Так все-таки Дерипаска делает это ради людей или ради бизнеса?Неверная постановка вопроса. Потому что одно совершенно не исключает другого.

Возьмём больницу. Там лечит людей? Да. Улучшает качество жизни города? Да. Помогает РУСАЛу удерживать сотрудников? Тоже да. Улучшает отношения компании с регионом? Безусловно. Улучшает репутацию? Конечно.
Так чем тогда является эта больница - благотворительностью или инвестицией?

Одновременно и тем, и другим. И в этом, пожалуй, заключается самая важная часть модели, которую много лет выстраивал в своих городах РУСАЛ.

Социальные инвестиции можно условно разделить на несколько уровней.
Первый - непосредственная польза людям.
Второй - удержание кадров.
Третий - развитие местной экономики.
Четвёртый - снижение социальных рисков вокруг предприятий.
Пятый - отношения с регионами и государством.

А теперь вернёмся к тому, с чего начали эту серию. К «Центру женского счастья». За слегка комичным названием скрывается довольно серьёзный эксперимент.
Раньше промышленник рассуждал примерно так: как удержать металлурга? Дадим ему хорошую зарплату. Потом дадим квартиру. Следующий уровень: а почему его семья вообще должна хотеть жить здесь? И тут зарплаты металлурга уже недостаточно. Нужна больница. Нужна школа. Нужен спорт. Нужны хорошие места для детей. Нужна городская жизнь.
И второму взрослому в семье нужна возможность реализовать себя независимо от завода.

Так единицей кадровой политики становится уже не работник. Ею становится семья. Именно поэтому история «женского счастья» на самом деле не столько про женщин. И даже не столько про счастье. Она про один из главных вопросов российской промышленности: как сделать так, чтобы талантливый человек не только приехал работать на современный завод в Сибири или Хакасии - но и захотел прожить рядом с ним следующие двадцать лет?

Если ответ на этот вопрос найден, выигрывает завод. Но что гораздо важнее - выигрывают люди, которые может быть вообще никогда на этом заводе не работали, но живут в этом городе. И, самое главное, они будут создавать семьи, рожать детей, учиться, работать, самореализовываться, любить. Вообщем жить, а не существовать.

Для тех, кто не знает: алюминий производят из глинозема и большого количества электроэнергии. Глинозем добывают из бокситов и нефелиновых руд. Ну, а электроэнергия поступает на заводы прямо с ГЭС.

В середине 90-х Олег Дерипаска возглавил Саяногорский алюминиевый завод, а затем создал группу «Сибирский алюминий» в которую вошел и завод и несколько глиноземных предприятий.

В феврале 2000 года, когда Роман Абрамович купил Красноярский и Братский алюминиевый заводы, он узнал, что без глиноземных активов Дерипаски и производимого ими сырья его заводы просто встанут. А запустить их заново будет дороже, чем построить новые. Так появился Русал.

Запасы бокситов в России конечно есть, но из-за невысокого качества руд и их глубокого залегания разрабатывается лишь несколько месторождений. А вот в Африке….

РУСАЛ пришел в Гвинею около четверти века назад. Сегодня компания работает сразу на трех крупных площадках: «Бокситы Киндии», боксито-глиноземный комплекс «Фригия» и Диан-Диан.

На корпоративных презентациях карта Диан-Диан это огромное пятно бокситов. Одно из крупнейших месторождений в мире. Но если приехать в Гвинею, бизнес выглядит конечно иначе.

Сначала появляется дорога. Потом мост. Железнодорожная ветка, причал, жилье. Рабочие места. Медицинский центр. Люди, которых нужно учить работать на сложном производстве. И только тогда становится понятно, что такое настоящий долгосрочный проект в Африке.

Представляем вашему вниманию Африканский дневник в трех частях.

Африканский дневник. Часть 1. Человек, который обеспечен работой на 190 лет

Представьте себе машиниста в Гвинее. Каждое утро он ведет свой состав с красной бокситовой рудой. Вокруг зеленые холмы, красная африканская земля и железная дорога, которой когда-то здесь просто не было.

Машинисту, допустим, 35 лет. А сырья в Диан-Диане - одном из крупнейших месторождений бокситов в мире - при нынешних масштабах потребления хватит для алюминиевых заводов Сибири примерно на 190 лет. Интересно получается: человек работает на проекте, конец которого не увидят даже его правнуки.

