This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Копибара смеялась и смеялась и смеялась, а фоном все равно просвечивала мысль: ведь Винни-пух ровно так и падал с дерева. Так что является «архетипом»? В падении Панды Копибара увидела падение Винни-Пуха, или сцена падения Винни-Пуха писалась художниками с «архетипа» падения Панд? Копибара слышала, что люди не воспринимают и не волнуются ни от чего, за чем они не узнаЮт архетип, но Копибара не знает так это или нет. Хотя, опять таки, говорят, что все в ком мужчина видит жену смахивает на его мамашу, а в ком «она» видит мужа смахивает на папашу.
Праздничная очередь на кассу двигалась медленно и Копибара скучала, когда, наверное, в 1001-й раз услышала вечный вопрос:
- Бонусы, 124 рубля, накапливаем или списываем?
- Списываем, конечно, - ответила старушка в таком темно-зеленом пальто, которые бывают только у старушек.
- Почему, конечно? - внимательно осмотрел очередь кассир и решил, что ему все равно.
- Незаконная надежда, потому, сынок.
Копибара немедленно придвинулась ближе, как бы защищая разговор от очереди, которая не успела сообразить какое наглое воровство ее времени началось.
- В смысле, незаконная? - зашуршал пакетами кассир, изображая деятельность.
- Ну, чтобы накапливать бонусы надо надеяться, что завтра не помрешь, а я уже не так молода....
(Жжёт старушка, подумала Копибара, бабуле то минимум 85)
....Азбука ваша не закроется, не сгорит, что программа ваша бонусная не слетит, что я не получу внезапное наследство и не уеду в Америку, не начнётся ядерная война и т д, и т п, а я на это, милок, не влияю, значит, что? Незаконная надежда.
- А какая надежда законна, бабка? - видимо кассир решил, что один черт ему в Азбуке больше не работать.
- А законная у моего кота, он, подлец, знает, что только один кусочек курочки получает со стола, но крутится, как юла и орет, пытаясь добыть второй, хотя и риск большой по рыжей морде получить имеется. От его труда и риска Надежда зависит.
- И что тут законного, бабка?
- А то, сынок, что если этот шельмец превзойдёт себя и отчебучит невиданное, то получит второй. А вот дочь моя, уже третий раз развелась, все надеется, что следующий будет лучше. Не будет, ох, незаконно, надеется. А тот олимпиец, кто потрудился больше остальных и риск калекой остаться преодолел, того надежда, что ветерок подует в нужный момент, законная. По полной цене надежда в мире идёт.
Копибара оглянулась, очередь, очевидно связывавшая с Новым Годом определенные надежды, что все как-нибудь само собой наладится и вложившая средства в украшения и икру, как-то потеряла свою строгость и кто-то даже незаметно положил назад сверкающий шар по акции.
- Не стать мне бабка старшим кассиром, думаешь? И не надеяться?
- Нет сынок, - поправила что-то под пальто ведьма, - не стать....
Старуха не договорила и бросилась к выходу, из под темно зеленого пальто на пол шлепнулись 2 скумбрии без голов х/к, баночка огурцов «дядя Ваня» брызнула во все стороны и что-то ещё покатилось и к кассе бежала охрана и раздался крик: Лови прошмандовку!
- На что она тебя сегодня купила, дурень? - было видно, что начальник охраны устал, - эта старая хрычовка профессиональная воровка, - пояснил он очереди, - про веру и любовь затирала? - он снова повернулся к кассиру.
- Нет, сегодня про надежду, Иваныч, - захлопнул кассу кассир, - лови ключи, окончена смена.
- Бонусы, 124 рубля, накапливаем или списываем?
- Списываем, конечно, - ответила старушка в таком темно-зеленом пальто, которые бывают только у старушек.
- Почему, конечно? - внимательно осмотрел очередь кассир и решил, что ему все равно.
- Незаконная надежда, потому, сынок.
Копибара немедленно придвинулась ближе, как бы защищая разговор от очереди, которая не успела сообразить какое наглое воровство ее времени началось.
- В смысле, незаконная? - зашуршал пакетами кассир, изображая деятельность.
- Ну, чтобы накапливать бонусы надо надеяться, что завтра не помрешь, а я уже не так молода....
(Жжёт старушка, подумала Копибара, бабуле то минимум 85)
....Азбука ваша не закроется, не сгорит, что программа ваша бонусная не слетит, что я не получу внезапное наследство и не уеду в Америку, не начнётся ядерная война и т д, и т п, а я на это, милок, не влияю, значит, что? Незаконная надежда.
- А какая надежда законна, бабка? - видимо кассир решил, что один черт ему в Азбуке больше не работать.
- А законная у моего кота, он, подлец, знает, что только один кусочек курочки получает со стола, но крутится, как юла и орет, пытаясь добыть второй, хотя и риск большой по рыжей морде получить имеется. От его труда и риска Надежда зависит.
- И что тут законного, бабка?
- А то, сынок, что если этот шельмец превзойдёт себя и отчебучит невиданное, то получит второй. А вот дочь моя, уже третий раз развелась, все надеется, что следующий будет лучше. Не будет, ох, незаконно, надеется. А тот олимпиец, кто потрудился больше остальных и риск калекой остаться преодолел, того надежда, что ветерок подует в нужный момент, законная. По полной цене надежда в мире идёт.
Копибара оглянулась, очередь, очевидно связывавшая с Новым Годом определенные надежды, что все как-нибудь само собой наладится и вложившая средства в украшения и икру, как-то потеряла свою строгость и кто-то даже незаметно положил назад сверкающий шар по акции.
- Не стать мне бабка старшим кассиром, думаешь? И не надеяться?
- Нет сынок, - поправила что-то под пальто ведьма, - не стать....
Старуха не договорила и бросилась к выходу, из под темно зеленого пальто на пол шлепнулись 2 скумбрии без голов х/к, баночка огурцов «дядя Ваня» брызнула во все стороны и что-то ещё покатилось и к кассе бежала охрана и раздался крик: Лови прошмандовку!
