становится пространством мысли.
Перед нами отличный пример того, как промышленное наследие не «облагораживают», а переосмысляют с уважением к материалу и без страха быть непонятыми.
👍4❤🔥2🎉2🤩2👌1
Сейчас в Париже активно строят большое метрокольцо на периферии, чтобы разгрузить центральную часть города. Проект называется Grand Paris Express, и соединить его должны к 2030 году. По своей сути это копия московского БКЛ, но с местными нюансами: старые линии - это закопанный трамвай с частыми станциями и короткими составами, а тут уже привычный для нас тип метро со станциями раз в 1-2 км и длинными платформами .
Но сейчас хочется поговорить не о поездах или пересадках, а о дизайне. Французы, как известно, в плане красоты и функциональности на транспорте одни из лучших в мире, и тут они тоже постарались. Так, архитектура каждой станции индивидуальная и опирается на уникальные черты района, плюс прилегающие площади проектировали одновременно со станциями по единым дизайн-принципам. Первый подход нам знаком, но вот проекты благоустройства вокруг станций в Москве, Петербурге и других городах живут в отдельном мире.
В французском проекте удивительно проработаны мелочи и различные нюансы. Дизайн-код Grand Paris Express охватывает даже такие детали, как ящики для огнетушителей. Шрифты, закругления, места и высота размещения, толщина деталей - всё везде бьётся, от урны и билетного автомата до схем и указателей для эвакуации людей на колясках. В рамках этого проекта проработали 30 000 элементов! Словом, красота в деталях и французы это понимают.
P.S. На фото вестибюль Saint-Denis–Pleyel - тут будет огромный хаб, но пока запущена лишь одна линия метро, поэтому многие указатели временно пустые.
Но сейчас хочется поговорить не о поездах или пересадках, а о дизайне. Французы, как известно, в плане красоты и функциональности на транспорте одни из лучших в мире, и тут они тоже постарались. Так, архитектура каждой станции индивидуальная и опирается на уникальные черты района, плюс прилегающие площади проектировали одновременно со станциями по единым дизайн-принципам. Первый подход нам знаком, но вот проекты благоустройства вокруг станций в Москве, Петербурге и других городах живут в отдельном мире.
В французском проекте удивительно проработаны мелочи и различные нюансы. Дизайн-код Grand Paris Express охватывает даже такие детали, как ящики для огнетушителей. Шрифты, закругления, места и высота размещения, толщина деталей - всё везде бьётся, от урны и билетного автомата до схем и указателей для эвакуации людей на колясках. В рамках этого проекта проработали 30 000 элементов! Словом, красота в деталях и французы это понимают.
P.S. На фото вестибюль Saint-Denis–Pleyel - тут будет огромный хаб, но пока запущена лишь одна линия метро, поэтому многие указатели временно пустые.
👍7🤩4❤🔥3👏1
Жить у воды, гулять вдоль неё, плавать по ней, да просто пить кофе с видом на воду - это прекрасно! И здорово, когда вода есть не где-то вдали, а прямо у вашего подъезда. Поэтому городские каналы, которые рыли совсем не для этого в прошлом, идеально дополнили собой современные города.
Но даже очень хорошую идею легко можно испортить. И Дубай это прекрасно доказывает. Вместо общественного блага прямо вдоль улиц, тут создали воду на заднем дворе частных домов. И если Амстердам - это идеальный город для велосипедов и пешеходов, то тут полностью проавтомобильная среда, где даже до соседа придётся ехать с крюком в километры.
Амстердамские каналы - это не «фишка для туристов», а инженерная необходимость, ставшая архитектурой. Система из четырёх концентрических полуколец - Сингел, Херенграхт, Кейзерсграхт и Принсенграхт, была прорыта в XVII веке, в золотой век Нидерландов. Главной функцией была мелиорация: город стоит ниже уровня моря, и без осушения торфяников строить было просто негде.
