Архитектурный облик Еревана сверхузнаваем. Это похожий на инопланетный космопорт аэровокзал ‘Звартноц’, что послужил вдохновением Джорджу Лукасу перед съемками ‘Звездных войн’; Каскад, с которого открывается завораживающий вид на город; заброшенный летний зал кинотеатра ‘Москва’ и размашистая парабола кинотеатра ‘Россия’; Дом Шахмат и Дом камерной музыки имени Комитаса — и другие десятки знаковых сооружений эпохи модернизма. Béton brut может считаться таким же национальным строительным материалом Армении, как и розовый туф. Каркас Еревана очень своеобразный и вместе с тем вписан в международный контекст. Авторы заботливо фиксируют самые интересные здания столицы, рассказывают их историю, сохраняя ее живую сущность. Книга для тех, кто однажды побывав, навеки стал городу родным. Для тех, кто совершает в знаковом аэропорту частые пересадки. Для тех, кто только собирается увидеть в зоне прилета (нужно сесть справа по ходу движения) Арарат. Оглядитесь вокруг и окажется, что вы в центре интереснейшего явления.

Из-за жизни в часовых поясах двух континентов сбегать вечерами в Филармонию или Консерваторию освежать чувства — необходимость. В БКЗ сегодня царствовал Илья Папоян. Два часа эталонного Рахманинова, причем сложнейших его вещей, Первой и Второй сонат, завершенных в Ивановке. Эти произведения нужно не только исполнить, их нужно пережить и осмыслить. В какой-то момент нам с соседкой по партеру стало казаться, что Илья играет не на Стейнвее, а на атомном генераторе. Воздух наэлектризовался до предела, реакция публики была неистовой (4 биса!). Плотность и наполненность текста ‘Фауста’ Гете, церковные колокола, легкое дуновение весеннего ветерка, песнь ручьев — многокомпонентный симбиоз звуков и ритма Папоян пластами наносил на публику, как на холст. В антракте я подошла постоять под свой любимый не музейный — полотно Репина ‘Славянские композиторы’ справа от входа в Большой зал. Подумала, что так, как Илья, может играть только очень свободный человек. Титан. Всем в кассу за абонементами.

Le sugrob & les blinis

Гулкая и пышная опера Пуччини ‘Турандот’ не появлялась в Большом с 2015 года. Премьера 2026 вышла под редакцией режиссера Алексея Франдетти, превратившего действие в нечто среднее между олимпиадой в стране победившего социализма, снами Сальвадора Дали и массовыми сценами из ‘Рассказа служанки’. Картинка (по цвету, фактуре, смыслам, образам) постоянно разбивалась — возможно, о фантазии автора. А вот артисты справились со своими партиями на ура. Турандот Динары Алиевой можно считать победой, как и роль служанки Лю Рамили Минихановой. Голоса, сила, страсть — все сложилось. Да и оркестр Большого Пуччини любит. Удивительным образом самая последняя сцена явила собой то, как могла бы и должна была бы выглядеть вся постановка. Но увы, в погоне за спецэффектами и в попытках разъяснить зрителю сказочную китайскую историю с помощью искусственного интеллекта, зрелищность уморили дешевым полиэстером. Заявленный архаический и варварский Восток сложился лишь в финале.

То, что Юля Бобкова — отличный режиссёр-документалист я знаю со времен работы в ЦДК. А вот что коллекционер Наталия Опалева — отличный продюсер, стало приятным открытием. Фильм ‘Высокая вода’ про художника Анатолия Белкина, одного из важнейших героев петербургского мифа ХХ века, был снят по ее заказу. Это путешествие вне времени, где основатель журнала ‘Собака’ и представитель ленинградского андерграунда показывает на фоне любимого города, что искусство — самая лучшая дамба. Ничего нельзя откладывать на потом, все нужно делать сейчас. На раскопках всегда красиво. На коротком отрезке мастерство можно сымитировать, а талант нет — участник первых официальных выставок неофициального искусства в ДК Газа и ДК Невский мудр и до сих пор юн: строчит смс Михаилу Пиотровскому, творит в мастерской. И рекомендует смотреть на Питер с воды: линия горизонта меняет восприятие. Жить нужно так, чтобы на вопрос режиссера ‘Вы одиноки?’ отвечать: Я? Нет! У меня собаки, звонки, грязь на полу. Я чувствую себя избыточно вовлеченным.