- На что она тебя сегодня купила, дурень? - было видно, что начальник охраны устал, - эта старая хрычовка профессиональная воровка, - пояснил он очереди, - про веру и любовь затирала? - он снова повернулся к кассиру.
- Нет, сегодня про надежду, Иваныч, - захлопнул кассу кассир, - лови ключи, окончена смена.
Рождественская история от Копибары.
«Благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас»....
- прекрасно, прекрасно,- подумал Александр Степанович, разглядывая высокорангового попа в телевизоре, - черт бы побрал их с их невнятным языком, вот как это «благотворить ненавидящим» и «молиться за обижающих?» Как это технически сделать?
Надо сказать, что жизнь под Рождество чрезвычайно помогла Александру Степановичу с объектом любви. Не далее как позавчера он был ограблен в своём собственном коттедже, отлучившись не более чем на час к своей сестре.
Вернулся он от экстренного звонка охранной службы Гольфстрим, сообщившей, что у него по всему дому движение. «Как мурашки», подумал ещё тогда некстати Александр Степаныч, наваливая на педаль газа весь съеденный за новый год оливье.
Дома уже было: распахнутая как летом, дверь, два экстренных бойца с автоматами, вываленная из шкафов одежда, пустые коробки из под колец, чёрные полоски от сапог на паркете по которому в сафьяновых тапках побаивалась ходить даже жена.
Александр Степанович быстро прикинул баланс, любимый Gibson 63 года стоимостью четверть миллиона долларов так и лежал на шкафу, а жениных колец Булгари и Помелато было решительно не жаль. В конце концов можно было купить ещё, а вот простить обидчиков и даже полюбить ненавидящих и начать новую жизнь духа в рождество было соблазнительно.
Но как, КАК возбудить чувство любви и благодарности к этим трём (как показала камера наблюдения) спортивным молодым людям в масках, отжавшим балконную дверь, точно знавшим, что дом пуст и что до приезда тревожного наряда у них есть 6,5 минут и потому действовавшим скоро, нагло, четко. Как, как подставить им правую щеку? - подумал Александр Степанович.
В воображении?
Степаныч представил, как прознав про налет он гасит свет и затаившись за диваном с обрезом он ждёт. Терпеливо ждет. Вот чиркнули тени за окном. Вот заскрипела отжатая дверь и коты бросились врассыпную. Вот они мрази и наглецы, расхитители собственности, вступают своими грязными сапожищами на ковёр и вот она пламенеющая вспышка картечи из двух стволов и двое из трёх негодяев с переломанными ногами осыпаются вместе с карнизной крошкой по лестнице в подвал. Вот третий, заметавшийся как заяц по участку уже мчит к забору, уже ползёт вверх, уже перевалил одну ногу в спасительную темноту и вдруг выпустил из захладевших рук кромку, да не вдруг выпустил, это топор, как из пращи пущенный Степанычем, пробивая тёплый воровской ватник, нагнал мерзкую тварь.....
Да, картина получилась соблазнительной, но была все равно страшно далека от любви.
Тут нужна помощь профессионала, подумал Степаныч и поднялся в библиотеку. Где же, где же, - полез он по полкам и вот оно: «пошаговое Руководство по обретению любви к негодяям». Вот и закладочка. Он немедленно открыл.
«Ты можешь понять смысл происшедшего и полюбить обидчиков если приостановил действие предметной картинки в своём уме. А извлеченный смысл устраняет причины ненависти». Степаныч отложил книгу. Это было уже кое-что.
А какая предметная картинка действует в моем уме, подумал Степаныч? Воры, отжали, ворвались, кольца, украли? Это слова. Где одни слова там и другие, - подумал Степаныч и взял лист. Написал крупно:
«Нет никаких «колец Булгари». Я что дикарь, чтобы в побрякушки верить? - отложил лист, посмотрел, придвинул и стал быстро писать - Гости, зная, что, дом, гостеприимен, что, человек, никогда, не, откажет, пришли, взяли, что не, нужно, а им, нужно, ибо, жизнь, тяжела, а мне, подумать, зачем, хлам в коробках и душе, храню, под видом, колец, булгари, как же мог я, скоро умру, а все...»
Он остановился и перечитал.
Выходило забавно. Люди, стеснённые обстоятельствами, зная, что у Александра Степановича в избытке и понимая, что самому ему тяжело будет кольца отдать, но веря в разум его и желая помочь, пошли на риск...
Он прислушался к чему-то внутри, не появилась ли любовь к ворам, но было тихо.
Нет, значит, не то, - подумал Степаныч, - опять с себялюбием написал.
«Благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас»....
- прекрасно, прекрасно,- подумал Александр Степанович, разглядывая высокорангового попа в телевизоре, - черт бы побрал их с их невнятным языком, вот как это «благотворить ненавидящим» и «молиться за обижающих?» Как это технически сделать?
Надо сказать, что жизнь под Рождество чрезвычайно помогла Александру Степановичу с объектом любви. Не далее как позавчера он был ограблен в своём собственном коттедже, отлучившись не более чем на час к своей сестре.
Вернулся он от экстренного звонка охранной службы Гольфстрим, сообщившей, что у него по всему дому движение. «Как мурашки», подумал ещё тогда некстати Александр Степаныч, наваливая на педаль газа весь съеденный за новый год оливье.
Дома уже было: распахнутая как летом, дверь, два экстренных бойца с автоматами, вываленная из шкафов одежда, пустые коробки из под колец, чёрные полоски от сапог на паркете по которому в сафьяновых тапках побаивалась ходить даже жена.
Александр Степанович быстро прикинул баланс, любимый Gibson 63 года стоимостью четверть миллиона долларов так и лежал на шкафу, а жениных колец Булгари и Помелато было решительно не жаль. В конце концов можно было купить ещё, а вот простить обидчиков и даже полюбить ненавидящих и начать новую жизнь духа в рождество было соблазнительно.