Побочным эффектом стало то, что мы теперь называем «амстердамским образом жизни». Каналы с самого начала были общественными пространствами: по ним перевозили товары, вдоль них строили дома, через них перекидывали мосты (сегодня их больше 1500). Вода не была спрятана за заборами. Она стала осью, вокруг которой организована вся городская жизнь.
Сегодня Амстердам - объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, и не только за архитектуру. Это образец «крупномасштабного городского планирования», который до XIX века служил эталоном для городов по всему миру. Но главное - это работает до сих пор: по каналам плавают, вдоль них гуляют, на них живут (плавучие дома - это не экзотика, а обычная практика).
Что мы видим в Дубае? Dubai Water Canal - это 12 километров воды, прорезающие район Джумейра, Al Safa и Al Wasl. Формально всё то же самое: вода, набережные, мосты, даже водные такси. Но ощущение совершенно другое.
Канал здесь отнюдь не инфраструктура, а инструмент для повышения стоимости недвижимости. За три года цены на жильё вдоль канала выросли на 58% - с 2 261 до 3 563 дирхамов за квадратный метр. 70% жилого фонда района всё ещё строится, и инвесторы покупают «на ранней стадии». Forbes пишет о «структурной нехватке предложения».
То есть вода в Дубае каналы - не общественное благо, а фильтр для доступа. Ты платишь за вид на воду, за близость к воде, за «водный образ жизни». Это продукт, упакованный в урбанистическую обёртку.
Разница не в том, что Дубай «плохой», а Амстердам «хороший». Разница в логике создания.
Амстердамские каналы рыли потому, что иначе было не выжить. Дубайский канал построили потому, что это выгодно. Первое порождает город, второе только продукт.
И когда кто-то говорит «хочу жить как в Амстердаме», важно понимать: «как в Амстердаме» - это не просто вода под окнами. Это вода, которая принадлежит всем, к которой можно подойти с любой стороны, по которой можно плыть не потому, что ты купил билет на туристический катер, а потому что это часть городской инфраструктуры.
Дубай строит красиво. Но он строит для. Амстердам строил вместе. Разница лишь в том, кому принадлежит берег.
Но даже очень хорошую идею легко можно испортить. И Дубай это прекрасно доказывает. Вместо общественного блага прямо вдоль улиц, тут создали воду на заднем дворе частных домов. И если Амстердам - это идеальный город для велосипедов и пешеходов, то тут полностью проавтомобильная среда, где даже до соседа придётся ехать с крюком в километры.
Амстердамские каналы - это не «фишка для туристов», а инженерная необходимость, ставшая архитектурой. Система из четырёх концентрических полуколец - Сингел, Херенграхт, Кейзерсграхт и Принсенграхт, была прорыта в XVII веке, в золотой век Нидерландов. Главной функцией была мелиорация: город стоит ниже уровня моря, и без осушения торфяников строить было просто негде.
Побочным эффектом стало то, что мы теперь называем «амстердамским образом жизни». Каналы с самого начала были общественными пространствами: по ним перевозили товары, вдоль них строили дома, через них перекидывали мосты (сегодня их больше 1500). Вода не была спрятана за заборами. Она стала осью, вокруг которой организована вся городская жизнь.
Сегодня Амстердам - объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, и не только за архитектуру. Это образец «крупномасштабного городского планирования», который до XIX века служил эталоном для городов по всему миру. Но главное - это работает до сих пор: по каналам плавают, вдоль них гуляют, на них живут (плавучие дома - это не экзотика, а обычная практика).
Что мы видим в Дубае? Dubai Water Canal - это 12 километров воды, прорезающие район Джумейра, Al Safa и Al Wasl. Формально всё то же самое: вода, набережные, мосты, даже водные такси. Но ощущение совершенно другое.
