Феномен Жана Кокто заключается в том обширном ореоле покровителя искусств, создающем впечатление, будто он не упустил ни крупицы из культурной жизни первой половины ХХ века. По количеству фотографий с ним, не считая рок-звёзд, можно сопоставить только Берроуза, и то потому, что к Берроузу ездили скорее как к Мировому Духу, нежели как к человеку.

Проявилось это, безусловно, и в живописи. Кокто писали Бакст, Модильяни, Липшиц, Кислинг, Лорансен и все, кому не лень. Но мне больше всего нравится картина Марии Васильевой, русско-французской художницы, уроженки Смоленска и ученицы Матисса, у нас почти неизвестной. В подборке она последняя. Как по мне, картина очень коррелирует с определением Кокто, которое дал ему Юнгер в «Излучениях» — «Кокто симпатичен и в то же время выглядит страдающим, словно пребывает в каком-то отдельном аду, впрочем, вполне комфортабельном».

А вот интерьеры дома Кокто в Милли-ла-Форе с фресками его любовника Жана Маре, медными африканскими стульями и доской с сохранившимися записями. Но больше всего впечатляет рабочий стол на первом фото — бюст Байрона, опиумные трубки и карандаши. Одним словом, все, что требуется художнику.