Инвестиции РУСАЛа в страну оцениваются примерно в $1,5 млрд. Потому что, чтобы вывезти миллион тонн руды, недостаточно добыть (купить) миллион тонн руды. Нужна железная дорога. Нужны мосты. Нужен порт. Нужны ремонтники, энергетики, инженеры, машинисты.

Вдруг оказывается, что добывающая компания строит вокруг месторождения целую экономику. И в этом принципиальное отличие от классической колониальной модели XIX–XX веков. Современная промышленность устроена сложнее.

РУСАЛу недостаточно просто добыть гвинейский боксит. Компании нужно, чтобы утром вышел на работу тот самый машинист. Чтобы дорога была исправна. Чтобы инженер умел обслуживать оборудование. Чтобы порт принимал суда. А значит, инвестировать приходится не только под землю. Но и во всё, что находится над ней.

И вот тогда, вслед за шахтерами и инженерами в этой истории неожиданно появляются врачи.

Об этом - во второй части нашего дневника.

Африканский дневник. Часть 2. Как рядом с бокситовым рудником появилась большая медицина

2014 год. Западная Африка. В Гвинее начинается эпидемия Эболы. И в какой-то момент для промышленной компании вопрос звучит уже совсем не по - корпоративному: что делать, если вокруг твоего предприятия распространяется смертельно опасная инфекция?

Можно конечно спрятаться за забором. А можно исходить из простой логики: предприятие не существует отдельно от города, в котором живут его сотрудники и их семьи. Так в Киндии появился Научный клинико-диагностический центр эпидемиологии и микробиологии, созданный при российском участии и вместе с гвинейской стороной.

А во Фригии на базе госпиталя РУСАЛа заработал многофункциональный медицинский центр для борьбы с инфекционными заболеваниями. Согласитесь, довольно необычная эволюция бизнеса. Сначала геологи ищут бокситы. Потом приезжают экскаваторы. За ними - строители и железнодорожники. А дальше рядом с промышленным объектом работают уже микробиологи и инфекционисты.

Это важная часть африканской модели РУСАЛа. Медицина ведь нужна не руде. Она нужна людям. И если собираешься работать в стране десятилетиями, невозможно относиться к территории вокруг предприятия как к временному лагерю. Работник после смены возвращается домой. Его ребенок идет по местной дороге. Его семья обращается к местным врачам. Завтра этот ребенок, возможно, сам станет инженером. Так промышленный проект постепенно обрастает социальной инфраструктурой, которую невозможно увидеть в строке «тонн добыто».

Именно здесь особенно хорошо заметна разница между двумя подходами к Африке. Старая колониальная экономика задавала вопрос: сколько отсюда можно забрать? Современный долгосрочный бизнес вынужден задавать другой: что здесь должно появиться, чтобы мы могли вместе работать следующие 20, 50, 100 лет?

Но медицина - это лишь часть истории. Есть место, где эта философия превращается уже непосредственно в экономику. Это Фригия. Там вместо простого вывоза бокситовой руды решили делать кое-что посложней.

И об этом - в заключительной части.

Африканский дневник. Часть 3. Почему просто добыть руду уже недостаточно

У боксита довольно скучная «внешность». Красно-коричневый камень. Но внутри него спрятана длинная цепочка денег. Можно добыть боксит и продать его. Можно превратить его в глинозем и получить продукт следующего передела. А потом из глинозема сделать алюминий. На каждом следующем этапе появляются новые технологии, специалисты и добавленная стоимость.

Колониальная экономика предпочитала оставлять первый этап Африке, а самые интересные - себе.

На Фригии логика другая. Здесь РУСАЛ не только добывает бокситы, но и перерабатывает их в глинозем. Это сегодня принципиальный для богатой ресурсами Африки вопрос. Он не в том, сколько руды лежит под землей, а какую и сколько экономики удастся построить над ней.

Гвинея обладает колоссальными запасами бокситов. И переход от простой добычи к переработке сырья внутри страны стал частью ее долгосрочной промышленной стратегии. РУСАЛ же фактически прошел этот путь раньше: добыча, переработка, железные дороги, мосты, портовая инфраструктура, жилье, медицина, обучение специалистов.

