Схватить на этой выставке флорентийский синдром можно в первом же зале: многообразие типов портрета, лиц, характеров, нарядов и эмоций обволакивает, оглушая. ‘Великая’ в Русском музее — это про женщину во всем ее блеске и великолепии, даже если сиять приходилось в поле или на улице. Аристократки и актрисы, ученые и художницы, многодетные матери и монахини кисти Крамского, Репина, Кустодиева, Серова, Нестерова, Брюллова, Левицкого — 11 парадных залов Михайловского дворца расстилают перед зрителем бесчисленные варианты судеб тех, за кого в Российской империи дрались на дуэлях; тех, кто вдохновлял на шедевры и подвиги; тех, кто успокаивал и вселял желание продолжать путь; тех, кто незнакомкой проплывал мимо в толпе. Здесь не зря размещены зеркала в пол: каждой посетительнице предлагают примерить любую из ролей, встать в этот почетный ряд архетипов. Финальный аккорд — ‘Мать’ Петрова-Водкина. Мадонна в сферической иконной перспективе ставит точку в экспозиции-манифесте. Женщина прекрасна. Никаких возражений.

Окна настежь, сердце тоже 🤍

Месяц назад за завтраком в ‘Астории’ мучала пианиста Дмитрия Шишкина вопросами: как искать верный звук и находить созвучие времени. Фестиваль Pianissimo, который Дима традиционно открывал, давно стал родным и градообразующим. Причем как для Петербурга, так и для Москвы и ряда других мировых столиц. В свежем номере журнала WOL поговорила со своим другом и основателем фестиваля Алексеем Городневым о феномене его детища. Мне кажется, беседа получилась очень теплой, откровенной и такой, как обложка журнала — распахнутой. Читайте WOL и погружайтесь в музыкальные открытия участников проекта. Эксперименты со звуком, самые интересные площадки Нижнего Новгорода, Калининграда — в этом году воздуха в этой творческой инициативе очень много.

На даче появился заяц, назвали Пушок. Никого не боится, вычищает заросли клевера как машина, лопает опавшие груши. Сегодня макушка лета, сладкая середина. Клубника еще есть, черешня есть уже. Время самых долгих прогулок, веранд, балконов, петанка. Нет мест в пабах — финальные дни чемпионата мира. Грибной дождь и радуга. Черные потрескавшиеся от спелости помидоры и, наконец, этот глубокий зеленый цвет сельдерея, который бывает таким только в июле. Раз в год я пишу и себе, и всем короткую заметку-напоминание: не пропустите лето! ❤️

Ужинали с подругой в Lenger Bistro, рядом сидели увлеченно дискутирующие о цветочном рынке ребята. Через 15 минут у нашего стола появились два букета. Спрашиваю, откуда. ‘Тайный сад’. Сайта пока нет. Но есть набор из ароматнейших веток малины, гвоздики и — репейника. Все тайное становится явным. Иногда в самом лучшем смысле.

Большой художник Сергей Антонов может быть знаком столичному зрителю по храму Антипы Пергамского, Новому Иерусалиму и Третьяковке. Тем счастливее и удивительнее видеть его первую за 70 лет (!) монографическую выставку в Новгородской церкви Св. Прокопия Кесарийского. Уникальное храмовое пространство 1529 года постройки просто впитало в себя работы скульптора разных десятилетий. Полагаю, расстановкой занимался лично талантливейший директор Новгородского музея-заповедника Сергей Брюн — узнаю почерк. Стиль интеграции совриска в первую треть шестнадцатого века бесшовный. Весьма условные скульптуры из камня, дерева, кованых гвоздей и старого металла созданы исключительно на библейскую, евангельскую тематику: кресты, Распятия, сцены Рождества, Лествица Иаковлева. И никакой провокации. Живая однородная ткань, от которой захватывает дух. Дева, древо и смерть. И снова жизнь.