Канал здесь отнюдь не инфраструктура, а инструмент для повышения стоимости недвижимости. За три года цены на жильё вдоль канала выросли на 58% - с 2 261 до 3 563 дирхамов за квадратный метр. 70% жилого фонда района всё ещё строится, и инвесторы покупают «на ранней стадии». Forbes пишет о «структурной нехватке предложения».
То есть вода в Дубае каналы - не общественное благо, а фильтр для доступа. Ты платишь за вид на воду, за близость к воде, за «водный образ жизни». Это продукт, упакованный в урбанистическую обёртку.
Разница не в том, что Дубай «плохой», а Амстердам «хороший». Разница в логике создания.
Амстердамские каналы рыли потому, что иначе было не выжить. Дубайский канал построили потому, что это выгодно. Первое порождает город, второе только продукт.
И когда кто-то говорит «хочу жить как в Амстердаме», важно понимать: «как в Амстердаме» - это не просто вода под окнами. Это вода, которая принадлежит всем, к которой можно подойти с любой стороны, по которой можно плыть не потому, что ты купил билет на туристический катер, а потому что это часть городской инфраструктуры.
Дубай строит красиво. Но он строит для. Амстердам строил вместе. Разница лишь в том, кому принадлежит берег.
❤🔥6👍3👏1💯1
Город-губка, или как спасают города от потопов.
Взгляните на первое фото - это площадь в центре Амстердама до работ. По нашим меркам тут уже всё хорошо, но голландцы не просто так считаются лучшими городскими инженерами. Они постоянно пытаются сделать ещё лучше и адаптировать город к новым реалиям.
На втором фото и далее - новый вид того же места, появился мини-парк. Собственно здесь та самая зелёная инфраструктура города и концепция города-губки во всей красе.
В городе стало максимально много водопроницаемых покрытий, чтобы вода уходила в землю сама. Во время особо сильного дождя подключается ливнёвка и резервуары: для быстрого сбора воды под путями появились водосборники на 583 000 литров из так называемой каменной ваты. Во время дождя вода направляется в них, вата почти мгновенно впитывает её, предотвращая перегрузку ливнёвки, а уже затем излишек воды уходит в грунт за 2-3 дня. На случай засухи уже есть система капельного полива с отдельными резервуарами, которые опять же наполняются во время дождя.
Вот такая умная инфраструктура городов 21 века. Получается и спасти ноги людей от луж, и дать тень в жару, и сделать воздух чище, и дать новые общественные пространства. И это лишь точечный проект большой климатической стратегии Амстердама до 2050 года.
Главная цель - к 2050 году сделать город полностью «климатически адаптивным» и климатически нейтральным, то есть без выбросов CO₂. Это не просто лозунг, а обязывающий документ, под который город закладывает конкретные механизмы.
Далее, отказ от природного газа: к 2040 году газ должен быть полностью выведен из использования, а к 2030-му 80% энергии домохозяйств будут приходиться на солнце и ветер. Это меняет саму логику городской инфраструктуры: вместо централизованного сжигания газа появляются тепловые сети, солнечные панели на крышах, электрификация транспорта.
И это как раз то, что вы видите на фото. Амстердам целенаправленно встраивает природу в городскую ткань: деревья и растения охлаждают город в жару и впитывают ливневые стоки, а при проектировании новых районов заранее закладываются пространства для воды и зелени . Концепция «города-губки» здесь не метафора, а планировочный принцип.
К 2030 году потребление первичных материалов должно сократиться на 50%. Город перестраивает систему обращения с отходами: пищевые и садовые отходы собираются отдельно, из мусора делают новые материалы. Это тоже часть климатической стратегии, потому что производство материалов -это энергия и выбросы.
То, что начиналось как точечный проект RESILIO на 10 000 м² социального жилья, выросло до 45 000 м² сине-зелёных крыш по всему городу . Каждая такая крыша - это «плоская дождевая бочка» с умным клапаном, подключённым к прогнозу погоды: перед штормом вода спускается, во время дождя резервуар наполняется, а в засуху растения постепенно забирают влагу. Исследования показали, что в отдельных районах такие крыши могут снизить риск подтоплений у канализационных колодцев более чем на 60%.
