Дорогие коллеги, трем пятки пемзой, получаем железо из растительных источников и помним, что stream под названием «Стрим К-Сперанского» состоится в этом кабинете уже практически через час, а именно: 12 декабря 2021 года, в 20:30. Убедительная просьба нажимать на кнопку с долларом и Like.

Достопочт. коллеги, по многочисленным письмам, которые приходят на адрес нашей редакции, предъявляем: вчера в ходе стрима «Стрим К. Сперанского» был процитирован фрагмент на злобу дня баллады Фридриха Шиллера «Поликратов перстень» 1797 г., а именно:

«Чтоб верной избежать напасти,
Моли невидимые власти
Подлить печали в твой фиал.
Судьба и в милостях мздоимец:
Какой, какой ее любимец
Свой век не бедственно кончал?»

Это запомните хорошо.

Мыслитель Илья Будрайтскис — отлично про рэппера Оксомирона:

«Все думал, почему Оксиморон такой отвратительный? Дело тут не столько в ужасных текстах и музыке, сколько в самом художественном методе. Ведь изначально рэп, как правильно писал Марк Фишер - это жестокий, бескомпромиссный реализм. Он не пытается возвыситься над текущим положением дел или предложить стратегии исхода в иную, воображаемую реальность. Это мир без трансцендентного, в котором не стоит ждать искупления и спасения. Gangsta's Paradise не существует - вот главная религиозная истина рэпа. В этом рэп представляет полное отрицание романтической традиции рока, постоянно настаивающей на возможности альтернативы. И поэтому, естественно, рэп направлен и против идеалистически-романтической концепции гения. Настоящий рэпер принадлежит только этому миру, он плохой парень, который лишь так же, как все вокруг, воспроизводит отношения власти и насилия.
Но Оксимирон предлагает чудовищный синтез романтического героя и рэп-реализма: то есть его сообщение сводится к тому, что он просто объективно гений, это чисто факт реальности. Он уже не разделяет свой нарциссизм и окружающую действительность, между ними нет никакого конфликта. Для развития культуры эта идея реалистического гения - полный тупик, настоящая катастрофа».

«Конечно, когда я говорю о реализме , это совсем не значит отсутствие принципов, нарциссизма или социальной критики. Все это конечно в рэпе есть, и в этом смысле часть комментариев совсем мимо. Речь идет об отношениях с действительностью, в которых нет места "иному". Кстати, одной из обратных сторон такого материализма становится увлечение части рэперов конспирологией, стремление обнаружить наличие скрытых нитей, приводящих мир в движение».

В юности был я пламенным сталинистом. Одна из двух имевшихся в моем распоряжении футболок была со Сталиным, ее носил почти не снимая. Вторая была камуфляжная. Если бы вы спросили тогда, как Толстая у Александра Иванова на «Школе злословия»: «А как же миллллионы жизнееееей», я бы похвастался перед вами еще и ботинками Grinder's. Мой сталинизм был яростным и на сто процентов тупорылым, шел, то есть, от сердца. Каждый день я писал воинственные реп-тексты и плакал от бессилия, слушая песню Гражданской обороны «Вижу, поднимается с колен моя родина». По телевизору тогда показывали главу парламента Бориса Грызлова с глазами мертвой рыбы.

Теперь после многих попыток найти компромисс с моей слабоумной комсомольской верой, признаюсь в бессилии сделать это. Таблички «Последнего адреса» вызывают трепет, мучения «Мемориала» сочувствие. Жутковатое сочетание этого с могилой человека, собственноручно подписывавшего расстрельные списки, кажется абсурдом.

Теперь уж и непонятно, как к этому абсурду относиться. Юзефович в «Зимней дороге» описал путь двух идеалистов — Пепеляева и Строда — оба прошли героический путь, а их гибель укрепила власть отморозков. Как писал Георгий Иванов, «я верю не в непобедимость зла, а только в неизбежность пораженья». Так что цветы, которые несли к могиле Сталина, меня не возмущают, пусть это хрупкое кретинское равновесие держится, а дальше будет еще хуже.