Но как, КАК возбудить чувство любви и благодарности к этим трём (как показала камера наблюдения) спортивным молодым людям в масках, отжавшим балконную дверь, точно знавшим, что дом пуст и что до приезда тревожного наряда у них есть 6,5 минут и потому действовавшим скоро, нагло, четко. Как, как подставить им правую щеку? - подумал Александр Степанович.
В воображении?
Степаныч представил, как прознав про налет он гасит свет и затаившись за диваном с обрезом он ждёт. Терпеливо ждет. Вот чиркнули тени за окном. Вот заскрипела отжатая дверь и коты бросились врассыпную. Вот они мрази и наглецы, расхитители собственности, вступают своими грязными сапожищами на ковёр и вот она пламенеющая вспышка картечи из двух стволов и двое из трёх негодяев с переломанными ногами осыпаются вместе с карнизной крошкой по лестнице в подвал. Вот третий, заметавшийся как заяц по участку уже мчит к забору, уже ползёт вверх, уже перевалил одну ногу в спасительную темноту и вдруг выпустил из захладевших рук кромку, да не вдруг выпустил, это топор, как из пращи пущенный Степанычем, пробивая тёплый воровской ватник, нагнал мерзкую тварь.....
Да, картина получилась соблазнительной, но была все равно страшно далека от любви.
Тут нужна помощь профессионала, подумал Степаныч и поднялся в библиотеку. Где же, где же, - полез он по полкам и вот оно: «пошаговое Руководство по обретению любви к негодяям». Вот и закладочка. Он немедленно открыл.
«Ты можешь понять смысл происшедшего и полюбить обидчиков если приостановил действие предметной картинки в своём уме. А извлеченный смысл устраняет причины ненависти». Степаныч отложил книгу. Это было уже кое-что.
А какая предметная картинка действует в моем уме, подумал Степаныч? Воры, отжали, ворвались, кольца, украли? Это слова. Где одни слова там и другие, - подумал Степаныч и взял лист. Написал крупно:
«Нет никаких «колец Булгари». Я что дикарь, чтобы в побрякушки верить? - отложил лист, посмотрел, придвинул и стал быстро писать - Гости, зная, что, дом, гостеприимен, что, человек, никогда, не, откажет, пришли, взяли, что не, нужно, а им, нужно, ибо, жизнь, тяжела, а мне, подумать, зачем, хлам в коробках и душе, храню, под видом, колец, булгари, как же мог я, скоро умру, а все...»
Он остановился и перечитал.
Выходило забавно. Люди, стеснённые обстоятельствами, зная, что у Александра Степановича в избытке и понимая, что самому ему тяжело будет кольца отдать, но веря в разум его и желая помочь, пошли на риск...
Он прислушался к чему-то внутри, не появилась ли любовь к ворам, но было тихо.
Нет, значит, не то, - подумал Степаныч, - опять с себялюбием написал.
Никто не любит тебя и не думает о тебе. Молдавские залетные воры думают об Александре Степановиче? Бред! Он перечеркнул написанное и взял новый лист. Золотой Паркер не подвёл и на этот раз.
«Некоторые люди, не зная как себя развлечь и за что себя уважать покупают металлические полированные обрезки труб с камнями. Другие люди делают такие штуки, желая есть хлеб. Третьи люди собирают такие штуки по домам ибо иное им недоступно. А взяли потому что эти штуки не нужны были ни к чему ибо что нужно человеку, что его, то неразлучно носит с собой. И хоть ненужны они никому, а попросить отдать нельзя. Никто колец не отдаст, хоть нужных хоть не нужных. Ибо человек есть мысль о том, чем он владеет».
Отложил, прислушался, нет любви.
«Феномен, - дописал дальше Александр Степанович, - есть то что само себя показывает. И что тут феномен, в этой истории? Жизнь. И она в том, что кому-то эти полированные обрезки нужны больше чем мне, раз я оставил их в темноте остывающего дома? Раз жена их не носит. Раз люди пошли на риск?»
Александр Степанович снова прислушался, не появилась ли любовь. Осмотрел потемневшую комнату, короток январский день, в полумраке предметы расплылись и Александр Степанович даже не четко видел своё тело, прикрытое пледом ниже пояса. Мысли о ворах и кольцах стали тише, а вместо того вся его жизнь вдруг собравшись с миллиона точек времени и пространства вдруг все быстрее устремилась внутрь его черепной коробки. Вот Саше 4 года, детский сад и важно на прогулке успеть захватить престижную чёрную лопатку с розовой лопастью. Вот японская толстая наклейка с глазками украдена у друга. Вот селедка страшнее которой ничего нету и кости ее как нитки и суп с клецками и миллионы и миллионы печалей и радостей из которых некогда некогда некогда и никогда не было времени достать смысла. Все это сейчас раскалилось, расплавлялось, теряло форму и собиралось и собралось в одну точку, согласовалось и он почуял, как плавятся предметные картинки прожитого не только у него, но по всему пространству жизни и кристаллизуется смысл и что у приходивших к нему не было никаких иных качеств, кроме качества своей смертности и желания жить, в чем они неразличимо подобны были Александру Степановичу. От страшной температуры в голове исчезли лица налетчиков, спортивные костюмы, намерения и лишь одна печаль от того, что может быть никогда он не сядет и не выпьет с этими людьми осталась в Александре Степановиче.
Вдруг все дошло до какой-то абсолютной тишины и установился смысл.
Эти люди пришли в мой дом, темный и холодный дом, только потому что в нем не было гостей и жизни и окна были его темны. В них не было света. А живу я так, что должен уже сам уходить из дома, чтобы другой человек ко мне пришёл. Меня боятся и любимые мои и друзья и воры. Вот что получил я, вот обломки моих колец, мерседесов, совещаний и счетов. Вот смысл их прихода.
