Случалось, что к прошлым 8 марта я рассказывал об удивительных судьбах женщин в истории идей.

Признаться, до сих пор не без трепета вспоминаю вехи из биографий Кристины Пизанской и Ханны Арендт. Их имена, пожалуй, глубоко осели в памяти и от года к году, проходя через разные препятствия на собственном пути, я только укрепляюсь в уважении к ним. В горизонте моего опыта это те истории, где моего воображения недостаточно, чтобы "представить себя на их месте", и я могу только подобрать созвучные, но не идентичные аналогии из других хорошо известных сюжетов. Например, о Карле Ясперсе, который сохранил верность принципам гуманизма и отказался вступать в какие-либо нацистские союзы наперекор давлению, что оказывалось на него.

Сегодня я хочу не занырнуть в глубину веков, а рассказать о малознакомых русскоязычной аудитории перипетиях в современной герменевтике. Да-да, герменевтика продолжает жить и эволюционировать. Там ставятся новые проблемы, разрабатываются новые, реагирующие на актуальные события подходы. И большой вклад делают женщины.

Сегодня герменевтический и философский пантеон заселен очень разными людьми. Сама герменевтика далеко ушла от теории чтения и филологии. Сейчас обсуждают возможность понимания, природу свидетельств, роль справедливости, тему солидарности при истолковании текстов в контексте мира, где у людей разный доступ к языку и публичности.

На пересечении герменевтики, критической теории и политической философии творит Джорджия Уорнке (Georgia Warnke). Одна из ее ранних работ посвящена Гадамеру. В сочинении Уорнке показывает, что интерпретация важна не только для комментариев к классических текстам, так как интерпретационные сдвиги значимы для оснований, из которых мы исходим при разговоре о справедливости, демократии и общественном разногласии. Она связывает понимание с диалогом, взаимным обучением и совместной выработкой общего мира. Более консервативная оптика в герменевтике держится установки, что истолкование обращается к предписаниям, то есть применяет готовые правила.

Этот почти идеологический фундамент продолжает расшатывать Миранда Фрикер (Miranda Fricker). Она различает два вида эпистемической несправедливости: свидетельскую и герменевтическую. Первая возникает тогда, когда словам человека доверяют меньше из-за предрассудков. Вторая — когда у общества просто недостаточно понятий и концептов для распознания и осмысления чужого опыта. Она артикулирует проблему выбора, скрывающуюся за обезличенными публичными реакциями: кому дают право быть услышанным и понятым. Тем самым указывая, что герменевтика не ограничивается задачей правильного истолкования.

Разговор о герменевтике, как Вы можете заметить, поворачивается в сторону исторически и социально расположенного понимания. Вклад сюда делает еще одна фигура — Линда Мартин Алькофф (Linda Martín Alcoff). Она как раз добавляет темы социального положения, идентичности и воплощенного опыта. Ее работы — о знании, идентичности и власти. В них она рассуждает о нейтральности понимания, подводя нас к мысли, что понимание едва ли может быть таким. Интерпретативный горизонт всегда учитывает, кому приписывают эпистемическое доверие, кто высказывается и откуда, наконец, кто имеет право говорить за других.

Так герменевтика, казалось бы, являющаяся классической дисциплиной со своими канонами и стандартами, преображается. Благодаря новым интеллектуальных усилиям, поискам сами каноны начинают говорить иначе, побуждая видеть за абстракцией понимания и истолкования больше "человеческого", которое норовит раствориться во множестве собирательных имен.