Конечно, Африка умеет проверять бизнес на прочность. В Нигерии алюминиевый завод ALSCON пришлось остановить на фоне хронических проблем с энергоснабжением. Хорошее напоминание о том, что купить промышленный актив намного проще, чем создать вокруг него устойчивую экономическую среду.

В Гвинее получилось иначе. РУСАЛ работает здесь около четверти века. За это время менялись правительства, случались кризисы и эпидемии. А по железной дороге продолжали идти составы. Именно этим долгосрочный инвестор отличается от охотника за ресурсами. Первый считает, сколько можно забрать сегодня. Второй - сколько придется построить, чтобы работать завтра.

И поэтому главный актив РУСАЛа в Гвинее — возможно, даже не гигантский Диан-Диан. Месторождение когда-нибудь закончится. А вот железная дорога останется. Мост останется. Медицинский центр останется. Компетенции людей останутся. То есть останется экономика, а не выжженная земля.

И вот тут смело можно сказать, что Русал сумел заместить историческую (колониальную) модель вывоза ресурсов и управления извне современной моделью долгосрочных инвестиций, локальных кадров и инфраструктуры.

Как говорят гвинейцы (на своем колониальном французском) autres temps, autres mœurs. Ждем, когда скажут (на русском): жизнь дана на добрые дела!

Похоже, что Олег Дерипаска возвращается в город, который когда-то едва не стал для него вторым Пикалево. По данным местных источников, его ждут в Краснотурьинске. Повод - новый проект на 4 млрд рублей.

Но интересна даже не сумма, а сама география. Краснотурьинск - тот самый Уральский моногородок, где больше 10 лет назад сокращения на Богословском алюминиевом заводе (достался Русалу от В.Вексельберга при слиянии с СУАЛом) грозили вылиться в серьезный социальный конфликт.

Тогда властям пришлось отдельно договариваться с Дерипаской о будущем города. С тех пор отношения явно прошли большой путь: Дерипаска вложился в инфраструктуру, в том числе построил медицинский центр.

А теперь вот новый миллиардный проект и возможный личный визит. Получается любопытная история длиной более 10 лет: от угрозы промышленного кризиса до новых инвестиций. Интересно, что же именно основатель Русала увидел сегодня в городе, который когда-то приходилось спасать?

Как узнаем - сразу расскажем!

У Олега Дерипаски появляется новый актив - люди, создающие технологии

На факультет искусственного интеллекта МГУ, созданный при поддержке фонда Олега Дерипаски «Вольное Дело», в этом году идет первый набор. И спрос получился вполне в духе нынешнего хайпа вокруг ИИ: конкурсе 127 человек на место.

Можно конечно посмотреть на это как на благотворительность миллиардера. А можно иначе. Дерипаска десятилетиями инвестировал в заводы, энергетику, машины и сырье. Теперь часть денег идет в инфраструктуру, которая производит совсем другой ресурс - людей, способных создавать технологии.

Новый факультет должен соединять образование, исследования и практическое применение ИИ. Поэтому, возможно, что через несколько лет одним из самых интересных активов экосистемы Дерипаски окажется тот, который нельзя поставить на баланс - несколько десятков очень хорошо обученных мозгов в год.

Десять детей, сгоревший дом, погибший на СВО муж, дочь, которую сбил пьяный водитель. Татьяна Хальзева из города Лальска Кировской области пережила столько, что хватило бы на несколько жизней. И никогда ни о чем не просила.

Сейчас для ее большой семьи фонд «Вольное дело» строит новый дом - там, где больше солнца и тепла. На Кубани, родине Олега Дерипаски. Пока дом существует только в чертежах, но под него куплен большой участок земли - 30 соток. А дети уже мечтают о переезде.

Эта история о том, как чудо происходит не само. Его делают люди, которым не все равно.

СОЛДАТ ПОГИБАЕТ ДВАЖДЫ
Первый раз, когда его убивают. Второй, когда его забывают. Эту народную мудрость часто повторяет Владимир Иванович Кондрашкин, отец Героя России, гвардии полковника Андрея Кондрашкина, погибшего 16 сентября 2023 года под Бахмутом. Чтобы понять, почему спустя почти три года после гибели сына, его стараниями в небольшом поселке Первомайском под Тамбовом создан Музей русского воина, нужно вернуться назад - в школьную тетрадь.
 
МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ РИСОВАЛ ПАРАШЮТЫ
Андрей Кондрашкин родился 23 июня 1979 года в посёлке Первомайский Тамбовской области. Обычная семья из небольшого посёлка: отец Владимир Иванович занимался сельским хозяйством, мать Нина Васильевна работала экономистом.
 
В семье Кондрашкиных хранится тетрадь Андрея ещё с первого класса. В ней мальчик печатными буквами выводил - "ВДВ". И рисовал парашюты. Андрей пришел к своей мечте, стал десантником. Вся его жизнь была связана с армией. Он прослужил 27 лет. Дочь Дарья позже скажет об ушедшем отце: прошёл девять войн, как девять жизней. Сам Андрей формулировал проще: моя профессия - защищать Родину.
 
ОТЕЦ АНДРЕЙ
У командиров бывают разные прозвища. Кондрашкина бойцы называли отец Андрей. Есть история, которая говорит о нём больше любых наград и званий. Он мог спросить солдата: какого цвета глаза у твоей мамы? И очень расстраивался, если тот не мог ответить. Зачем командиру такие вопросы? Потому что за формой он всегда видел человека. И напоминал: у каждого есть дом, где его ждут.
 
Дом был и у самого Андрея. Жена Дина. Дочери Дарья и Мария. Родители Владимир Иванович и Нина Васильевна. Сестра Ольга.
 
16 СЕНТЯБРЯ
16 сентября 2023 года гвардии полковник Андрей Кондрашкин погиб в бою, выполняя свой воинский долг в ходе СВО. Ему было 44 года. В январе 2024 года его семье вручили «Золотую Звезду» Героя России. Для миллионов людей за словами «Герой России» стоят подвиг и биография. А для близких – это отец, муж и сын, который никогда не вернётся домой.
 
Но тогда началась другая история - о том, как отец не позволил сыну погибнуть во второй раз. И о том, как личное горе стало общей памятью.
 
Продолжение в следующей части. 

ЧЕЛОВЕК ЗЕМЛИ
Владимир Иванович Кондрашкин - не военный. Он фермер. Более тридцати лет ведёт свое хозяйство в Первомайском Тамбовской области, создал крепкое сельхозпредприятие, даже избирался депутатом местного Совета.
 
В 2024 году Владимир Иванович стал первым Почётным гражданином округа и получил общественную медаль «Отец солдата». В апреле 2026 года - звание заслуженного работника сельского хозяйства РФ. Но есть звание, которое не упомянуто ни в одном указе. Он - Отец Героя России, награжденного посмертно. И за этим званием цена, которую не хотел бы платить ни один отец.
 
В годы Великой Отечественной во многих частях был свой сын полка. А сегодня у 56-го десантно-штурмового есть свой "отец полка" – Владимир Иванович Кондрашкин. Бойцы, которые служили под командованием его Андрея, давно стали ему родными. Он помогал им и при жизни сына. «Буду помогать и дальше - в память об Андрее» - говорит он. Вместе с волонтёрами он отправляет бойцам технику, одежду, продукты и маскировочные сети.
 
НЕ ТОЛЬКО СЫН
Имя героя России Андрея Кондрашкина сегодня носит школа, которою он окончил. Его личные вещи стали частью школьной музейной экспозиции. В Первомайском установлен его бюст. Но Владимир Иванович сказал так: "Мы осталось, чтобы помнить, чтить и увековечивать память и о нашем сыне, и обо всех героях". И предложил создать в регионе Музей русского воина.
 
Не одного человека, не одной семьи, не одного подразделения. Замысел оказался шире личной трагедии. И это отличает память от мемориала. Мемориал фиксирует прошлое. Память заставляет живых действовать.
 
СЫН УСПЕЛ НАЧАТЬ САМ
Андрей Кондрашкин сам занимался сохранением военной памяти в родном Первомайском. При его участии в Парке Памяти и Славы появился мемориальный комплекс ВДВ с шестиметровым куполом-парашютом и бюстом Василия Маргелова. Его открыли летом 2023 года. А через полтора месяца Андрей погиб. Чувствовал ли он, что и его имя тоже скоро станет частью этой большой истории?
 
Но в одиночку такой проект не потянуть: здание, ремонт, финансирование, экспозиция, технологии. И здесь личная история стала общей - для семьи погибшего офицера, для руководства Тамбовской области и для неравнодушного бизнеса.
 
Продолжение в следующей части.