Он спустился в гостиную. В голове была абсолютная пустота.
Телевизор ещё работал и Патриарх Кирилл строго посмотрев на Александра Степановича, сказал:
«Сегодня мы празднуем Рождество Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа. В чем же непреходящий смысл этого события? Ответ на вопрос дает нам Церковь, и заключается он в том, что Бог, невидимый и непознаваемый, дает Себя почувствовать и увидеть, Он входит в одиночество каждого человека и помогает опытно познать, что мы свои, а не чужие Богу, что все мы — Его дети, а значит, в Нем и через Него — родные и близкие друг другу».
Александр Степанович взглянул в темноту участка, кто-то аккуратно лез через забор. Он выключил свет, нащупал в холодильнике водку, закуску и начал тихо выставлять на стол боясь спугнуть непрошенных гостей.
«Некоторые люди, не зная как себя развлечь и за что себя уважать покупают металлические полированные обрезки труб с камнями. Другие люди делают такие штуки, желая есть хлеб. Третьи люди собирают такие штуки по домам ибо иное им недоступно. А взяли потому что эти штуки не нужны были ни к чему ибо что нужно человеку, что его, то неразлучно носит с собой. И хоть ненужны они никому, а попросить отдать нельзя. Никто колец не отдаст, хоть нужных хоть не нужных. Ибо человек есть мысль о том, чем он владеет».
Отложил, прислушался, нет любви.
«Феномен, - дописал дальше Александр Степанович, - есть то что само себя показывает. И что тут феномен, в этой истории? Жизнь. И она в том, что кому-то эти полированные обрезки нужны больше чем мне, раз я оставил их в темноте остывающего дома? Раз жена их не носит. Раз люди пошли на риск?»
Александр Степанович снова прислушался, не появилась ли любовь. Осмотрел потемневшую комнату, короток январский день, в полумраке предметы расплылись и Александр Степанович даже не четко видел своё тело, прикрытое пледом ниже пояса. Мысли о ворах и кольцах стали тише, а вместо того вся его жизнь вдруг собравшись с миллиона точек времени и пространства вдруг все быстрее устремилась внутрь его черепной коробки. Вот Саше 4 года, детский сад и важно на прогулке успеть захватить престижную чёрную лопатку с розовой лопастью. Вот японская толстая наклейка с глазками украдена у друга. Вот селедка страшнее которой ничего нету и кости ее как нитки и суп с клецками и миллионы и миллионы печалей и радостей из которых некогда некогда некогда и никогда не было времени достать смысла. Все это сейчас раскалилось, расплавлялось, теряло форму и собиралось и собралось в одну точку, согласовалось и он почуял, как плавятся предметные картинки прожитого не только у него, но по всему пространству жизни и кристаллизуется смысл и что у приходивших к нему не было никаких иных качеств, кроме качества своей смертности и желания жить, в чем они неразличимо подобны были Александру Степановичу. От страшной температуры в голове исчезли лица налетчиков, спортивные костюмы, намерения и лишь одна печаль от того, что может быть никогда он не сядет и не выпьет с этими людьми осталась в Александре Степановиче.
Вдруг все дошло до какой-то абсолютной тишины и установился смысл.
Эти люди пришли в мой дом, темный и холодный дом, только потому что в нем не было гостей и жизни и окна были его темны. В них не было света. А живу я так, что должен уже сам уходить из дома, чтобы другой человек ко мне пришёл. Меня боятся и любимые мои и друзья и воры. Вот что получил я, вот обломки моих колец, мерседесов, совещаний и счетов. Вот смысл их прихода.
Он спустился в гостиную. В голове была абсолютная пустота.
Телевизор ещё работал и Патриарх Кирилл строго посмотрев на Александра Степановича, сказал:
«Сегодня мы празднуем Рождество Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа. В чем же непреходящий смысл этого события? Ответ на вопрос дает нам Церковь, и заключается он в том, что Бог, невидимый и непознаваемый, дает Себя почувствовать и увидеть, Он входит в одиночество каждого человека и помогает опытно познать, что мы свои, а не чужие Богу, что все мы — Его дети, а значит, в Нем и через Него — родные и близкие друг другу».
Александр Степанович взглянул в темноту участка, кто-то аккуратно лез через забор. Он выключил свет, нащупал в холодильнике водку, закуску и начал тихо выставлять на стол боясь спугнуть непрошенных гостей.
Был январь. Копибара сидела над тающей льдинкой среди зеленеющей январской травы подмосковного парка. Копибары не летают на самолетах и это был последний снег и ничего важнее прощания уже не было.
Торжественную тишину нарушало пение птиц и обрывки радиопередачи, ибо даже в аду есть те, чья жизнь собирается из подглядывания в щелочку.
....начавшийся транзит власти, предусматривающий ряд конституционных поправок, задуман ради.... сообщил дедушке и Копибаре старенький транзистор.
Копибара посмотрела на термометр. Было + 5. И был январь. Разум планеты, сводимый с ума тысячелетним транзитом людского страха увидеть целое, завершал свой фатальный эксперимент с сознанием. Тихоходки, способные выживать в космическом холоде, уже собрали и хранили всю необходимую информацию.
Интересно, подумала Копибара, насколько близко вулканическая лава должна подойти к людям, чтобы они поняли - они умирают. Больше нет времени. Ни на транзиты, ни на спасение.
Лишь совсем немного времени на прощание. А больше ни на что.
Торжественную тишину нарушало пение птиц и обрывки радиопередачи, ибо даже в аду есть те, чья жизнь собирается из подглядывания в щелочку.
....начавшийся транзит власти, предусматривающий ряд конституционных поправок, задуман ради.... сообщил дедушке и Копибаре старенький транзистор.
Копибара посмотрела на термометр. Было + 5. И был январь. Разум планеты, сводимый с ума тысячелетним транзитом людского страха увидеть целое, завершал свой фатальный эксперимент с сознанием. Тихоходки, способные выживать в космическом холоде, уже собрали и хранили всю необходимую информацию.
