Почему Леонтьев не "предал" идей Выготского?
В рамках академической психологии часто кочуют от одного исследователя к другому странные тезисы, которые всеми принимаются, которые особо не подвергаются сомнению, но которые довольно легко опровергнуть. Один из них — миф о полном идейном разрыве между Выготским и Леонтьевым, будто ученик "предал" и забросил наследие учителя. Но если обратиться к текстам Харьковского периода (когда Леонтьев отправился из Москвы в Харьков, что и считают точкой разрыва с Выготским) — картина окажется куда сложнее и интереснее. На самом деле здесь есть и сложное развитие, и драма, и интриги и даже смерть.
Вспомним, что Выготский говорил о знаке и значении: значение слова врастает в психику через общение, представляя собой интериоризированные социальные отношения. Я думаю, что у всех, кто слышал про Выготского есть стойкая ассоциация, Выготский = социальность сознания, социальность сознания = Выготский. А теперь давайте вспомним, что о значении (здесь и далее будем использовать его как синоним понятию и обобщению) говорил Леонтьев... Уже более сложная задача. Но давайте разберемся.
Одна из самых ранних работ Леонтьева, "Развитие памяти", которая была написана под руководством Выготского, уже ставит перед нами неожиданное понимание значения: это уже не просто через социальные отношения усвоенное обобщение, а система операций обобщения. Поздний Леонтьев говорит более остро: значение — это свернутая в слове предметная обобщающая деятельность поколений. Не просто факт общения, а концентрат всей предшествующей практики. Здесь и кроется ключ к их будущему "расхождению". Леонтьев более четко занимает позицию, что значение в свернутом виде содержит в себе операции по обобщению. Что же такое операции по обобщению? Это самое интересное.
И, на самом деле, весь харьковский период был посвящен буквально разбору по составляющим каждой идеи Выготского, каждого понятия, детальный их анализ, детальная же критика и итоговый синтез — образование теории деятельности.
Для примера рассмотрим один из многочисленных экспериментов того периода, где как раз применяется методология переноса решения задач (те самые операции по обобщению). Итак, эксперимент А. В. Запорожца с глухонемыми детьми:
Ребенок, научившийся доставать конфету палкой, легко догадается использовать для этого ножницы. Но если нужно повернуть тот же самый рычаг под другим углом для решения другой задачи — ступор. Перенос решения не работает. Почему? Потому что его мысль находится в плену у конкретного действия. Она не произвольна. Как говорил Запорожец, логика действия слита с логикой восприятия. Мышление не управляет действием, а буквально тащится за ним по колее. Ребенок не мыслит, а ему "мыслится".
Как же освободить мысль? Нужно дать ей отдельное тело. И если звуки голоса, слова, недоступны, телом становится жест. Экспериментаторы заставили детей объяснять решение друг другу жестами, а это сложная задача, объясняющий ребенок должен очень много раз повторить жест. Повторяющийся жест, объясняющий действие, перестал быть просто действием. Он стал его образом, его знаком для другого. То, что Запорожец назвал "ручным (мимическим) понятием". Действие, превращенное в жест, отрывается от конкретной ситуации и становится обобщением более высокого порядка, оно отвязывается от конкретных действий и восприятий. И в этом гениальном решении мы видим всю суть "пост-выготскианства" теории деятельности. Запорожец и Леонтьев делают вывод, который одновременно и продолжает, и спорит с Выготским: обобщение рождается в действии, а слово (или жест) — это лишь его носитель.
Таких экспериментов в харьковской школе имеется крайне много. И здесь видно, что Выготский оказался не забыт учениками, а переработан и развит в рамках очень сложного, но очень продуктивного диалога.
А про смерть уже в следующих постах.
В рамках академической психологии часто кочуют от одного исследователя к другому странные тезисы, которые всеми принимаются, которые особо не подвергаются сомнению, но которые довольно легко опровергнуть. Один из них — миф о полном идейном разрыве между Выготским и Леонтьевым, будто ученик "предал" и забросил наследие учителя. Но если обратиться к текстам Харьковского периода (когда Леонтьев отправился из Москвы в Харьков, что и считают точкой разрыва с Выготским) — картина окажется куда сложнее и интереснее. На самом деле здесь есть и сложное развитие, и драма, и интриги и даже смерть.