МУЗЕЙ, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ ОТЕЦ
9 мая 2026 года. Первомайский. Тамбовская область. Открываются двери нового необычного музея. На фасаде слова: "Музей русского воина". Внутри пять тематических залов, отдельный зал посвящён человеку, который родился здесь 46 лет назад - Гвардии полковнику Андрею Кондрашкину, Герою России.
 
Владимир Иванович хотел, чтобы судьба его сына стала частью большого исторического повествования о людях, которые в разные времена ушли защищать нашу страну и отдали за нее жизнь. Хотел, чтобы в новом музее личное становилось общим, а семейная память - исторической.
 
У ПАМЯТИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ СТЕНЫ
Здание бывшей аптеки, в котором должен был расположиться новый музей, требовало капитального ремонта. По решению губернатора Тамбовской области Евгения Первышова средства на это были выделены из регионального бюджета. Часто государственная поддержка заканчивается церемониями, венками и правильными речами. Но здесь она проявилась осязаемо: регион дал идее Кондрашкина дом.
 
Но оставался вопрос: каким в 21 веке должен быть музей? Чтобы он был востребован, интересен, полезен с точки зрения воспитания и просвещения.
 
ТОГДА В ЭТОЙ ИСТОРИИ ПОЯВИЛСЯ ДЕРИПАСКА
Можно было сделать его привычным: витрина, фотографии, подпись, экспонат. Но создатели пошли другим путём.
 
Когда к проекту подключился основанный Олегом Дерипаской фонд «Вольное дело», появилась возможность создать не просто музей, а привлекательное культурное пространство нового типа. Не только рассказывающее истории, а транслирующее смыслы и ценности России и ее армии. Новая концепция подразумевала использование современного мультимедийного оборудования, и благодаря фонду «Вольное дело» оно у Музея русского воина появилось.
 
ТОТ СЛУЧАЙ, КОГДА ВСЕ ОКАЗАЛИСЬ НА СВОЁМ МЕСТЕ
Посмотрите, какая получилась интересная конструкция. Отец Героя приходит с идеей и делится памятью семьи. Власти передают здание и вкладывают бюджетные средства в его капитальный ремонт. Частный благотворитель помогает сделать музей интересным и современным.
 
Именно так, наверное, и должны появляться подобные места. Не по указке сверху. Не ради отчёта. Не как "персональный памятник" от спонсора. А как общее благое дело вокруг настоящей человеческой истории. Отец не смог вернуть сына, но сумел сделать так, чтобы память о нём получила точный адрес: посёлок Первомайский, улица Эрнста Тельмана 4, Музей русского воина.
 
Но это далеко не конец истории. У нее есть важное продолжение. Об этом - в следующей части.

КОГДА ПАМЯТЬ СТАНОВИТСЯ ОБЩИМ ДЕЛОМ
В Первомайском сложилась редкая для нашего времени успешная модель: человек - государство - частный капитал. Не вместО друг друга, а вместЕ.
 
Участие бизнеса в таких проектах часто измеряют цифрами. Но на самом деле важнее, во что вложены ресурсы. Можно поддержать мероприятие, а можно сохранить память о человеке. За первое проще отчитаться. Второе сложнее измерить. Но через годы именно второе становится значимым.
 
ЭТО НЕ ПАМЯТНИК ВОЙНЕ
Название Музей русского воина не случайно. Это - не экспозиция оружия, не музей войны. Ведь оружие - про характеристики, война - про даты и карты. А воин - это про человека, у которого есть семья, дом, детство, мечты.
 
В детстве Андрей Кондрашкин рисовал парашюты и мечтал стать десантником.
 
И стал.
 
Для бойцов - отцом Андреем.
Для государства - Героем России.
Для отца он был, есть и будет любимым сыном, потеря которого невыносима.
 
Этот проект вырос не из войны, а из любви к человеку, которого она забрала. И чтобы сохранить эту любовь в памяти поколений, нужны люди. Учитель, который приведёт школьников. Музейщик, который сохранит артефакты. Чиновник, который не отмахнётся и найдёт ресурсы. Предприниматель, который поддержит. И все те, кто будет рассказывать эту историю. Так рождается и живет коллективная память.
 