Амстердам задаёт планку, но и он не застрахован от компромиссов. Именно поэтому их опыт ценен не как готовый ответ, а как честный процесс: сначала умные крыши и водопроницаемые площади, и только потом большой разговор о том, как не потерять это всё в гонке за квадратными метрами.
Взгляните на первое фото - это площадь в центре Амстердама до работ. По нашим меркам тут уже всё хорошо, но голландцы не просто так считаются лучшими городскими инженерами. Они постоянно пытаются сделать ещё лучше и адаптировать город к новым реалиям.
На втором фото и далее - новый вид того же места, появился мини-парк. Собственно здесь та самая зелёная инфраструктура города и концепция города-губки во всей красе.
В городе стало максимально много водопроницаемых покрытий, чтобы вода уходила в землю сама. Во время особо сильного дождя подключается ливнёвка и резервуары: для быстрого сбора воды под путями появились водосборники на 583 000 литров из так называемой каменной ваты. Во время дождя вода направляется в них, вата почти мгновенно впитывает её, предотвращая перегрузку ливнёвки, а уже затем излишек воды уходит в грунт за 2-3 дня. На случай засухи уже есть система капельного полива с отдельными резервуарами, которые опять же наполняются во время дождя.
Вот такая умная инфраструктура городов 21 века. Получается и спасти ноги людей от луж, и дать тень в жару, и сделать воздух чище, и дать новые общественные пространства. И это лишь точечный проект большой климатической стратегии Амстердама до 2050 года.
Главная цель - к 2050 году сделать город полностью «климатически адаптивным» и климатически нейтральным, то есть без выбросов CO₂. Это не просто лозунг, а обязывающий документ, под который город закладывает конкретные механизмы.
Далее, отказ от природного газа: к 2040 году газ должен быть полностью выведен из использования, а к 2030-му 80% энергии домохозяйств будут приходиться на солнце и ветер. Это меняет саму логику городской инфраструктуры: вместо централизованного сжигания газа появляются тепловые сети, солнечные панели на крышах, электрификация транспорта.
И это как раз то, что вы видите на фото. Амстердам целенаправленно встраивает природу в городскую ткань: деревья и растения охлаждают город в жару и впитывают ливневые стоки, а при проектировании новых районов заранее закладываются пространства для воды и зелени . Концепция «города-губки» здесь не метафора, а планировочный принцип.
К 2030 году потребление первичных материалов должно сократиться на 50%. Город перестраивает систему обращения с отходами: пищевые и садовые отходы собираются отдельно, из мусора делают новые материалы. Это тоже часть климатической стратегии, потому что производство материалов -это энергия и выбросы.
То, что начиналось как точечный проект RESILIO на 10 000 м² социального жилья, выросло до 45 000 м² сине-зелёных крыш по всему городу . Каждая такая крыша - это «плоская дождевая бочка» с умным клапаном, подключённым к прогнозу погоды: перед штормом вода спускается, во время дождя резервуар наполняется, а в засуху растения постепенно забирают влагу. Исследования показали, что в отдельных районах такие крыши могут снизить риск подтоплений у канализационных колодцев более чем на 60%.
Амстердам задаёт планку, но и он не застрахован от компромиссов. Именно поэтому их опыт ценен не как готовый ответ, а как честный процесс: сначала умные крыши и водопроницаемые площади, и только потом большой разговор о том, как не потерять это всё в гонке за квадратными метрами.
💯5❤🔥3👍1👏1
Лучший офис года по версии International Architecture Awards, 2025–26 в Москве.
В августе International Architecture Awards назвала лучшие здания 2025–26. Премию с 2004 года вручают Музей архитектуры и дизайна Чикагский Атенеум и Европейский центр архитектуры.