Вспомним, что Выготский говорил о знаке и значении: значение слова врастает в психику через общение, представляя собой интериоризированные социальные отношения. Я думаю, что у всех, кто слышал про Выготского есть стойкая ассоциация, Выготский = социальность сознания, социальность сознания = Выготский. А теперь давайте вспомним, что о значении (здесь и далее будем использовать его как синоним понятию и обобщению) говорил Леонтьев... Уже более сложная задача. Но давайте разберемся.
Одна из самых ранних работ Леонтьева, "Развитие памяти", которая была написана под руководством Выготского, уже ставит перед нами неожиданное понимание значения: это уже не просто через социальные отношения усвоенное обобщение, а система операций обобщения. Поздний Леонтьев говорит более остро: значение — это свернутая в слове предметная обобщающая деятельность поколений. Не просто факт общения, а концентрат всей предшествующей практики. Здесь и кроется ключ к их будущему "расхождению". Леонтьев более четко занимает позицию, что значение в свернутом виде содержит в себе операции по обобщению. Что же такое операции по обобщению? Это самое интересное.
И, на самом деле, весь харьковский период был посвящен буквально разбору по составляющим каждой идеи Выготского, каждого понятия, детальный их анализ, детальная же критика и итоговый синтез — образование теории деятельности.
Для примера рассмотрим один из многочисленных экспериментов того периода, где как раз применяется методология переноса решения задач (те самые операции по обобщению). Итак, эксперимент А. В. Запорожца с глухонемыми детьми:
Ребенок, научившийся доставать конфету палкой, легко догадается использовать для этого ножницы. Но если нужно повернуть тот же самый рычаг под другим углом для решения другой задачи — ступор. Перенос решения не работает. Почему? Потому что его мысль находится в плену у конкретного действия. Она не произвольна. Как говорил Запорожец, логика действия слита с логикой восприятия. Мышление не управляет действием, а буквально тащится за ним по колее. Ребенок не мыслит, а ему "мыслится".
Как же освободить мысль? Нужно дать ей отдельное тело. И если звуки голоса, слова, недоступны, телом становится жест. Экспериментаторы заставили детей объяснять решение друг другу жестами, а это сложная задача, объясняющий ребенок должен очень много раз повторить жест. Повторяющийся жест, объясняющий действие, перестал быть просто действием. Он стал его образом, его знаком для другого. То, что Запорожец назвал "ручным (мимическим) понятием". Действие, превращенное в жест, отрывается от конкретной ситуации и становится обобщением более высокого порядка, оно отвязывается от конкретных действий и восприятий. И в этом гениальном решении мы видим всю суть "пост-выготскианства" теории деятельности. Запорожец и Леонтьев делают вывод, который одновременно и продолжает, и спорит с Выготским: обобщение рождается в действии, а слово (или жест) — это лишь его носитель.
Таких экспериментов в харьковской школе имеется крайне много. И здесь видно, что Выготский оказался не забыт учениками, а переработан и развит в рамках очень сложного, но очень продуктивного диалога.
А про смерть уже в следующих постах.
✍3👍2❤1🍌1
Почему спор Рубинштейна и Леонтьева определил судьбу советской психологии? И в чём они разошлись?
Чтобы понять, зачем вообще вводилось понятие деятельности и почему вокруг него было сломано столько копий в рамках советской психологии, надо понять, что такое постулат непосредственности. Это понятие ввёл Д. Н. Узнадзе, решая ту же проблему, что и С. Л. Рубинштейн, и А. Н. Леонтьев. Они считали, что этот постулат и является источником кризиса, а также причиной, почему все остальные попытки разрешить данный кризис в рамках исследовательских программ Вундта, Уотсона, Фрейда и других, никогда не преуспеют.
В чём же он заключается? Во-первых, в том, что мы можем изучать сознание напрямую, будто бы суть и явление психического феномена — одно и то же. Во-вторых, идее о непосредственной связи психических явлений, например, ассоциация. И в-третьих, в непосредственной связи: стимул → реакция (объективная и тогда это бихевиоризм, субъективная и тогда это другие подходы).
Производным от постулата непосредственности (особенно от пунктов 2 и 3) является принцип реактивности. Например, в классическом бихевиоризме поведение рассматривается как совокупность стимулов и связанных с ними реакций. Эта призма позволяет нам рассмотреть тот же бихевиоризм как просто перевернутую классическую ассоцианистскую психологию.
