Команда лахесис и Гордей Петрик представляют фестиваль-трибьют, посвященный московскому концептуализму. Вас ожидает более 30 часов эксклюзивного опыта.

Вписался в по-настоящему невозможную компанию. Я, Герман Лукомников, Всеволод Емелин, Паша Пепперштейн и прочие не менее занимательные. Почитаем свой гетеросексуальный трансцендентный хип-хоп на базе традиционных ценностей.

Обязательно приходите. Весна покажет кто где срал. Это воскресенье. Билеты здесь.

Девушки идут из кино после просмотра грустного фильма: Да уж, печальная история. Надеюсь, герой справится с невзгодами, и у него всё наладится!

Парни идут из кино после грустного фильма:

Как-то неприлично поздно дошло до меня «Лето в Бадене», роман Леонида Цыпкина, не только по существу выдающийся, но и, кажется, переживающий сейчас второе рождение — благо, к 100-летию создателя его переиздало НЛО — а Сьюзен Зонтаг некогда писала: «Этот роман я, ничуть не усомнившись, включила бы в число самых выдающихся, возвышенных и оригинальных достижений века, полного литературы и литературности — в самом широком смысле этого определения».

Впрочем, здесь Зонтаг ничуть не лукавит. Произведение не только, на мой скромный взгляд, занимает одну полку наряду с «Школой для дураков» и «Пушкинским домом», но и представляет собой абсолют «потока сознания» в отечественной литературе — в «Лете» всего лишь 11 абзацев и 34 точки, а ряд предложений, близясь к завершению, образуют калейдоскопический омут, в коем не разобраться — где реальность, а где вымысел.

Цыпкин стремительно вошел в прозу, пребывая в ранге уже состоявшегося медика: трудился патологоанатомом в психиатрической больнице, написал диссертацию о росте опухолей головного мозга и занимался экспериментальной вирусологией. Выбор темы для «Лета в Бадене» был предрешен по причине страстного увлечения Достоевским.

Автор препарирует личность Федора Михайловича в подобие своему главному занятию, отказавшись от постылого хрестоматийного обожествления: от истоков литературоцентричности и, мягко говоря, скверного характера до игромании и антисемитизма. Нетрудно догадаться, как в свое время это оскорбило ряд рецензентов, заявивших, что «Федя» Цыпкина непредставим в качестве автора «Карамазовых», а, ссылаясь на добротные отзывы с Запада, «Достоевский совсем не то же самое, что Dostoevsky».

Сюжет в «Лете» носит характер формальный, в именно, в его основе — переплетение путешествия Достоевского с супругой из Петербурга в Германию в 1867 году и путешествием самого Цыпкина из Москвы в Ленинград сто лет спустя с воспоследующими размышлениями.

Цыпкин скончался через неделю после того, как Сергей Довлатов и сопричастные приступили к его публикации за рубежом. Благо, сейчас у нас имеется возможность оценить по праву «затерянный шедевр», чего вам искренне советую.

Студент Иван из московских Мневников, не поступивший на бюджет в педагогический, коротает лето в ожидании зачисления в отряд «Сталинские соколы» и отправки на линию боевого соприкосновения. Подрабатывая курьером и развозя римскую пиццу и вино из Симпла коммивояжерам с Пречистенки, герой влюбляется в профессорскую дочку, но вместо возвышенных воздыханий обнаруживает, что она — чистопрудная «нишевая». Разочаровавшийся в бытии в финальной сцене Иван отдает лучшему другу Базину, опасающемуся грядущих холодов, куртку из лимитированного дропа supremeХnorthface и советует тому «мечтать о чем-то великом». На фоне бегущей информационной ленты на здании ТАСС, сообщающей о денонсации договора о запрещении ядерных испытаний, московские школьники снимают рилсы под новый трек Токсиса. Титры.