В номинации «Офисные здания» победил московский бизнес-центр «Таллер» по проекту бюро Сергея Чобана.
Здание находится на Павелецкой площади. Объём - два 12-этажных корпуса на общем стилобате, ~54 тыс. кв. м, 198 офисов и 88 машиномест.
Фасады очень интересные. Судите сами. Нижние этажи облицованы тёмно-красным клинкером в память о фабричном прошлом района, а верхние сплошь стекло и пилоны из кортена. Чем выше, тем больше в фасаде неба и башни как будто растворяются в воздухе.
Любопытная деталь. На месте бывшей градирни, по историческим чертежам, воссоздана водонапорная башня. Она встроена в новый фасад как напоминание об индустриальном прошлом участка.
Примечательны и технологии - здание сертифицировано как Cloud Ready Building, включает дата-центр уровня Tier III (140 стоек, 1 МВт) и это первый такой офис в Москве.
Кстати, из России в списке оказались десять работ: от театра Камала в Казани до Пермской художественной галереи. «Таллер» среди них - это единственное построенное здание в Москве.
Для Сергея Чобана это ещё одна крупная победа: его бюро уже не первый раз отмечают на международной арене, и «Таллер» продолжает линию на диалог новой архитектуры с исторической средой города.
В августе International Architecture Awards назвала лучшие здания 2025–26. Премию с 2004 года вручают Музей архитектуры и дизайна Чикагский Атенеум и Европейский центр архитектуры.
В номинации «Офисные здания» победил московский бизнес-центр «Таллер» по проекту бюро Сергея Чобана.
Здание находится на Павелецкой площади. Объём - два 12-этажных корпуса на общем стилобате, ~54 тыс. кв. м, 198 офисов и 88 машиномест.
Фасады очень интересные. Судите сами. Нижние этажи облицованы тёмно-красным клинкером в память о фабричном прошлом района, а верхние сплошь стекло и пилоны из кортена. Чем выше, тем больше в фасаде неба и башни как будто растворяются в воздухе.
Любопытная деталь. На месте бывшей градирни, по историческим чертежам, воссоздана водонапорная башня. Она встроена в новый фасад как напоминание об индустриальном прошлом участка.
Примечательны и технологии - здание сертифицировано как Cloud Ready Building, включает дата-центр уровня Tier III (140 стоек, 1 МВт) и это первый такой офис в Москве.
Кстати, из России в списке оказались десять работ: от театра Камала в Казани до Пермской художественной галереи. «Таллер» среди них - это единственное построенное здание в Москве.
Для Сергея Чобана это ещё одна крупная победа: его бюро уже не первый раз отмечают на международной арене, и «Таллер» продолжает линию на диалог новой архитектуры с исторической средой города.
❤🔥4🤩1💯1
Дом с башней на Пяти углах в Петербурге: неоклассицизм Лишневского и тень Микеланджело.
На перекрёстке Загородного, Рубинштейна, Ломоносова и Разъезжей стоит здание, которое невозможно не заметить. Его двухъярусная угловая башня с пятью окнами-люкарнами царит над перекрёстком и служит ориентиром в городском пространстве.
До 1913 года здесь стоял скромный трёхэтажный дом купцов Лапиных, торговавших хлебом и сбитнем. В нём размещался пансион Бенецкого, где преподавал юный Некрасов. Затем участок выкупил антиквар Шнеер-Залман Иофф, пригласивший архитектора Александра Лишневского. Всего за год на месте особняка вырос монументальный доходный дом в духе неоклассицизма с элементами модерна.
Лишневский выстроил композицию по принципу функционального зонирования.
Первые два этажа отведены под торговлю. Их отделка подчёркнуто скромна: большие витринные окна разделены гранитными простенками, плиты серого гранита декорируют кирпичную кладку.