Из-за этого человек в психологии превращается либо в пассивную марионетку, управляемую стимулами, либо в активный бестелесный дух, запертый в черепной коробке, произвольно управляющий телом изнутри. Стена между «внутренним» и «внешним» остаётся непреодолимой.
Если заострить, то проблема состоит в том, что не вполне понятно соотношение таких вещей, как сознание и объективный мир вокруг, и, конкретно, соотношение субъекта и объекта. Они представляются как две полностью различных вещи, принципиально противоположных и данное противоречие не разрешается, а зачастую игнорируется, а это мешает разрешить кризис.
В своей классической статье «Принцип творческой самодеятельности», Рубинштейн начинает разработку понятия деятельности. Он формулирует свой знаменитый принцип единства сознания и деятельности: деятельность субъекта определяет самого субъекта. Казалось бы, стена между субъектом и объектом рухнула. Но Рубинштейн, сделав два шага вперед, тут же делает шаг назад. Он довольно жестко разводит понятия активности и деятельности. Так, каждая конкретная психическая функция в процессуальном аспекте выступает как активность. Деятельность по Рубинштейну понимается узко в смысле практической деятельности, хотя сама практика в таком случае понимается широко (например, научная практика), существенным является наличие некоторого объективного продукта или воздействия. Без продукта даже мышление не является деятельностью, а только лишь активностью. Отсюда деление на изучение психических функций как процесса (активности) и как деятельности. Психика существует как процесс, который иногда, только у человека, может находиться внутри деятельности, в виде компонентов деятельности.
Отсюда как раз и вытекает дискуссия 1948 года с Леонтьевым: для Рубинштейна деятельность — эксклюзивная привилегия человека, поскольку это только практическая, продуктивная деятельность. Для Леонтьева — фундаментальный принцип жизни как таковой.
Вся эта логика кристаллизуется в его знаменитой формуле: «внешние условия действуют через внутренние». Что это значит по сути? Что между миром и человеком все еще есть граница. Внешнее лишь преломляется во внутреннем. Стена между субъектом и объектом никуда не делась. Даже в своей последней работе «Человек и мир» Рубинштейн, по сути, отходит к идее «созерцательности», признавая, что не всё есть деятельность: «не в обычном смысле пассивности созерцательного материализма, а в смысле объективности истины, в смысле роли факта против произвола, в смысле заинтересованности человека в познании мира таким, каков он есть на самом деле».
Чтобы понять, зачем вообще вводилось понятие деятельности и почему вокруг него было сломано столько копий в рамках советской психологии, надо понять, что такое постулат непосредственности. Это понятие ввёл Д. Н. Узнадзе, решая ту же проблему, что и С. Л. Рубинштейн, и А. Н. Леонтьев. Они считали, что этот постулат и является источником кризиса, а также причиной, почему все остальные попытки разрешить данный кризис в рамках исследовательских программ Вундта, Уотсона, Фрейда и других, никогда не преуспеют.
В чём же он заключается? Во-первых, в том, что мы можем изучать сознание напрямую, будто бы суть и явление психического феномена — одно и то же. Во-вторых, идее о непосредственной связи психических явлений, например, ассоциация. И в-третьих, в непосредственной связи: стимул → реакция (объективная и тогда это бихевиоризм, субъективная и тогда это другие подходы).
Производным от постулата непосредственности (особенно от пунктов 2 и 3) является принцип реактивности. Например, в классическом бихевиоризме поведение рассматривается как совокупность стимулов и связанных с ними реакций. Эта призма позволяет нам рассмотреть тот же бихевиоризм как просто перевернутую классическую ассоцианистскую психологию.
Из-за этого человек в психологии превращается либо в пассивную марионетку, управляемую стимулами, либо в активный бестелесный дух, запертый в черепной коробке, произвольно управляющий телом изнутри. Стена между «внутренним» и «внешним» остаётся непреодолимой.
Если заострить, то проблема состоит в том, что не вполне понятно соотношение таких вещей, как сознание и объективный мир вокруг, и, конкретно, соотношение субъекта и объекта. Они представляются как две полностью различных вещи, принципиально противоположных и данное противоречие не разрешается, а зачастую игнорируется, а это мешает разрешить кризис.
