Наша встреча была совершенно случайной. Увидев вас в TikTok, я перешла в канал. Мне очень понравилось ваше творчество — настолько, что я решила выбрать вас.
Наш союз совсем недолгий, но я искренне рада, что это именно вы.
Официально присягаю на верность. Даю клятву защищать и поддерживать.

Я давно начала следить за вашим TikTok, но и подумать не могла, что мы станем союзниками. Своим творчеством вы вдохновили меня заняться собственным творчеством. Вы даже представить не можете, как я радовалась, когда мой кумир стала моим союзником.
Негласно вы стали моей наставницей.

Жизнь в постоянном стрессе и некоторой беспомощности сломала бы его. Тревожность стала бы обычным состоянием. Каждый день, по несколько раз, он вспоминал бы, как из-за него гибли на’ви, как его близкие могли умереть, как он подводит всех. Тревожность превратилась бы в беспрерывный анализ прошлого, а это, в свою очередь, — в чувство вины. Его безумие было бы медленным, но крепким. Со временем он бы закрылся от всех, боясь ещё больше навредить, но тревога не утихала бы. Теперь любое действие заставляло бы его думать: «Правильно ли я поступил?», а затем накрывала бы огромная волна вины за малейший промах.

На поле боя её психика не выдержала бы. В который раз её семье угрожала бы опасность. Она убивала бы быстро, но с особой жестокостью, выплескивая весь гнев на врагов. После этого она подозревала бы каждого на’ви; ей всюду мерещились бы заговоры против её семьи. Став параноиком, она также стала бы деспотичной матерью, запрещая детям и мужу выходить из дома и общаться с другими. В конце концов она могла бы убить в мирное время из-за своей паранойи.

Она знает, что может помочь, но Эйва не отвечает ей. Чувство того, что она не такая, как остальные, становится для неё проклятием. Её начинает волновать собственный образ: не ведёт ли она себя странно, правильно ли поступает. Любую критику она принимает слишком остро. Лишь она и её семья знают, что она дочь Эйвы, и для неё это становится слишком тяжёлой ношей.
Ей кажется, что её осуждают за отсутствие помощи, будто она специально ничего не делает. Каждый день она беспрерывно молится и пытается найти способ связаться с Эйвой, но всё тщетно. Со временем она начинает видеть знаки там, где их нет. Словно обезумевшая, она пытается доказать, что каждый из них что-то значит.
Её перестают слушать, но от этого она ещё упорнее ищет знаки. В одну из таких попыток она решает, что стимуляторы могут раскрыть её сознание. Под воздействием веществ она чувствует «Эйву» и искренне верит, что это Великая Мать, поэтому продолжает их принимать. Но с каждым разом прежней дозы становится мало, и, повышая её, она постепенно становится зависимой. До конца жизни она искренне верит, что именно так может видеть Эйву.

Война оставила на ней глубокий след. Страх не покидал её. Каждый взрослый казался ей опасным, а при виде аватаров её сковывала паника. Всё острое и металлическое она старалась избегать — даже на собственный нож ей было трудно смотреть. Днями она отказывалась вылезать из постели: укрываясь пледом, она мастерила себе подобие гнезда с крышей. Общаться она могла только с матерью, остальных членов семьи избегала из-за их сходства с аватарами. Она много плакала и спала, стараясь уйти от реальности. С каждым днём её недоверие к миру лишь усиливалось.

Разгар войны, он не может уследить за младшими, а родители на поле боя. Он хочет быть сильнее и умнее, но никто его не слушает. Ему все чаще говорят: «Ты старший брат. Ты должен заботиться о младших», но как бы сильно он не старался, у него не получается их защитить. В очередной раз брат и сестры в опасности, и он понимает, что, возможно, не сможет им помочь. Беспомощность давит, тревожные мысли не покидают его, неизвестность пугает. Он один, ждет родителей, которые и так за него все проблемы решают. «Почему я такой бесполезный?». После этого все свободное время он посвящал бы брату и сестрами. Нетейам хотел контролировать их, чтобы быть уверенным в их безопасности, но они противись. Часто дело доходило бы до физического и эмоционального насилия, а после — до ссор с родителями, которых он обвинит во всем, что с ними происходит. Семья отвернется, но не бросит его. К нему больше не будет доверия.

Чувство вины нависало над ним каждый день — то из-за того, что он не был на поле боя, то из-за того, что был там. Каждая попытка проявить себя заканчивалась плохо, и отец стыдил его за это. Он не понимал, как вести себя, чтобы быть полезным, но и быть послушным не мог, считая, что в другом месте принесёт больше пользы. Бессилие ломало его. Ему постоянно казалось, что все его осуждают или что он всех раздражает. Повсюду он видел отражение собственных недостатков. С каждым днём его самооценка падала всё ниже. Оправдывая других, он тем самым унижал себя. В конце концов он погибнет смертником, так и не найдя баланс.