Верхние три этажа - это «особая постройка». Здесь начинается театр декора. Венецианские окна третьего этажа обрамлены кариатидами, поддерживающими ложные балконы следующего яруса.
·Четвёртый этаж несёт треугольные сандрики с рельефными изображениями птиц. Над эркерами размещены кадуцеи Гермеса, увитые змеями, - символ торговли и путешествий.
Особого внимания заслуживает скульптурное убранство. В четырёх фронтонах размещены возлежащие женские фигуры, опирающиеся на вазы. Искусствоведы прямо проводят параллель с аллегорией «Ночь» с надгробия Медичи во Флоренции работы Микеланджело. Скульптор Павел Игнатьев, реставрировавший декор, отмечал его «откровенную театральность» . Весь декор выполнен из искусственного камня: цемента с мраморной крошкой.
Венчает композицию двухъярусная башня с куполом, колоннами, балясинами и пятью декоративными вазами по периметру. Её силуэт перекликается с колокольней Владимирского собора в перспективе Загородного.
Не менее интересен овальный внутренний двор. Уникальный для Петербурга. Историк искусства Александр Степанов писал, что Лишневский превратил небо над двором в «зеркальный омут, по которому скользят облака». Окна обеих лестниц, парадной и чёрной, выведены в это овальное пространство.
Этот дом - красноречивый пример того, как исторический контекст (пять улиц) и функция (торговля внизу, жильё вверху) формируют пластику фасада, а классические формы свободно переосмысляются в духе маньеризма.
На перекрёстке Загородного, Рубинштейна, Ломоносова и Разъезжей стоит здание, которое невозможно не заметить. Его двухъярусная угловая башня с пятью окнами-люкарнами царит над перекрёстком и служит ориентиром в городском пространстве.
До 1913 года здесь стоял скромный трёхэтажный дом купцов Лапиных, торговавших хлебом и сбитнем. В нём размещался пансион Бенецкого, где преподавал юный Некрасов. Затем участок выкупил антиквар Шнеер-Залман Иофф, пригласивший архитектора Александра Лишневского. Всего за год на месте особняка вырос монументальный доходный дом в духе неоклассицизма с элементами модерна.
Лишневский выстроил композицию по принципу функционального зонирования.
Первые два этажа отведены под торговлю. Их отделка подчёркнуто скромна: большие витринные окна разделены гранитными простенками, плиты серого гранита декорируют кирпичную кладку.
Верхние три этажа - это «особая постройка». Здесь начинается театр декора. Венецианские окна третьего этажа обрамлены кариатидами, поддерживающими ложные балконы следующего яруса.
·Четвёртый этаж несёт треугольные сандрики с рельефными изображениями птиц. Над эркерами размещены кадуцеи Гермеса, увитые змеями, - символ торговли и путешествий.
Особого внимания заслуживает скульптурное убранство. В четырёх фронтонах размещены возлежащие женские фигуры, опирающиеся на вазы. Искусствоведы прямо проводят параллель с аллегорией «Ночь» с надгробия Медичи во Флоренции работы Микеланджело. Скульптор Павел Игнатьев, реставрировавший декор, отмечал его «откровенную театральность» . Весь декор выполнен из искусственного камня: цемента с мраморной крошкой.
Венчает композицию двухъярусная башня с куполом, колоннами, балясинами и пятью декоративными вазами по периметру. Её силуэт перекликается с колокольней Владимирского собора в перспективе Загородного.
Не менее интересен овальный внутренний двор. Уникальный для Петербурга. Историк искусства Александр Степанов писал, что Лишневский превратил небо над двором в «зеркальный омут, по которому скользят облака». Окна обеих лестниц, парадной и чёрной, выведены в это овальное пространство.
Этот дом - красноречивый пример того, как исторический контекст (пять улиц) и функция (торговля внизу, жильё вверху) формируют пластику фасада, а классические формы свободно переосмысляются в духе маньеризма.
❤🔥5🤩2👍1👏1👌1