В своей классической статье «Принцип творческой самодеятельности», Рубинштейн начинает разработку понятия деятельности. Он формулирует свой знаменитый принцип единства сознания и деятельности: деятельность субъекта определяет самого субъекта. Казалось бы, стена между субъектом и объектом рухнула. Но Рубинштейн, сделав два шага вперед, тут же делает шаг назад. Он довольно жестко разводит понятия активности и деятельности. Так, каждая конкретная психическая функция в процессуальном аспекте выступает как активность. Деятельность по Рубинштейну понимается узко в смысле практической деятельности, хотя сама практика в таком случае понимается широко (например, научная практика), существенным является наличие некоторого объективного продукта или воздействия. Без продукта даже мышление не является деятельностью, а только лишь активностью. Отсюда деление на изучение психических функций как процесса (активности) и как деятельности. Психика существует как процесс, который иногда, только у человека, может находиться внутри деятельности, в виде компонентов деятельности.
Отсюда как раз и вытекает дискуссия 1948 года с Леонтьевым: для Рубинштейна деятельность — эксклюзивная привилегия человека, поскольку это только практическая, продуктивная деятельность. Для Леонтьева — фундаментальный принцип жизни как таковой.
Вся эта логика кристаллизуется в его знаменитой формуле: «внешние условия действуют через внутренние». Что это значит по сути? Что между миром и человеком все еще есть граница. Внешнее лишь преломляется во внутреннем. Стена между субъектом и объектом никуда не делась. Даже в своей последней работе «Человек и мир» Рубинштейн, по сути, отходит к идее «созерцательности», признавая, что не всё есть деятельность: «не в обычном смысле пассивности созерцательного материализма, а в смысле объективности истины, в смысле роли факта против произвола, в смысле заинтересованности человека в познании мира таким, каков он есть на самом деле».
👍5❤1
В сущности, Рубинштейн придерживается позиции, что психика — это функция мозга, а не функция деятельности (сравните с Ильенковым: «Мыслит не мозг — мыслит человек с помощью мозга»). Психика лишь формируется во время деятельности и обратно влияет на деятельность, но не формируется деятельностью (стоит заметить, что данная линия, опять же, не всегда последовательно реализуется). Во многом, поэтому данный подход в рамках теории деятельности уже ученики начали называть субъектно-деятельностным, а иногда и просто субъектным.
Но это не разрешает постулат непосредственности. Субъект и объект теперь просто состоят в отношении деятельности, но всё ещё представляют собой два отдельных мира. Просто теперь, мы можем рассматривать деятельность как новый объяснительный принцип, но не как предмет психологии, что уже не вполне реализует сложный проект по преобразованию психологии.
В качестве предмета психологии, деятельность рассматривается уже А. Н. Леонтьевым. По Леонтьеву, психика — это функция от деятельности, а деятельность — это (молярная, не аддитивная) единица жизни, в которой и субъект, и объект являются лишь моментами. Нельзя говорить о психике вне деятельности, потому что она возможна только в деятельности. Для него деятельность — не то, что связывает субъекта и объекта, а то, что является их изначальным единством. Психика — не пассажир в поезде деятельности, а сама рельсовая колея, возникающая в движении. Это напрямую вытекает в проблему соотношения образа и процесса, поскольку даже на первый взгляд недеятельностные феномены, такие как значение или образ, на самом деле, тоже являются свернутой деятельностью, фиксируя в себе всю предшествовавшую деятельность, например, по обобщению или по восприятию.
Иллюстрация этому — жестокий, но гениальный эксперимент Хелда и Хайна. Представьте двух котят в карусели. Один может передвигаться сам в специальной карусели, может сам исследовать окружающую среду — он активен. Другой сидит в корзинке и едет пассивно, видя то же самое. Итог? Первый котенок научился видеть, его мозг связал движение и образ. Второй, получив тот же объем зрительной информации, остался функционально слепым. Его зрительный образ не был сформирован деятельностью. Это и есть формула Леонтьева в действии: образ восприятия — это не пассивное отражение, а свернутое, кристаллизованное действие.
Принципиально же то, что Леонтьев выносит психику вне мозга, разрушая постулат непосредственности. Мозг перестает быть центром психики, черепная коробка перестает быть границей между двумя мирами, внутренним и внешним. Мозг из вместилища сознания становится органом осуществления деятельности, в полной мере реализуется формула Ильенкова: «Мыслит не мозг — мыслит человек с помощью мозга». Во многом к подобным выводам сейчас приходят в рамках подхода «embodied cognition».