Закончу это нравоучительное сообщение стихами Георгия Иванова, все равно никаких других последнее время не читаю.

Я научился понемногу
Шагать со всеми — рядом, в ногу.
По пустякам не волноваться
И правилам повиноваться.

Встают — встаю. Садятся — сяду.
Стозначный помню номер свой.
Лояльно благодарен Аду
За звездный кров над головой.

«Следует принимать правила игры, независимо от того, обретаешься ли ты в тирании, в демократии или в публичном доме».

Великий Эминем пошел по стопам гр. макулатура, теперь мы официально можем считать себя равными Вергилию.

Лучшее прозвище в истории спорта!

Пока вокруг ТИГРЫ бьются с БЭДБОЯМИ, а ПИТБУЛИ пытаются сломить волю ЛЬВОВ, Рахман Махажиев выбрал себе удивительный никнейм.

Главное, что от души!

Коллеги, убедительная просьба, обратите внимание на первоклассный канал Фонда редких книг Научной библиотеки РАНХиГС, и пусть вас не смутит сие канцелярское наименование. Его ведет пожалуй лучший из ныне действующих архивистов, любитель и знаток древностей, библиофил и человек с исключительной разборчивостью. Он будет предъявлять невероятные удачи и счастливые находки, извлеченные из собрания фонда, в котором ждут своего часа больше 60 тысяч редкостей.

Наслаждаясь дарами данного медиа, заботьтесь лишь об одном, как бы у вас колпаки раньше времени не взмыли в небо от изобилия чудесного!

А в качестве доказательства — вот обложка книги "Chinas natürliche Ordnung und die Maschine" («Естественный порядок Китая и машина») за авторством Maximilian Esterer (Максимилиана Эстетрера). 1929 год. Серия "Wege der Technik" («Пути техники»). Оформил ее художник, работавший в нашем любимом стиле «немецкий экспрессионизм» Франс Мазерель. (Только лишь взгляните на него).

Уважаемые продвинутые пользователи ПК и странствующие употребители интернет-сведений!

Вовне очередной раз настоящим предлагается присоединиться к шоу в виде получившего недавно популярность жанра «стримы»! В программе ожидается возникновение К. Сперанского, который начнет разворачивать свои отутюженные временем суждения.

Пока наше суденышко мотает и разно там вертит по дороге в Ад, советуем провести этот путь с пользой, а именно: нажать на кнопку с Долларом. Сегодняшняя тема: гений Уэльбека и разные приключения.

Сегодня, вторника 28 декабря, ровно 20-00

https://youtu.be/EIcIDSOiF5I

Все пытался понять, что меня потрясло в этой чудовищной смерти Просвирнина — насмерть голышом шлепнуться на холодные плиты Тверского бульвара в понедельник вечером, накануне Нового года. Жуткий, отчаянный поступок, ненадолго превративший осточертевшую Москву, да и вообще всю так называемую информационную реальность в хоррор. Как будто на секунду вклинился вопль или на невыносимой для слуха тональности промелькнули помехи, затем все выровнялось.

Дочитывал текст Глеба Морева про поэта-нищеброда Тинякова и общественные обстоятельства в поздние 20-е годы в Советах — «Нет литературы и никому она не нужна». Это цитата из скандальной речи Бориса Эйхенбаума на вечере памяти Сергея Есенина. «Есенин сделал то, что должен был сделать», — сказал Эйхенбаум, самоубийство поэта было предопределено эпохой.

Там же цитируется письмо Эйхенбаума Виктору Шкловскому: «У меня тоска по поступкам, тоска по биографии. Я читаю теперь “Былое и думы” Герцена — у меня то состояние, в котором он написал главу “Il pianto” <…>. Никому сейчас не нужна не только история литературы и не только теория, но и самая “современная литература”. Сейчас нужна только личность. Нужно человека, который строил бы свою жизнь. Если слово, то — слово страшной иронии, как Гейне, или страшного гнева».

