Однажды мы болтали со Славой Цукерманом о том, что если бы у нас была рок-группа, то мы назвали бы ее
«Братья Свидригайловы»
Из-за любви к Достоевскому.

В другой раз увлеченно обсуждали идею снять фильм-рэйв на территории заброшенной и не отреставрированной Новой Голландии, еще до того, как ее отремонтировали и превратили в культурный кластер и общественное пространство.

Слава обожал белые ночи и мечтал последние 10 лет своей жизни снова приехать в Санкт-Петербург, чтобы увидеть их. Мы пытались устроить его приезд, но, увы, ничего не получилось. Ни культурные институции, ни государственные учреждения не спешили помочь нам организовать этот приезд. Возникали проблемы то с приглашением, то с визой, то с паспортом. Потом –пандемия и тд. и т.п.

Но мы все равно часто общались, строили разные планы и с глубоким уважением и бесконечной любовью относились к искусству друг друга, которое нас соединяло через океан.

Каждая наша встреча и разговор были переполнены креативными идеями, которыми мы щедро делились и горячо обсуждали, будто все возможно и впереди бесконечно долгая жизнь.

Большинство наших фантастических бесед можно найти в книге «Реаниматор культового кино» :

https://ast.ru/book/reanimator-kultovogo-kino-848132/

Этого интервью нет в книге «Реаниматор культового кино», в которой Слава Цукерман – один из главных героев.

https://www.kinopoisk.ru/media/article/4006571/

ЖИДКОЕ НЕБО НАД ГУДЗОНОМ
ВОСПОМИНАНИЯ АВТОРА ФИЛЬМА «ЖИДКОЕ НЕБО»
О ФИЛЬМЕ «МОСКВА НА ГУДЗОНЕ»

Предлагаем вашему вниманию эксклюзивный материал о том, как культовый режиссёр Слава Цукерман попал в эпизод классического фильма о русской эмиграции в Америке режиссера Пола Мазурски с Робином Уильямсом в главной роли.

Памяти друга.

⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️

Особую, культовую популярность приобретают арт-объекты, которые, будучи на первый взгляд лаконичными и однозначными, собирают в себе максимальный набор значений, выражающиx свою эпоху. Мне кажется, вопросы, вроде: «Что это - один из первых примеров соцромантизма в цифровой ипостаси или синтез манга и соц-арта?» – не правомочны, когда речь идет о таких картинах, как «Сaлют!». Противопоставляемые понятия начинают звучать как синонимы, ибо все они равноценно применимы в данном случае. Ностальгия и ирония, стилизация и романтика, отсылки к вроде бы далеким друг от друга первоисточникам, таким как ар-деко и манга, соцреализм и компьютерная графика – все это органически сливается здесь. В этом, мне кажется, и заключается главное достоинство «Салюта», источник его беспримерной популярности. 

Слава Цукерман, режиссер и автор фильма «Жидкое небо» о картине арт-группы Doping pong «Салют!».

Самая печальная тихая новость недели (громкие я тут не обсуждаю) - умер Вячеслав Цукерман. Его обычно считают автором одного фильма, и это можно понять, «Liquid Sky» действительно монументален. На мой взгляд, никакой анализ перестроечной чернухи про неформальную молодёжь невозможен без этого ярчайшего примера и прямого аналога. И дело тут не только в прямом влиянии эстетики этого фильма на Цоя и Гурьянова. Похоже сама ситуация столкновения советского шестидесятника с богемой нового поколения порождает схожий результат, просто Цукерман прошёл по пути Соловьёва и Кулиша немного раньше и в другой стране. Более раскованной.

Но тут возникает другой вопрос, насколько правомерно относить Цукермана к шестидесятникам? В СССР он был явно маргинализирован, благодаря характерной фамилии. Но я уже выкладывал два любительских фильма его авторства и они были по настоящему советские. Узнав новость о смерти я ещё раз пересмотрел «Весну», в этот раз в оптимальном доступном качестве и с авторскими субтитрами на английском. Выкладываю и эту версию, она прекрасна. Повторяю всё, что писал про фильм в прошлый раз, но слегка меняю оценку. Сейчас уже могу с уверенностью сказать, что это лучший известный мне советский любительский фильм из шестидесятых. Раньше я колебался и ставил его в первую пятёрку. Теперь колебаний больше нет. Отличный пример того, как живую и провокационную историю можно рассказать визуальными намёками, способными проскочить мимо самых внимательных цензоров. Всё очевидно, но резать нечего, не запрещать же Ваньку-Встаньку на экране.

Благодаря успеху фильма, собравшему международные призы, Цукерман смог поступить во ВГИК и поучиться у самого Кулешова. Для большого кино у него по прежнему были некоторые проблемы с фамилией, но его берут на телевидение и в «Центрнаучфильм», что тоже оставалось довольно маргинальной частью советской культуры. Уже не чистая любительская самодеятельность, но всё равно, прикладное кино. К сожалению тут опять возникает белое пятно, никто до сих пор не оцифровал «Поэзию рабочего удара» и «Рождение нового бетона». Доступен только последний фильм, снятый им перед эмиграцией. И он просто невероятен.

На самом деле я слегка удивлён тому, что всплыла явно советская копия. Сам Цукерман в известном интервью Мишенину рассказал про этот фильм следующее: «В последней из моих короткометражек играл две роли Иннокентий Смоктуновский. Этот фильм был запрещен цензурой. Мне его удалось вывезти, когда мы с женой эмигрировали, и премьера его состоялась на лос-анджелесском международном кинофестивале». И я ни капли не удивлюсь, если этот фильм реально запретили. Он очень лихой и совершенно неожиданный.

Интеллигент шестидесятник, в исполнении Смоктуновского, находится под сильным давлением со стороны начальства и должен до утра принять некое решение. Никакой конкретики не приводится, но очевидно что начальство партийное и что подчинение его требованиям будет подлостью. Уже неплохо. Когда герой приходит домой, его встречает демонический допельгангер и начинает искушать философией детерминизма в крайне циничном и конформистском варианте. С другим актёром эта структура могла бы развалиться, но Смоктуновский в принципе не умел плохо играть. А тут у него возникла такая редкая возможность включить беса. Его Двойник реально инфернален и за их спором следить очень интересно. Важно отметить, это не просто спектакль с статичной камерой и раздвоенным актёром, Цукерман выдал максимум доступных ему технических трюков. Панорама города и толпы под музыку, абстрактное движение света фар от машин в темноте, оптические трюки, отражающие внутреннее смятение героя - в ход идёт всё. Более того, изначально очень рискованная концепция с советским чёртом, искушающим слиянием с коллективом, дополнена совсем самоубийственной линией с висящей на стене иконой. Формально в этой линии фильма речь идёт о изначальном конформизме героя, следующего моде своего поколения. Но второе дно тут уже совсем очевидно.

Изумительные короткометражки. Каждая по своему. Всё таки он был реально ярким режиссёром.

Верю весне (1962)
Ночь на размышление (1972)