О том, как этот теоретический спор перешел в плоскость реальных интриг на Павловских сессиях и к чему привела критика учениками Рубинштейна знаменитого Загорского эксперимента, мы поговорим в следующий раз.
Но это не разрешает постулат непосредственности. Субъект и объект теперь просто состоят в отношении деятельности, но всё ещё представляют собой два отдельных мира. Просто теперь, мы можем рассматривать деятельность как новый объяснительный принцип, но не как предмет психологии, что уже не вполне реализует сложный проект по преобразованию психологии.
В качестве предмета психологии, деятельность рассматривается уже А. Н. Леонтьевым. По Леонтьеву, психика — это функция от деятельности, а деятельность — это (молярная, не аддитивная) единица жизни, в которой и субъект, и объект являются лишь моментами. Нельзя говорить о психике вне деятельности, потому что она возможна только в деятельности. Для него деятельность — не то, что связывает субъекта и объекта, а то, что является их изначальным единством. Психика — не пассажир в поезде деятельности, а сама рельсовая колея, возникающая в движении. Это напрямую вытекает в проблему соотношения образа и процесса, поскольку даже на первый взгляд недеятельностные феномены, такие как значение или образ, на самом деле, тоже являются свернутой деятельностью, фиксируя в себе всю предшествовавшую деятельность, например, по обобщению или по восприятию.
Иллюстрация этому — жестокий, но гениальный эксперимент Хелда и Хайна. Представьте двух котят в карусели. Один может передвигаться сам в специальной карусели, может сам исследовать окружающую среду — он активен. Другой сидит в корзинке и едет пассивно, видя то же самое. Итог? Первый котенок научился видеть, его мозг связал движение и образ. Второй, получив тот же объем зрительной информации, остался функционально слепым. Его зрительный образ не был сформирован деятельностью. Это и есть формула Леонтьева в действии: образ восприятия — это не пассивное отражение, а свернутое, кристаллизованное действие.
Принципиально же то, что Леонтьев выносит психику вне мозга, разрушая постулат непосредственности. Мозг перестает быть центром психики, черепная коробка перестает быть границей между двумя мирами, внутренним и внешним. Мозг из вместилища сознания становится органом осуществления деятельности, в полной мере реализуется формула Ильенкова: «Мыслит не мозг — мыслит человек с помощью мозга». Во многом к подобным выводам сейчас приходят в рамках подхода «embodied cognition».
О том, как этот теоретический спор перешел в плоскость реальных интриг на Павловских сессиях и к чему привела критика учениками Рубинштейна знаменитого Загорского эксперимента, мы поговорим в следующий раз.
👍4❤1
Две жизни "Лысенко в психологии". Павловская сессия.
Есть жестокая ирония в том, как история клеймит ученых. А. Н. Леонтьева называли "Лысенко в психологии" дважды: сначала — как комплимент, противопоставляя его "прогрессивную" школу старой науке. А затем — как приговор.
Итак, павловская сессия 1950 года. Забудьте о научной дискуссии. Это был, по сути, научный трибунал. Под предлогом несоответствия учению Павлова, шли интриги, где устраняли конкурентов. Отчасти с сессиями связан и настоящий Лысенко, а также на них участвовал небезызвестный А. В. Снежневский, которому мы "обязаны" концепцией "вялотекущей шизофрении" (сейчас считается ненаучной).
Для понимания абсурда: психолог Б. М. Теплов на полном серьёзе выступил с докладом, в котором проводил подсчет количества ссылок на Павлова в работах коллег. И он пришёл к неутешительным выводам: у А. Н. Леонтьева в «Очерке развития психики» всего 2 ссылки, а у С. Л. Рубинштейна в «Основах общей психологии», Павлову посвящено всего 5 страниц.
Само выступление С. Л. Рубинштейна было посвящено психофизиологической проблеме: по сути, соотношению физиологии и психологию. Следовательно, и предмету психологии, то есть, как мы вообще должны понимать психику (в соответствии с учением Павлова, разумеется).
По воспоминаниям К. К. Платонова, Рубинштейн не каялся, это было вполне спокойное и деловое выступление. Он пытался усидеть на двух стульях: сохранить психологию, сдав её физиологам. Как? Во-первых, он признает, что недостаточно последовательно провел линию Павлова в «Основах общей психологии». Во-вторых, наносит удар конкурентам, признавая, что и критика других «авторов некоторых опубликованных за последние годы работ», чья позиция «ещё менее приемлема» была недостаточной. С крайне высокой вероятностью, в число этих авторов входил и А. Н. Леонтьев, который отошёл от постулата психики как функции мозга.