Интересно, подумала Копибара, насколько близко вулканическая лава должна подойти к людям, чтобы они поняли - они умирают. Больше нет времени. Ни на транзиты, ни на спасение.
Лишь совсем немного времени на прощание. А больше ни на что.
Просыпается такой Николай Степаныч, покряхтывая и покашливая встаёт с кровати, подходит к окну, бормочет «ну что за погода».
И идёт в сортир.
На завтрак у него сухая яичница, вчерашний чай и бутерброд.
С варёной колбасой.
Включает телевизор.
Поев, ставит посуду в раковину, выключает телевизор, бормочет - «мудаки», впрочем вяло и без адреса.
Надевает пузатый костюм, пыльные, стоптанные ботинки и выходит из квартиры. Лифт не работает. Матерясь и вопрошая - «ну когда же это закончится», спускается с третьего этажа. Выходит на улицу, постояв озираясь немного у подъезда, поворачивается и бредёт к метро. В толпе Степанычей же. Ехать ему семь остановок с пересадкой.
Он работает охранником в торговом центре. Зарплата два раза в месяц, пятого и двадцатого. Приходя на работу, отмечаешься в журнале, уходя, ставишь ещё одну подпись. И так пять дней в неделю, кроме отпуска - 24 дня.
А однажды он не просыпается. И всё, мир исчезает! Может катастрофа (земля налетает на небесную ось), а может тихое угасание. Или возникают дворцы и летят драконы. Но того мира, который мы видим не будет!
Причём его могут звать Михаил Игоревич, жить он будет в Барвихе Хиллс, бегать по утрам,ехать в спортзал, потом в офис. Допустим, на БМВ М5, двухлетней. Вечером ужин с клиентами (он инвестбанкир).
Но результат один - однажды он не просыпается.
И идёт в сортир.
На завтрак у него сухая яичница, вчерашний чай и бутерброд.
С варёной колбасой.
Включает телевизор.
Поев, ставит посуду в раковину, выключает телевизор, бормочет - «мудаки», впрочем вяло и без адреса.
Надевает пузатый костюм, пыльные, стоптанные ботинки и выходит из квартиры. Лифт не работает. Матерясь и вопрошая - «ну когда же это закончится», спускается с третьего этажа. Выходит на улицу, постояв озираясь немного у подъезда, поворачивается и бредёт к метро. В толпе Степанычей же. Ехать ему семь остановок с пересадкой.
Он работает охранником в торговом центре. Зарплата два раза в месяц, пятого и двадцатого. Приходя на работу, отмечаешься в журнале, уходя, ставишь ещё одну подпись. И так пять дней в неделю, кроме отпуска - 24 дня.
А однажды он не просыпается. И всё, мир исчезает! Может катастрофа (земля налетает на небесную ось), а может тихое угасание. Или возникают дворцы и летят драконы. Но того мира, который мы видим не будет!
Причём его могут звать Михаил Игоревич, жить он будет в Барвихе Хиллс, бегать по утрам,ехать в спортзал, потом в офис. Допустим, на БМВ М5, двухлетней. Вечером ужин с клиентами (он инвестбанкир).
Но результат один - однажды он не просыпается.
Старый новый Год
- А не поехать ли нам на пару деньков в Комарово? - председатель совета директоров крупнейшего застройщика Питера потянулся как дог и взглянул на жену.
Жена отнеслась к предложению благосклонно - старый Новый год, ёлка, просторная дубовая зала Комаровской дачи, друзья, всюду беготня и детский смех. Несколько бутылок миллезимного шампанского KRUG. Семейный вечер у камина. Если это не жизнь, что жизнь?
Новокупленный жене «семейный Bentley» был великолепен. Она и заняла место за рулем. Он - справа, с видом человека чья жизнь не зря положена на алтарь. Бабушка и 4-х летний Кирилл сзади. Машина, самопрогревшаяся к приходу хозяев, незаметно проглотила асфальтовую выбоину двора и выкатила на приморское шоссе.
Первые 15 минут пролетели в приятном ошеломлении скоростью, мягкостью и, главное, осознании роскошной жизни, смотревшей только в окна этой машины и прятавшейся, стоило лишь кому-нибудь сесть в маршрутку, уныло спотыкающуюся об светофоры к метро Купчино.
Щелк-щелк, щелк-щелк, Кирилл забавлялся с выключателем света в салоне и машина то погружалась во тьму бесконечной Питерской зимы, то освещалась призрачной неоновой подсветкой рельефных дверей. Щелк- шёлк, щелк-щелк, щелк-щелк, щелк-щелк.
- Кирилл, не балуйся светом, - великодушие главы семейства было безмерным, ибо последние 18 щелчков были примерно на 18 щелчков дальше точки, где следовало остановиться.
Щелк-щелк, щелк-щелк, щелк-щелк, - было ему ответом.
- Кирилл, ты что не слышишь, что папа сказал?! - вступила бабушка в чернобурой лисе и перепавших от общего благополучия сапожках Gucci.
Щелк-щелк, щелк-щелк....
- Кирилл, не балуйся! - повысила тон бабушка и схватив, как кот, руку Кирилла, попробовала положить ее на подлокотник в котором загадочно светились цифры управления климат контролем. И....
немедленно с размаху получила другой рукой то, что часто получают люди, когда хватают чужие вещи без спроса. Раздался звук, как от убийства комара, бабушка вскрикнула, глава семейства развернулся, как отпущенная пружина.
- Кирилл! Прекрати немедленно!
Странно, но властный крик отца, заставлявший брать больничные руководителей департаментов, не произвёл никакого впечатления на Кирилла, он продолжал молотить бабушку. Тогда глава семьи размахнулся, насколько позволяла конфигурация обшитого редкой кожей носорога салона, и влепил куда-то в темноту, где предполагался сын - Я сказал тебе, никогда не бей бабушку, ты понял?!
