Еще нѣсколько «дописанныхъ лимериковъ».

***
Что подѣлать? Москва испоганена
Сатанинскою злобой Собянина.
Скоро мраморной плиткой
Облицуютъ — со скидкой! —
Незадачливаго москвитянина.

***
Мы не звѣри, мы мирные котики,
Мы играемъ въ кинжалы и дротики.
Вотъ воинственный котъ
Въ мечъ играетъ и дротъ,
Потому ѣстъ онъ шпроты, не шпротики.

***
Кумовство, воровство милліардами,
И вокругъ террористы съ петардами.
Но тарелку севрюги
Не дадимъ Кали-югѣ!
Встанемъ грудью — съ усами, кокардами.

#carmina #sales

Въ общемъ-то, со вполнѣ обоснованной теоріей, что филологи-классики меньше подвержены политическимъ маразмамъ, въ XXI вѣкѣ можно разстаться. Думаю, правда, что за приступами средневѣковаго пуританства не можетъ не послѣдовать однажды ренессанса. Этотъ политическій discourse скоро, конечно, побѣдитъ въ массахъ, но потомъ будетъ какъ въ томъ анекдотѣ про монаховъ — «Тамъ было celebrate, а не celibate!»

https://t.iss.one/parakharatteintonomisma/667

#despicate

Небезполезная петиція. Рядъ моихъ знакомыхъ можетъ лишиться заработка.

Интересоваться слѣдуетъ интереснымъ: завтра открытіе московской Листвы, безусловно, знаковаго въ будущемъ мѣста. Всѣхъ, кто еще сомнѣватся, призываю отбросить предубѣжденія «идеологическія» — у двуглаваго орла головы смотрятъ вправо и влѣво, а сердце одно (и если въ политикѣ это не такъ, то въ интеллектуальной средѣ до опредѣленнаго момента должно быть такъ). Меня, увы, на открытіи по причинѣ отъѣзда не будетъ.

P.S. глубокоуважаемый И.В.Ж. теперь антрепренеръ въ нарождающейся лавкѣ — если вамъ есть, что предложить, то обращайтесь.

Заработалъ важный и необходимый проектъ, въ которомъ в.п.с. имѣетъ удовольствіе участвовать — Гуманитарное бюро, посредствомъ котораго можетъ быть выполнено любое необходимое заказчику гуманитарное изслѣдованіе. Подробно въ замѣткѣ Петра Котрелева, основателя: https://www.facebook.com/petr.kotrelev/posts/2624573490979497

Распространяйте!

Дорогая Ча-ща, увы, почила въ Бозѣ, на прощаніе выпустивъ (къ сожалѣнію, только въ электронномъ видѣ) послѣдній, пятый, «Ишь» (и выложивъ въ открытый доступъ всѣ книги и журналы — простите, но безъ «Ботаники Аида»). Въ этомъ траурномъ и эфемерномъ «Ишѣ» отъ меня рецензія на замѣчательный сборникъ А. Ю. Кокотова «Паскалевы заботы» и семь собственныхъ новыхъ стихотвореній.

P.S. въ «Ишѣ» второмъ сумбурная замѣтка о «Письмахъ сестры» Галковскаго, а въ третьемъ ругалъ скучнѣйшую «Землю» Елизарова, которую всѣ хвалили (даже тѣ, кто все обычно ругаетъ) и чѣмъ-то денежнымъ, слышалъ, наградили (пишу, чтобы не пропало, и чтобы самому не забыть).

Цвѣтная вклейка: сижу въ горахъ, перечитываю Лолиту.

Очень сильное, подавляющее, непреодолѣнное – и угрожающее остаться непреодолѣннымъ, вліяніе ранняго («Сестра моя – жизнь») Пастернака. Мандельштамъ и Пастернакъ – тираны, они изъ-подъ своего вліянія отпускаютъ молодыхъ поэтовъ съ величайшимъ трудомъ. Мнѣ кажется, что пора [нрзбр] изъ этой темницы. Неточная риѳма, б[ыть] м[ожетъ], и обоснована въ этихъ стихахъ, но мнѣ она мѣшаетъ воспринимать стихотвореніе; впрочемъ – это дѣло вкуса. Риѳма М., хоть и обоснованная нечеткостью міроощущенія, иногда производитъ впечатлѣніе вычурности, преднамѣренности. Многое въ стихахъ заэстетизировано. Хочется опрощенія сложной, метафорической (слишкомъ) поэтики автора.

Тарковскій, конечно, очень правъ о Б.П. и О.М. (сейчасъ сюда слѣдуетъ добавить Бродскаго, замѣтно перекрывшаго обоихъ) — и, кажется, единственный безукоризненный своего времени поэтъ. (Это я впервые читаю стихи Меламеда, набрелъ на его Ж.Ж., оттуда какъ разъ замѣчательныя воспоминанія объ А. Т.)