Как же её решает С. Л. Рубинштейн. Хотя, он явно не желает полностью сводить психологию в физиологии высшей нервной деятельности (это бы означало, что психологии как самостоятельной науки не может существовать) и критикует ученых, которые так делают, он утверждает, что понятия высшей нервной деятельности и психической деятельности различны, они выражают разные аспекты одного и того предмета.
Но в чем тогда их различие? Что это за предмет? Но вместо ответа, очень своеобразное решение психофизиологической проблемы в форме антиномии: «психическая деятельность и тождественна высшей нервной деятельности и не тождественна с ней».
А. Н. Леонтьев, напротив, видел решение в том, что психика – это не функция мозга, а функция целостной деятельности, но он на павловской сессии не выступал. Такое различие – прямой результат того, что в школе С. Л. Рубинштейна имплицитно оставался постулат непосредственности. Та же знаменитая формула Рубинштейна «внешнее действует через внутреннее» говорит о том, что законы внешнего мира преломляются через законы высшей нервной деятельности. Это, к сожалению, приводит к тому, что заявления Рубинштейна о разграничении предметов психологии и физиологии высшей нервной деятельности является сугубо декларативным.
Уже после, на совещании по психологии 1952 года, А. Н. Леонтьев подвергает критике такое разрешение проблемы. Рубинштейновская антиномия - это констатация факта проблемы, а не её решение. Он проводит иную логику, что деятельность – это не только то, в чём формируется отражение мира, а посредством чего происходит формирование отражения. Он предлагает идти не «от мозга к жизни», а «от жизни к мозгу», считая, что физиологические процессы лишь реализуют системные процессы более высокого уровня, собственно, деятельности. Поэтому психология и должна изучать законы формирования психики. Психику нельзя искать в мозге как таковом, поскольку он оказывается в значительной степени подчинен деятельности.
А про дискуссии о Загорском эксперименте, которые идейно продолжили павловские сессии, но уже с анти-идеологическим гнетом, и где Леонтьева назвали Лысенко в психологии в плохом смысле, мы поговорим в следующий раз.
Есть жестокая ирония в том, как история клеймит ученых. А. Н. Леонтьева называли "Лысенко в психологии" дважды: сначала — как комплимент, противопоставляя его "прогрессивную" школу старой науке. А затем — как приговор.
Итак, павловская сессия 1950 года. Забудьте о научной дискуссии. Это был, по сути, научный трибунал. Под предлогом несоответствия учению Павлова, шли интриги, где устраняли конкурентов. Отчасти с сессиями связан и настоящий Лысенко, а также на них участвовал небезызвестный А. В. Снежневский, которому мы "обязаны" концепцией "вялотекущей шизофрении" (сейчас считается ненаучной).
Для понимания абсурда: психолог Б. М. Теплов на полном серьёзе выступил с докладом, в котором проводил подсчет количества ссылок на Павлова в работах коллег. И он пришёл к неутешительным выводам: у А. Н. Леонтьева в «Очерке развития психики» всего 2 ссылки, а у С. Л. Рубинштейна в «Основах общей психологии», Павлову посвящено всего 5 страниц.
Само выступление С. Л. Рубинштейна было посвящено психофизиологической проблеме: по сути, соотношению физиологии и психологию. Следовательно, и предмету психологии, то есть, как мы вообще должны понимать психику (в соответствии с учением Павлова, разумеется).
По воспоминаниям К. К. Платонова, Рубинштейн не каялся, это было вполне спокойное и деловое выступление. Он пытался усидеть на двух стульях: сохранить психологию, сдав её физиологам. Как? Во-первых, он признает, что недостаточно последовательно провел линию Павлова в «Основах общей психологии». Во-вторых, наносит удар конкурентам, признавая, что и критика других «авторов некоторых опубликованных за последние годы работ», чья позиция «ещё менее приемлема» была недостаточной. С крайне высокой вероятностью, в число этих авторов входил и А. Н. Леонтьев, который отошёл от постулата психики как функции мозга.
Как же её решает С. Л. Рубинштейн. Хотя, он явно не желает полностью сводить психологию в физиологии высшей нервной деятельности (это бы означало, что психологии как самостоятельной науки не может существовать) и критикует ученых, которые так делают, он утверждает, что понятия высшей нервной деятельности и психической деятельности различны, они выражают разные аспекты одного и того предмета.