Властный окрик отца, сопровождавший затрещину, вопли бабушки, перемежаемые шлепками Кирилла, слезы Кирилла, бьющий в лобовое стекло снег и бешено вращающиеся стеклоочистители, все это создавало странную, почти фантастическую картину.
Запертые как шпроты в жестяной банке, самые близкие друг другу на планете люди кричали, орали, старались ударить и увернуться от ударов, никто уже не думал ни о шубах, ни о Комарово, ни о выключателях, куда-то полетели золотые Cartier жены, пытавшейся свободной рукой остановить мужа, Кирилл рыдал, а мотор мощностью в 600 лошадиных сил увлекал весь этот филиал ада в снежную тьму Питерского пригорода.
- Останови машину, - вдруг подался куда-то вбок муж.
Крики притихли.
- Зачем? - в снежной темноте за окном она не нашла ответа.
- Останови.
Она включила поворотник и съехала за белую полосу.
- Сдай назад.
Она повиновалась.
- Стой.
Глава семейства смотрел в темноту, там что-то шевелилось. Он протер лайковой перчаткой запотевшее от страстей стекло и увидел ворону. Она клевала стаканчик, была жива, собрана и благополучна.
Он неотрывно смотрел на чёрную птицу, доедающую чудо-йогурт, а в голове его не к месту вспыхивали огромные цифры - стадион Зенит 2,9, Бентли 0,3, Итон Ольге 0,7, Жене квартира 0,8, Клиника неврозов 0,2, сапоги ведьме 0,002, van cleef жене 1,2, вилла С’агаро 9,7....
- Блядь, дорого стоит жизнь мертвеца, - он ещё раз посмотрел на ворону, но ее не было.
В машине стояла мертвая тишина.
- А не поехать ли нам на пару деньков в Комарово? - председатель совета директоров крупнейшего застройщика Питера потянулся как дог и взглянул на жену.
Жена отнеслась к предложению благосклонно - старый Новый год, ёлка, просторная дубовая зала Комаровской дачи, друзья, всюду беготня и детский смех. Несколько бутылок миллезимного шампанского KRUG. Семейный вечер у камина. Если это не жизнь, что жизнь?
Новокупленный жене «семейный Bentley» был великолепен. Она и заняла место за рулем. Он - справа, с видом человека чья жизнь не зря положена на алтарь. Бабушка и 4-х летний Кирилл сзади. Машина, самопрогревшаяся к приходу хозяев, незаметно проглотила асфальтовую выбоину двора и выкатила на приморское шоссе.
Первые 15 минут пролетели в приятном ошеломлении скоростью, мягкостью и, главное, осознании роскошной жизни, смотревшей только в окна этой машины и прятавшейся, стоило лишь кому-нибудь сесть в маршрутку, уныло спотыкающуюся об светофоры к метро Купчино.
Щелк-щелк, щелк-щелк, Кирилл забавлялся с выключателем света в салоне и машина то погружалась во тьму бесконечной Питерской зимы, то освещалась призрачной неоновой подсветкой рельефных дверей. Щелк- шёлк, щелк-щелк, щелк-щелк, щелк-щелк.
- Кирилл, не балуйся светом, - великодушие главы семейства было безмерным, ибо последние 18 щелчков были примерно на 18 щелчков дальше точки, где следовало остановиться.
Щелк-щелк, щелк-щелк, щелк-щелк, - было ему ответом.
- Кирилл, ты что не слышишь, что папа сказал?! - вступила бабушка в чернобурой лисе и перепавших от общего благополучия сапожках Gucci.
Щелк-щелк, щелк-щелк....
- Кирилл, не балуйся! - повысила тон бабушка и схватив, как кот, руку Кирилла, попробовала положить ее на подлокотник в котором загадочно светились цифры управления климат контролем. И....
немедленно с размаху получила другой рукой то, что часто получают люди, когда хватают чужие вещи без спроса. Раздался звук, как от убийства комара, бабушка вскрикнула, глава семейства развернулся, как отпущенная пружина.
- Кирилл! Прекрати немедленно!
Странно, но властный крик отца, заставлявший брать больничные руководителей департаментов, не произвёл никакого впечатления на Кирилла, он продолжал молотить бабушку. Тогда глава семьи размахнулся, насколько позволяла конфигурация обшитого редкой кожей носорога салона, и влепил куда-то в темноту, где предполагался сын - Я сказал тебе, никогда не бей бабушку, ты понял?!
Властный окрик отца, сопровождавший затрещину, вопли бабушки, перемежаемые шлепками Кирилла, слезы Кирилла, бьющий в лобовое стекло снег и бешено вращающиеся стеклоочистители, все это создавало странную, почти фантастическую картину.
Запертые как шпроты в жестяной банке, самые близкие друг другу на планете люди кричали, орали, старались ударить и увернуться от ударов, никто уже не думал ни о шубах, ни о Комарово, ни о выключателях, куда-то полетели золотые Cartier жены, пытавшейся свободной рукой остановить мужа, Кирилл рыдал, а мотор мощностью в 600 лошадиных сил увлекал весь этот филиал ада в снежную тьму Питерского пригорода.
- Останови машину, - вдруг подался куда-то вбок муж.
Крики притихли.
- Зачем? - в снежной темноте за окном она не нашла ответа.
- Останови.
Она включила поворотник и съехала за белую полосу.
- Сдай назад.
Она повиновалась.
- Стой.
Глава семейства смотрел в темноту, там что-то шевелилось. Он протер лайковой перчаткой запотевшее от страстей стекло и увидел ворону. Она клевала стаканчик, была жива, собрана и благополучна.
Он неотрывно смотрел на чёрную птицу, доедающую чудо-йогурт, а в голове его не к месту вспыхивали огромные цифры - стадион Зенит 2,9, Бентли 0,3, Итон Ольге 0,7, Жене квартира 0,8, Клиника неврозов 0,2, сапоги ведьме 0,002, van cleef жене 1,2, вилла С’агаро 9,7....