Еще о Меламедѣ: читалъ посмертное полное (предположительно) собраніе — удивительный процессъ становленія: постепенное движеніе отъ экзальтированной нечеткости формъ и мыслей (съ очень сильными прозрѣніями, обиліе снѣга и вообще общій тонъ напоминалъ Поплавскаго, котораго М. врядъ ли читалъ въ то время) къ крѣпкой зрѣлости и, наконецъ, къ какой-то практически неземной силѣ: человѣкъ умиралъ 15 лѣтъ (sic!) послѣ травмы позвоночника, и вмѣстѣ съ простотой и ясностью въ позднихъ стихахъ есть сила почти потусторонняя, признакъ поэзіи геніальной. Въ концѣ тоже есть, хотя нечастые, формальныя огрѣхи, но встрѣчаются вещи и совершенныя, а это въ нашъ вѣкъ стоитъ дороже, чѣмъ и сто, и двѣсти лѣтъ тому назадъ. Я очень рѣдко плачу надъ стихами, но вчера ночью, читая позднее, плакалъ, и было бы стыдно не плакать.

Очень интересный каналъ моего друга Петра Котрелева — приматологiя, глоттогенезъ и общiя разсужденiя о наукѣ.

https://t.iss.one/themainquestionintheworld

Нѣчто таинственное произойдетъ въ пятницу въ московской «Листвѣ».

Не попасться въ описываемую ловушку иной разъ, конечно, очень сложно. Но, мнѣ кажется, что, перенимая все перечисленное въ постѣ Марка, государство никогда вполнѣ не возьмется за «историческую Россію» — у нихъ полная генетическая несовмѣстимость и несоотвѣтсвіе въ интеллектуальныхъ ресурсахъ, не сдюжатъ умишкомъ. Идеологія Р.Ф. — это отсутсвіе идеологіи, отсутствіе ясныхъ высказываній, отказъ отъ принятія позиціи и рѣшеній. Такова же идеологія и современнаго россіянина — идеологія не-идеологіи, жизнь «себѣ на умѣ». Поэтому, думаю, за нашу интеллектуальную обособленность можно не безпокоиться — никому, ну вотъ совершенно никому нѣтъ до этого никакого дѣла. Сиди, воздѣлывай свой садъ, по возможности, на сажень въ годъ, подвигая оградку — пока силъ хватитъ.

P.S. совершенно согласенъ съ мыслью объ остротѣ и проницательности высказываній Никитина и, навѣрное, иногда Кашина, равно какъ и съ тѣмъ, какое эстетическое отторженіе зачастую вызываетъ форма этихъ высказываній.

Кстати, ничего таинственнаго не оказалось. Очень интеллигентный и скромный Лукояновъ прочелъ скромную лекцiю о скромномъ сербскомъ модернистѣ. А шелъ я на карликовъ и бородатыхъ женщинъ!

Продолжая: вотъ, выпустили книжку съ «литературными масками», это, получается, 3-й томъ собранія. Вживѣ я всего этого не засталъ, но журналъ одной такой маски, «Ирины Перетцъ», уморителенъ и теперь: https://irina-perets.livejournal.com

Буду читать въ московской «Листвѣ» въ эту пятницу.

В пятницу, 2 октября, в Листве выступит с лекцией Александр Саньков — поэт и внештатный сотрудник «Чёрной сотни», работавший над «Русским комиксом» и «Зарубежной Россией». Он расскажет публике об истории европейской стихотворной традиции и объяснит, почему нужно бояться и любить поэзию.

Саньков принципиально использует дореформенную орфографию — его стихи, которые можно найти в Листве, издаются именно в традиционном русском правописании.

Слово лектору: «Поэзія прошлаго была разной, но въ той или иной степени стремилась къ формальному совершенству. Поэзія сочетала въ себѣ божественное и низкое, поэзія была по-разному организована метрически и стилистически — въ Античности, въ Средніе вѣка, Новое время. Однѣ эпохи долго наслѣдывали и умножали наслѣдство — иныя разрушали построенное въ мгновеніе ока. Поэтамъ являлись серафимы, поэты пили чай вприкуску.

Постараясь въ общихъ чертахъ прослѣдить вышеописанныя измѣненія, мы поговоримъ о томъ, почему все еще слѣдуетъ бояться поэзіи, и почему ее все-таки легко любить».

Поэт и есть Ушедший в Лес, поэт выявляет превосходство мира муз над миром техники, он помогает человеку вернуться к самому себе — так говорится в последней переведенной на русский язык книге Юнгера. Ждём вас в Листве в пятницу, в 19:00 — слушать о Слове! Билеты через таймпад: https://lavka-listva-msk.timepad.ru/event/1444186/

Високосный годъ, чего тутъ еще ждать.

https://t.iss.one/BeregTime/1021

Все-таки русской современной культурѣ очень не хватаетъ не-демократизированной элиты (хоть въ какомъ-то количествѣ, доходящемъ до процента). Это касается и школы, и взрослыхъ людей какъ ея слѣдствія — молчу про политику, но про культурыхъ дѣятелей все то же самое, даже и самыхъ молодыхъ и «прогрессивныхъ», конечно. Вотъ писалъ т.н. Сема Штапскій: «Мы всегда (и порою очень долго), задравъ штаны, бѣжимъ за европейскимъ комсомоломъ. Даже когда этотъ комсомолъ давно передвигается въ инвалидныхъ коляскахъ или лежитъ на кладбищѣ». А тутъ тебѣ и популярные кокошники, и пиксельный фольклоръ, и mumble rap, и чего еще только нѣтъ.

Сидя на полу, размышляя о современныхъ россійскихъ вѣяньяхъ.