Все будет хорошо, но закончится печально:
‘Дядя’ Петра Шерешевского в МТЮЗе лепит свой вариант чеховской пьесы. Первые полчаса будто смотришь ‘Елену’ Звягинцева на подмостках, но Елена —
Павловна. Бесконечные поминки сменяются свадьбой и днем рождения и снова поминальным застольем. Интересно, что Шерешевский ювелирно точен в подборе реплик и деталей, и несмотря на сонный хронотоп (кто видит эти сны и когда один перетекает в другой, сказать сложно) в каждой чашке кофе или рекламной паузе зритель узнает себя и соседа. А как мы знаем, ничего не погружает в спектакль лучше подобной примерки. В постановке будет пасхалка для любителей Джармуша и Игорь Гордин на пике актерской формы — от монологов не оторваться. В остальном ничего нового: бесконечный круг бытовой сансары; все люди очень хотят быть любимыми и совершают три тонны ошибок по пути; искать смысл жизни — долго и дорого. А Чехова нельзя ни улучшить, ни испортить, он равномерно велик.

Голые ветки, взрывные облака бледно-розовых лепестков: красота недолговечна, но убедительна. Tokyo vibes

Просто такая сильная любовь: режиссёр Александра Толстошева в театре ‘Около’ рассказывает и показывает ‘Доктора Живаго’. Рамкой для главного русского романа ХХ века в ее интерпретации стал приезд в Москву Квентина Тарантино, что посетил могилу Пастернака в Переделкино. За три часа на сцене по околовской традиции высокоточные классические монологи перемежаются кратким ироничным пересказом событий и слоями живой музыки. История здесь — это вековой поиск бессмертия, где все данные — в Евангелии. Провидение очень упрямо. На него работают все случайности мира. И возможно, что революция, гражданская война и ужас голодных лет нужны лишь для того, чтобы Живаго и Лара неделю просидели в Варыкине и он написал ‘Рождественскую звезду’. Кстати, исполняет это стихотворение Квентин (артистка МТЮЗа Екатерина Кирчак) так, что снова хочется великих снегов, вертепа в отверстье скалы и чудес под небесами.

Две недели назад смотрели в штаб-квартире pl(art)form на Пречистенке (место встречи коллекционеров и профессионалов арт-рынка) фильм ‘Великая красота’. Знойный Рим, Тони Сервилло, кинофреска высокого полета. Сегодня открылся Jep — прямо там, где мы хрустели домашним попкорном и перебивали ставшие крылатыми реплики Джепа Гамбарделлы. Теперь все серьезно. Вместо проектора — выставка ‘Отклонения’ с холстами Никола де Сталя и Олега Кудряшова, объекты коллекционного дизайна, библиотека. Зал ресторана бурлит, звуки голосов и приборов синхронно качают. Так гудит большой город в пятницу. Так в режиме реального времени пишется и редактируется история искусства — гастрономического и, например, высокого ювелирного. Центральную работу у винного шкафа основатели заказали художнику Ахмату Биканову: этот триптих наверняка станет свидетелем самых разных секретов и сделок.

Предприниматель Даша Цыпилева сидит на подоконнике своего офиса-пенала в Калашном переулке. Аккурат через дорогу на крыше ренессансно-барочного особняка почти в такой же позе сидит грифон. Я пришла к Даше в гости изучать ассортимент и устройство пōлки — кураторской платформы и магазина предметов для дома и повседневной жизни. Это свечи, скатерти, посуда, ювелирные изделия. Тысяча приятных сердцу и глазу мелочей, включая винтаж. Отобранное, а иногда и созданное ей в сотворчестве с интересными производствами. С Дашей я познакомилась в Нижнем на экобиеннале: мы обсуждали за обедом телеграм-каналы. Удивительно, но диджитал Даша не любит. Просто так удобнее масштабировать бизнес. Еще интереснее, что 90% заказов ее клиенты забирают лично, самовывозом, будто демонстрируя Цыпилевой ее же парадокс. Заявок ‘встать на полку’ у проекта десятки в день. Вот такой вот пример успешной экосистемы, которая полностью похожа на свою хозяйку. Миссия есть, и она выполнима.