- Блядь, дорого стоит жизнь мертвеца, - он ещё раз посмотрел на ворону, но ее не было.
В машине стояла мертвая тишина.
Копибара листала старые записки и нашла переживания, оживляющие несовместность желания быть в обществе и коронавируса. Публикует без изменений.
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
Элегия от Копибары.
Мам, ложись рядом, так хорошо смотреть на небо через фонарики
Мама легла. Действительно прекрасно!
Из дверей вышла толпа «старшеклассников», все легли рядом.
Затем несколько учителей... и тоже легли смотреть на фонарики...
Прохожие стали ложится рядом, а потом и полиция.
Легли врачи.
Иностранцы.
И только коты молча смотрели с крыш на лежавшие тела.
А потому что у котов есть антитела к Короновирусу.
Мам, ложись рядом, так хорошо смотреть на небо через фонарики
Мама легла. Действительно прекрасно!
Из дверей вышла толпа «старшеклассников», все легли рядом.
Затем несколько учителей... и тоже легли смотреть на фонарики...
Прохожие стали ложится рядом, а потом и полиция.
Легли врачи.
Иностранцы.
И только коты молча смотрели с крыш на лежавшие тела.
А потому что у котов есть антитела к Короновирусу.
- Мама! У нашей кошки вчера кончился корм и она стала ласковой и нежной! Она отирала ногу и подсовывала ухо пока я не догадалась дать ей баночку!
- Ты хочешь сказать, что если мы насыпем ей корм, чтобы она ела когда хотела, она снова перестанет быть ласковой?
- По-крайней мере, это первый всплеск нежности за последние три года.
- Значит она становится ласковой без корма и «сухой» с кормом?
- Ага! Сегодня она опять суровая, как памятник.
- Выходит, ее ласка возникла по причине?
- Ага.
- Тогда ее «нежность и ласка» на самом деле выманивание еды?
- Да.
- Что-то типа инструментальной нежности?
- Ага
- А что было бы лаской?
- Лаской было бы все тоже самое только нипочему перед и ни для чего после.
- Мама, мама! Я поняла, что-то будет тем же самым только если времени нет!
....
- Мама, любят ни за что?
- Только так и любят.
- Мама, а ты меня нипочему родила?
- Ага
- А тебе материнский капитал давали?
- Все, иди спать уже)
- Ты хочешь сказать, что если мы насыпем ей корм, чтобы она ела когда хотела, она снова перестанет быть ласковой?
- По-крайней мере, это первый всплеск нежности за последние три года.
- Значит она становится ласковой без корма и «сухой» с кормом?
- Ага! Сегодня она опять суровая, как памятник.
- Выходит, ее ласка возникла по причине?
- Ага.
- Тогда ее «нежность и ласка» на самом деле выманивание еды?
- Да.
- Что-то типа инструментальной нежности?
- Ага
- А что было бы лаской?
- Лаской было бы все тоже самое только нипочему перед и ни для чего после.
- Мама, мама! Я поняла, что-то будет тем же самым только если времени нет!
....
- Мама, любят ни за что?
- Только так и любят.
- Мама, а ты меня нипочему родила?
- Ага
- А тебе материнский капитал давали?
- Все, иди спать уже)
- Привет
- Привет
- Меня зовут Татьяна, а вас?
- Копибара. Но, Татьяна, я не умею общаться на вечеринках.
- Тогда я дам вам совет - спросите у собеседника «чем вы занимаетесь»
- И чем вы занимаетесь?
- Я НR в корпорации «Миг».
- Миг? Жизни?
- Почти😄, мы строим военные самолёты.
- Военные самолёты, это такие штуки которые убивают людей?!
- ☹️Ну зачем вы так сразу, мы называем их цели.
- Ох, простите, я не знала, это совершенно меняет дело. А чьи это цели?
- Да нам все равно, наша цель - продать самолёт, цель покупателя купить самолет.
- Выходит, это цели тех, кому мешают эти цели?
- Да, ведь у тех людей-целей тоже есть цели, которые мешают нашим целям, поэтому они становятся целями для наших «мигов». Один миг - и нет цели.
- То есть людей убивает целевое мышление, а не самолёты?
- Самолеты здесь совершенно ни при чем. Они не могут никого убивать. Они железные.
- А люди тоже не убивают людей?
- Да
- Выходит цели убивают цели.
- Да
- А люди?
- А люди здесь совершенно ни при чем.
- Господи!
- Привет
- Меня зовут Татьяна, а вас?
- Копибара. Но, Татьяна, я не умею общаться на вечеринках.
- Тогда я дам вам совет - спросите у собеседника «чем вы занимаетесь»
- И чем вы занимаетесь?
- Я НR в корпорации «Миг».
- Миг? Жизни?
- Почти😄, мы строим военные самолёты.
- Военные самолёты, это такие штуки которые убивают людей?!
- ☹️Ну зачем вы так сразу, мы называем их цели.
- Ох, простите, я не знала, это совершенно меняет дело. А чьи это цели?
- Да нам все равно, наша цель - продать самолёт, цель покупателя купить самолет.
- Выходит, это цели тех, кому мешают эти цели?
- Да, ведь у тех людей-целей тоже есть цели, которые мешают нашим целям, поэтому они становятся целями для наших «мигов». Один миг - и нет цели.
- То есть людей убивает целевое мышление, а не самолёты?
- Самолеты здесь совершенно ни при чем. Они не могут никого убивать. Они железные.
- А люди тоже не убивают людей?
- Да
- Выходит цели убивают цели.
- Да
- А люди?
- А люди здесь совершенно ни при чем.
- Господи!
- Мама, а почему в СССР преследовали джаз?
- Послушай Лагрени и ты вряд ли угадаешь какую ноту или аккорд он сыграет следующим.