Сам я никогда не был сторонником покойного, не был близок ему, ни один его текст у меня не хватало сил дочитать до конца. Но наблюдал за его восхождением со времен еще ЖЖ-шной поры, когда он вел журнал «номина_обскура», высмеивая интонацию экзальтированного геймера, я называл его «мамина_обскура». Все остальные проекты, включая приснопамятный «Сип» вызывали у меня резкое отторжение, покойный был безусловным и стопроцентным маркером всего, что я презирал в публичной фигуре.

Но, как это бывает, смерть сделала свое дело. Невзирая на спорные подробности его гибели, а может даже и благодаря им, смерть Просвирнина кажется теперь странным итогом целой эпохи. Понятно было, что из этой эпохи мы исходили и исходили, и дверь хлопала уже много раз, но вот такого, невероятного и гротескного аккорда ожидать просто не хватило бы фантазии.

Кадр новогоднего обращения автора потоковых видео (а именно: т.н. "stream'ов") К. Сперанского к городу и мiру.

Кажется, не выкладывал сюда отменное интервью Леши Омского с Леонидом Юзефовичем, автором «Самодержца пустыни».

«Если же искать похожие на него фигуры в истории, первым делом вспоминается Карл XII — безумно отважный вояка, интеллектуал, неряха, женоненавистник и, говорят, пьяница. А с другой стороны — Квинт Серторий, римский полководец времен войн Мария и Суллы. После победы Суллы он ушел в Испанию, стал своим для иберов (как Унгерн для монголов) и при их поддержке воевал с Римом. Это вообще архетипический сюжет: человек связывает себя с чужим, на первый взгляд — диким, а на самом деле благородным, не испорченным цивилизацией народом и вместе с ним выступает против своих цивилизованных, но погрязших в нечестии соплеменников. (...)

Унгерн полагал, что монголы находятся примерно на той стадии развития, на которой Запад находился в конце XIV века — это век рыцарства, высшая его точка. Потом начался путь вниз. Монголы очистят Европу от революционной и буржуазной заразы и вернут в то время, которое Унгерн считал ее золотым веком. При этом буддизм сменит христианство, которое не смогло спасти Запад от разложения и гибели. На допросе он прямо сказал, и это не домысел, это есть в протоколе: большевиков можно будет победить при условии распространения в России буддизма. У меня в книге есть фраза о том, что в бароне химерически слились черты реликта и предтечи».

МОЯ программа на 202?:

«Реакционер — это человек, поклоняющийся прежнему устройству общества, уверенный, что прошлое можно вернуть, отстаивающий его незыблемость.
Моя же навязчивая идея, единственная, неотступная — она проходит через каждый мой роман — заключается в том, что процесс деградации, разрушения, вырождения, стоит ему начаться, становится абсолютно необратимым. Все потеряно: дружба, семья, любовь. Распадается любой социум, разлагается общество в целом. В моих книгах нет места раскаянию, прощению, возможности все начать заново. Нравственные ценности утрачены безвозвратно, окончательно, навсегда. Таков закон природы, всеобщий, вечный закон, что распространяется на живые существа и неодушевленные предметы. Закон энтропии в буквальном смысле слова. Если веришь в неотвратимость распада, упадка, отмирания, не может быть и речи ни о какой реакции, ни о каком возвращении к прежнему. При таком образе мыслей нельзя стать реакционером, зато по логике вещей становишься консерватором. Знаешь, что лучше уж сохранить, „законсервировать“ ныне существующее, пусть себе теплится худо-бедно, нежели проводить опасные опыты с неведомым результатом. Надежды мало, опасностей полно, склоняешься к пессимизму, грустишь, зато лучше уживаешься с людьми и легче переносишь повседневность».