ВОЗВРАЩАЯСЬ К НАЧАЛУ
Сегодня в музей приходят те, кто не знал Андрея Кондрашкина. Приезжают даже из других регионов. Они смотрят на экспонаты, узнают историю. И однажды какой-то мальчишка вдруг «увидит» своего ровесника, который, сидя за партой, рисует в тетрадке парашюты. Заинтересуется его судьбой, его жизнью, его подвигом. И захочет взять с него пример.
 
И тогда станет ясно, что сделали фермер Владимир Кондрашкин, губернатор Евгений Первышов и бизнесмен Олег Дерипаска. Они не просто построили музей. Они не дали воину погибнуть во второй раз.
 
Продолжение в следующей части.

А ЕСЛИ ТАКОЙ МУЗЕЙ ПОЯВИТСЯ В КАЖДОМ РЕГИОНЕ?
История Андрея Кондрашкина и Музея русского воина в Первомайском заставляет задуматься: сколько подобных героев по всей нашей стране? Десантников, танкистов, лётчиков, моряков, связистов, медиков - офицеров, сержантов и рядовых, которые однажды не вернулись. У которых дома остались родители, жёны, дети. Остались школьные фото, письма, книги, семейные истории.
 
МЫ ЗНАЕМ ИХ ИМЕНА. НО ЗНАЕМ ЛИ МЫ САМИХ ЛЮДЕЙ?
Им открывают памятники и мемориальные доски. Их именами называют школы и улицы.
 
Все это необходимо. Но у памятника есть один недостаток. Он молчит.
 
На граните остаются имя, звание, даты, иногда несколько строк биографии. Но ведь жизнь человека гораздо больше. Кем он хотел стать в детстве? Как познакомился с будущей женой? Что говорил дочери перед отъездом? Каким его помнят одноклассники? Каким командиром он был? Над чем смеялся? Что лежало на его рабочем столе? Почему люди готовы были идти за ним в бой?
 
Вот из таких деталей и возникает живой человек - настоящий русский воин.
 
НЕ СКЛАД ВЕЩЕЙ. А МУЗЕЙ 21 ВЕКА
Что, если музеи, подобные Музею русского воина начнут, появляться во всех регионах нашей страны? Не огромные помпезные комплексы за миллиарды, а живые современные пространства. С невыдуманными историями людей этой земли.
 
Где-то главным героем станет лётчик. Где-то десантник. Где-то военврач. Где-то расскажут о кадровом офицере, отдавшем армии десятки лет. Где-то - о совсем молодом солдате. Где-то рядом окажутся истории прадеда, прошедшего Великую Отечественную, деда, служившего в Афганистане, отца, воевавшего на Кавказе, и сына - героя СВО.
 
И тогда возникнет не "набор памятников", а связанная история поколений русского воинства, рассказанная через судьбы конкретных семей.
 
Семьи дают память.
Регион - инфраструктуру.
Бизнес - ресурсы и технологии.
Школы приводят детей.
А общество получает место, где имена снова обретают жизнь.
 
Именно такие проекты помогают людям консолидироваться вокруг своей истории и своих героев. Сегодня это особенно важно.

Ниже - очень личная история, которую важно рассказать.

Большой честью и ответственностью стало включение в состав общественного совета по строительству Храма на Правом берегу. Первое заседание прошло две недели назад и всё это время ушло, чтобы понять и прочувствовать произошедшее.

Почти 100 лет назад раскулачили семью честного человека труда - моего прадеда. Забрали всё, кроме одежды, телеги и дряхлой лошади.

Мой дед, которому тогда было лишь 14 лет, вступился за семью, попал ненадолго в оренбургскую тюрьму. Там он снял с себя православный крест, спрятав его между камней кладки стены. Это было не отступление от веры, а увеличение шансов сохранить себя и брата перед правосудием агрессивных атеистов. Но больше никогда крест он не надевал. И я себя считал не в праве это теперь сделать просто так.

Мимо Храма на Правом я ходил и любовался много лет. Каждый раз что-то мешало зайти, хотя был уверен: храм открыт. Храм будто звал и не пускал. Осенью 2024го неожиданно было узнать, что на постоянной основе службы в белоснежном богатыре не ведутся: он не достроен.