Но в чем тогда их различие? Что это за предмет? Но вместо ответа, очень своеобразное решение психофизиологической проблемы в форме антиномии: «психическая деятельность и тождественна высшей нервной деятельности и не тождественна с ней».
А. Н. Леонтьев, напротив, видел решение в том, что психика – это не функция мозга, а функция целостной деятельности, но он на павловской сессии не выступал. Такое различие – прямой результат того, что в школе С. Л. Рубинштейна имплицитно оставался постулат непосредственности. Та же знаменитая формула Рубинштейна «внешнее действует через внутреннее» говорит о том, что законы внешнего мира преломляются через законы высшей нервной деятельности. Это, к сожалению, приводит к тому, что заявления Рубинштейна о разграничении предметов психологии и физиологии высшей нервной деятельности является сугубо декларативным.
Уже после, на совещании по психологии 1952 года, А. Н. Леонтьев подвергает критике такое разрешение проблемы. Рубинштейновская антиномия - это констатация факта проблемы, а не её решение. Он проводит иную логику, что деятельность – это не только то, в чём формируется отражение мира, а посредством чего происходит формирование отражения. Он предлагает идти не «от мозга к жизни», а «от жизни к мозгу», считая, что физиологические процессы лишь реализуют системные процессы более высокого уровня, собственно, деятельности. Поэтому психология и должна изучать законы формирования психики. Психику нельзя искать в мозге как таковом, поскольку он оказывается в значительной степени подчинен деятельности.
А про дискуссии о Загорском эксперименте, которые идейно продолжили павловские сессии, но уже с анти-идеологическим гнетом, и где Леонтьева назвали Лысенко в психологии в плохом смысле, мы поговорим в следующий раз.
🔥3❤2
Про сомнительное онлайн-образование
Происходит врыв в серию про советских психологов, просто актуальное событие, довольно показательное.
В ленте мне попалось предложение прийти на интересное для меня демонстрационное занятие. Реклама утверждала, что там должны были научить технике из метода ДПДГ (десенсибилизация посредством движения глаз, вполне себе научно доказанный метод, рекомендуемый ВОЗ). Сначала нам провели лекцию, довольно интересную, но скорее про стратегию психотерапии. Технику почти не показали и про сам дпдг почти ничего не объяснили, что было несколько разочаровывающе и ещё минут 30 занятия прогревали на покупку курса, сказав цену только в последний момент. Самым разочаровывающим стало то, прогрев нам устроили как раз в промежутке между лекцией и практикой, которая заняла, от силы, минут 5.
Меня довольно сильно привлекает метод ДПДГ, да и цена показалась привлекательной, всё хорошо с аккредитацией. Так что я подумал, что, в принципе, несмотря на некоторые инфоцыганские замашки (типа купите в течение трех дней, получите скидку в 20%, купите в тот же день и получите в подарок ещё 2 курса), наверное, хочу приобрести курс. Но я испытал сложности с покупкой, почему-то оплата не проходила, и я решил, что ладно, всё равно, не очень-то и хотелось.
И тут мне начали звонить и писать каждый день, с вопросами, "Андрей, ну как вы? Андрей, ну что там с деньгами? Андрей, давайте созвонимся, я вам отвечу на все вопросы", короче говоря, женщина из отдела продаж отрабатывала на все 100%. Меня это бесило и выглядело это ещё более инофыганистее, чем всё остальное. Но я думал, что может быть оплачу, если разберусь. Хотя подозрительно было, что скидка тянется уже пять-шесть дней, а не три.
Потом я увидел в их тг-канале "ВУЗа доказательного консультирования" (название намеренно изменено, отчасти ради комического эффекта) рекламу курса, в котором они учат RPT (Rapid Personal Transformation или Терапия отправных точек). Если вкратце, то это попытка скрестить рейки (погуглите), теорию триединого мозга и вывести из эпигенетики выводы, что травма может передаваться по наследству (бездоказательно). Никакой доказанной эффективности у этого метода нет, только заявления авторов, собственно их часто критикуют за псевдонаучность. Оцените, там есть техника "пере-зачатия", и часто говорят про то, что рептильный мозг помнит травмы (подробнее: https://www.b17.ru/article/455433/), а основатель занимался тета-хилингом.