(Мишель Уэльбек, из письма Бернару Анри-Леви, «Враги общества»)

Для всех, кто располагает досугом и способностью нажимать на кнопки, — следует приглашение подсоединиться при помощи интернет-связи к stream’ам, в которых участвует К. Сперанский!

Сегодня, как и все предыдущие разы, отправимся блуждать по закоулкам сознания и щеголять поверхностными суждениями о том, что и так без конца тысячу раз обсосано Ильей Красильщиком! Поэтому, как говорит политтехнолог Алексей Чадаев, Welcome!

Сегодня, 7 января, в 20-00

https://youtu.be/LLjsEw9kagg

В. Т. Шаламов и хороший урок грамоте жизни:

«Что такое искусство? Наука? Облагораживает ли она человека? Нет, нет и нет. Не из искусства, не из науки приобретает человек те ничтожно малые положительные качества. Что-нибудь другое дает им нравственную силу, но не их профессия, не талант.

Всю жизнь я наблюдаю раболепство, пресмыкательство, самоунижение интеллигенции, а о других слоях общества и говорить нечего.

В ранней молодости каждому подлецу я говорил в лицо, что он подлец. В зрелые я видел то же самое. Ничто не изменилось после моих проклятий. Изменился только сам я стал осторожнее, трусливей. Я знаю секрет этой тайны людей, стоящих „у стремени“. Это одна из тайн, которую я унесу в могилу. Я не расскажу. Знаю — и не расскажу.

***

На Колыме у меня был хороший друг, Моисей Моисеевич Кузнецов. Друг не друг — дружбы там не бывает, — а просто человек, к которому я относился с уважением. Кузнец лагерный. Я у него работал молотобойцем. Он мне рассказал белорусскую притчу о том, как три пана — еще при Николае, конечно, — пороли три дня и три ночи без отдыха белорусского мужика-бедолагу. Мужик плакал и кричал: „А как же я не евши“.

К чему эта притча? Да ни к чему. Притча — и все».

Кофе

Шаликов, Петр Иванович (1767–1852). Путешествие в Малороссию, [Текст] / изданное К. П. Шаликовым. — Москва : у Люби, Гария и Попова, 1803-1804. — 12°; 14 см. [Ч.1]. — 1803. — [12], 236, [4] с.

Цитата на сайте ОРПК

Дорогие ув-коллеги. Сегодня, как впрочем, и почти каждый божий еженедельный день, мы с удовлетворением отмечаем старт стримов под руководством К. Сперанского!

Набрасывайте на плечи полушубок и прячьте за пояс отвертку — такие незамысловатые советы мы можем дать Вам накануне видео-связи.

17 января ожидается 40-летие смерти Варлама Шаламова, поэтому нынешний выпуск передачи «Стримы» мы посвятим его памяти.

Сегодня 15-01-2022 в 20-30

И надо нажимать на кнопку с долларом.

https://youtu.be/hpOzZ7JFSf0

​​Полагаю, все вы читали и неоднократно перечитывали интервью, которое Алексей Нилогов и Федор Бирюков взяли в 2006 году у Юрия Витальевича Мамлеева для газеты «Завтра». Однако не всем может быть известно, что это сильно сокращенная версия, из которой выброшено много интересного. Например, в оригинале один из интервьюеров (ставлю на Нилогова) делится следующим чудесным наблюдением:

«Читая ваш роман „Шатуны“, я буквально с первых страниц узнал в главном герое, Федоре Соннове, — Бориса Ельцина. „Это был грузный мужчина около сорока лет, со странным, уходящим внутрь, тупо-сосредоточенным лицом. Выражение этого огромного, в извилинах и морщинах лица было зверско-отчужденное, погруженное в себя и тоже направленное на мир. Но направленное только в том смысле, что мира для обладателя этого лица словно не существовало“. Меня поразило не столько внешнее сходство, сколько внутреннее родство Соннова и Ельцина, их общий духовный поиск, желание „доглядеться в пустоту“, тяга к смерти».