Хорошей новостью стала инициатива настоятеля, отца Георгия, попросить помощь в фонде «Вольное дело». Но нужно было понять: нужно ли это братчанам. И мы начали собирать подписи: добрые прихожане, Нина Ивановна Качаева, Александр Рыбаков, Натали Томина, Елена Кутергина, Дарья и много других добрых людей. Почти все они сейчас в совете. Цели по количеству не было, просто делали. Когда набрали около 10 тысяч, решили заканчивать сбор. Получилось 11 тысяч.

И работы начались. На Пасху впервые в храме было тепло, прихожане приходили на службу. Это было чудо. Чудо, созданное людьми с Божье помощью. А потом я решил креститься. Именно в этом Правобережном Храме. Ощутил, что теперь могу, что теперь снятый дедом Иваном православный крест может вернуться к его внуку Ивану.

Крещение было старом здании. Долго выбирали дату, что-то всегда не совпадало. В день крещения я сам носил ведра с тёплой водой в купель, чтобы отец Георгий мог совершить таинство. Это был один из самых волнительных дней моей жизни. И привело к нему возобновление строительства храма, в котором я неожиданно для себя принял участие.

Подобные истории у каждого в общественном совете, большинство из них глубже, трагичнее и крепче моей. И только таким людям возможно доверить завершить строительство Храма Преображения Господня.

Иван Аристов.

«Курагино - Такешкен», так называется экспедиция Русского Географического Общества , которая стартовала из Тывы до пограничного перехода между Монголией и Китаем. Пока ученые мысленно прокладывают полевые маршруты по картам рельефа, гидрологии и сейсмики будущего пути из Сибири через Монголию в Китай. Но за этой экспедицией скрывается почти авантюрный по масштабу план - открыть для сибирской экономики новый, по-настоящему мощный выход на крупнейший рынок Азии.

Сегодня основные грузовые потоки идут по перегруженному Восточному полигону. Но если взглянуть на карту шире, становится ясно: через Тыву, Горный Алтай и Монголию может возникнуть иной маршрут - новая «дорога через горы», способная разгрузить привычные пути, усилить конкуренцию коридоров и заметно снизить транспортные издержки.

И это уже не просто линии на карте. Ученые просчитывают будущие грузопотоки, энергетику, сырьевую базу, природные риски и технологические решения - словно собирают сложный механизм, который еще не существует, но уже должен работать без сбоев. По сути, прямо сейчас формируется экономический сценарий крупного инфраструктурного проекта, где каждая деталь может изменить итоговую картину.

За всем этим стоит принципиальная мысль: Сибирь нельзя «открывать» извне - ее нужно открывать самим. Иначе это сделают другие, по своим правилам и в своих интересах. Это четко сформулировал Олег Дерипаска, для которого развитие инфраструктурны - вопрос не только экономики, но и стратегического суверенитета региона присутствия.

Именно поэтому его фонд «Вольное Дело» поддерживает работу ученых: прежде чем в горах появятся тысячи километров дорог, важно заранее понять, какие грузы пойдут по этому маршруту, куда они направятся и во сколько обойдется каждый из них.

Для Сибири этот коридор не просто новая магистраль. Это шанс превратить свою географическую близость к Китаю из фактического положения на карте в реальное стратегическое преимущество, которое может изменить правила «игры» на десятилетия вперед.

Есть вещи, которые невозможно сохранить в музее. Кубанское гостеприимство - одно из них. Оно живет не в экспозициях, а за большим столом, где всегда найдется место еще для одного гостя. В разговорах. В домашней еде. И, конечно, в песне.

Традиционная кубанская песня тоже никогда не была «номером со сцены». Ее пели вместе - старые и молодые, родственники и соседи. Один начинал, другие подхватывали. Так передавались память, характер, интонация, само ощущение родной земли.

Выросший на Кубанском хуторе Олег Дерипаска тонко чувствует это и поэтому его фонд «Вольное Дело» помогает сохранять традиционную кубанскую культуру именно живой: поддерживает людей, которые знают старые песни и обряды, создает пространства, где мастера могут передавать свое знание дальше, а молодые - не просто увидеть традицию со стороны, а стать ее частью.

Культуру нельзя законсервировать.Чтобы она сохранилась, ею нужно жить: готовить по старым рецептам, собираться вместе, петь, учить детей встречать гостей так, как их встречали поколениями. И тогда традиция перестает быть рассказом о прошлом. Она становится частью жизни.

На видео фольклорный коллектив «Новолетие» Центра «Казачья воля» выступает перед гостями конференции в Улан-Баторе.