Это создало у меня максимум сомнений и я решил, что не хочу купить у них курс ДПДГ. Мне вновь позвонила та женщина, а я начал ей говорить, что передумал у них покупать курс, потому что они продвигают недоказанный метод, построенный на псевдо- или даже ненаучных основаниях. Она пыталась меня убедить, что они "дают выбор", что "у всех разное мнение может быть", "что дпдг никак не связано с ртп и они его не пытаются навязать". На вопросы о том, что это говорит о их репутации "ВУЗа доказательного консультирования", она мягко сливалась с вопроса формулировками выше. В итоге, она пыталась меня переубедить, я возвращал её к противоречиям в её логике и в итоге после сеанса удушнения с моей стороны в течение 10 минут, она сказала "что ж, Андрей, желаю Вам удачи найти место обучения, где Вам всё понравится", справедливости ради, это было сказано вполне себе доброжелательным тоном. Но курс я всё-таки у них не куплю.
Происходит врыв в серию про советских психологов, просто актуальное событие, довольно показательное.
В ленте мне попалось предложение прийти на интересное для меня демонстрационное занятие. Реклама утверждала, что там должны были научить технике из метода ДПДГ (десенсибилизация посредством движения глаз, вполне себе научно доказанный метод, рекомендуемый ВОЗ). Сначала нам провели лекцию, довольно интересную, но скорее про стратегию психотерапии. Технику почти не показали и про сам дпдг почти ничего не объяснили, что было несколько разочаровывающе и ещё минут 30 занятия прогревали на покупку курса, сказав цену только в последний момент. Самым разочаровывающим стало то, прогрев нам устроили как раз в промежутке между лекцией и практикой, которая заняла, от силы, минут 5.
Меня довольно сильно привлекает метод ДПДГ, да и цена показалась привлекательной, всё хорошо с аккредитацией. Так что я подумал, что, в принципе, несмотря на некоторые инфоцыганские замашки (типа купите в течение трех дней, получите скидку в 20%, купите в тот же день и получите в подарок ещё 2 курса), наверное, хочу приобрести курс. Но я испытал сложности с покупкой, почему-то оплата не проходила, и я решил, что ладно, всё равно, не очень-то и хотелось.
И тут мне начали звонить и писать каждый день, с вопросами, "Андрей, ну как вы? Андрей, ну что там с деньгами? Андрей, давайте созвонимся, я вам отвечу на все вопросы", короче говоря, женщина из отдела продаж отрабатывала на все 100%. Меня это бесило и выглядело это ещё более инофыганистее, чем всё остальное. Но я думал, что может быть оплачу, если разберусь. Хотя подозрительно было, что скидка тянется уже пять-шесть дней, а не три.
Потом я увидел в их тг-канале "ВУЗа доказательного консультирования" (название намеренно изменено, отчасти ради комического эффекта) рекламу курса, в котором они учат RPT (Rapid Personal Transformation или Терапия отправных точек). Если вкратце, то это попытка скрестить рейки (погуглите), теорию триединого мозга и вывести из эпигенетики выводы, что травма может передаваться по наследству (бездоказательно). Никакой доказанной эффективности у этого метода нет, только заявления авторов, собственно их часто критикуют за псевдонаучность. Оцените, там есть техника "пере-зачатия", и часто говорят про то, что рептильный мозг помнит травмы (подробнее: https://www.b17.ru/article/455433/), а основатель занимался тета-хилингом.
Это создало у меня максимум сомнений и я решил, что не хочу купить у них курс ДПДГ. Мне вновь позвонила та женщина, а я начал ей говорить, что передумал у них покупать курс, потому что они продвигают недоказанный метод, построенный на псевдо- или даже ненаучных основаниях. Она пыталась меня убедить, что они "дают выбор", что "у всех разное мнение может быть", "что дпдг никак не связано с ртп и они его не пытаются навязать". На вопросы о том, что это говорит о их репутации "ВУЗа доказательного консультирования", она мягко сливалась с вопроса формулировками выше. В итоге, она пыталась меня переубедить, я возвращал её к противоречиям в её логике и в итоге после сеанса удушнения с моей стороны в течение 10 минут, она сказала "что ж, Андрей, желаю Вам удачи найти место обучения, где Вам всё понравится", справедливости ради, это было сказано вполне себе доброжелательным тоном. Но курс я всё-таки у них не куплю.
🍌3👍1👀1👾1