- Мама, не говори глупостей, никто не стал бы преследовать людей, за то что они не знают какую ноту сыграют следующей.
- Знаешь какое слово было самым главным в СССР?
- Нет.
- План.
- Мама, план, это когда ты точно знаешь какая нота будет следующей?
- Примерно.
- Мама, Лагрени преследовали за то что он играл не по плану?
- Игра не по плану называется жизнь.
- Ты знаешь кого они называли самым живым?
- Нет.
- Ленина, и все это время он был мертв. Но везде было написано - Ленин жив.
- Мама, Лагрени жив?
- Жив, пока не знает какая нота будет следующей.
- А я жива, Мама?
- Да, когда слушаешь Лагрени. Когда входишь внутрь его незнания следующей ноты.
- Мама, СССР преследовал джаз потому что джаз - это жизнь?
- Да, потому что жизнь, это то что можно выиграть, а можно и проиграть. Никто не знает ее следующей ноты, что бы не скрывалось за этим словом.
- Но мама, мы стремимся, мы хотим чтобы жизнь была предсказуемой, а зарплата вовремя.
- Вот поэтому в СССР и не любили джаз. Потому что зарплата там была вовремя. А джаз был не вовремя. Джаз - это свет от которого шарахаются мертвецы. Если ты на разогрев Единой России выпустишь Лагрени, все увидят, что это съезд мертвецов.
- Спанч-Боб играет джаз, Мама, ты видела?
- Видела, а Сквидвард не любит Спанч-Боба. За что? Тот непредсказуем. Сквидвард - это план. А Спанч-Боб это жизнь. Сквидвард играет по нотам, а Спанч-боб импровизирует. Он открывает и оживляет все к чему прикасается. Он записал миллионы композиций и ты не найдёшь ни одной одинаковой. Лагрени не ксерокс. Он - жизнь.
- Мама, чтобы человеку понять то что ты говоришь, он должен знать все тоже что знаешь ты?
- Да, если он мёртвый.
https://www.youtube.com/watch?v=RCMvIBVл
- Послушай Лагрени и ты вряд ли угадаешь какую ноту или аккорд он сыграет следующим.
- Мама, не говори глупостей, никто не стал бы преследовать людей, за то что они не знают какую ноту сыграют следующей.
- Знаешь какое слово было самым главным в СССР?
- Нет.
- План.
- Мама, план, это когда ты точно знаешь какая нота будет следующей?
- Примерно.
- Мама, Лагрени преследовали за то что он играл не по плану?
- Игра не по плану называется жизнь.
- Ты знаешь кого они называли самым живым?
- Нет.
- Ленина, и все это время он был мертв. Но везде было написано - Ленин жив.
- Мама, Лагрени жив?
- Жив, пока не знает какая нота будет следующей.
- А я жива, Мама?
- Да, когда слушаешь Лагрени. Когда входишь внутрь его незнания следующей ноты.
- Мама, СССР преследовал джаз потому что джаз - это жизнь?
- Да, потому что жизнь, это то что можно выиграть, а можно и проиграть. Никто не знает ее следующей ноты, что бы не скрывалось за этим словом.
- Но мама, мы стремимся, мы хотим чтобы жизнь была предсказуемой, а зарплата вовремя.
- Вот поэтому в СССР и не любили джаз. Потому что зарплата там была вовремя. А джаз был не вовремя. Джаз - это свет от которого шарахаются мертвецы. Если ты на разогрев Единой России выпустишь Лагрени, все увидят, что это съезд мертвецов.
- Спанч-Боб играет джаз, Мама, ты видела?
- Видела, а Сквидвард не любит Спанч-Боба. За что? Тот непредсказуем. Сквидвард - это план. А Спанч-Боб это жизнь. Сквидвард играет по нотам, а Спанч-боб импровизирует. Он открывает и оживляет все к чему прикасается. Он записал миллионы композиций и ты не найдёшь ни одной одинаковой. Лагрени не ксерокс. Он - жизнь.
- Мама, чтобы человеку понять то что ты говоришь, он должен знать все тоже что знаешь ты?
- Да, если он мёртвый.
https://www.youtube.com/watch?v=RCMvIBVл
YouTube
Bireli Lagrene - Django's Tiger
Check out In The Style Of Bireli Lagrene lesson series:
https://www.dc-musicschool.com
Biréli Lagrène performs Django's Tiger for DC Music School. Please note, this video is not related to "In The Style Of Biréli Lagrène. These are strictly performance videos…
https://www.dc-musicschool.com
Biréli Lagrène performs Django's Tiger for DC Music School. Please note, this video is not related to "In The Style Of Biréli Lagrène. These are strictly performance videos…
«Дело в том,
что Александр Степанович никогда не понимал, как может быть «смысл потом». Даже таблетки для посудомойки не мог купить, чтобы «потом» мыть посуду.
Он живо представлял, как бешеный Майбах, с каким-нибудь летящим в химчистку «Сашей», сметает его с обочины, пакет лопается, таблетки расчертив метеорами небо опускаются в грязь, прохожие кричат, блогеры всех мастей материализовавшись из безразличных прохожих скапливаются вокруг ненужного уже Александру Степановичу тела, собирают, как пчелы в улей живительные фотографии и какой-то ветеран труда отряхивая таблеточки скорбит что «не помыть, уже сыночку посудушки, не помыть». И зря потрачено времечко и так и не оправдала себя покупка.
Именно поэтому сами акты чего-либо Александр Степанович очень ценил. А уж за таблетками для ПММ ходил как в пещеру Алладина. Сам запах отдела «бытовой химии» был ключом к самым сокровенным запасникам его памяти немедленно оживлявший детские брызгалки, изготовляемые из таких же пластиковых бутылок, мешки селитры, уходившие на поджигательную бумагу, семейную зубную пасту и много много других предметов в которые ушло не только детство Александра Степановича, но и первые увлечения и несложные детские печали. Долго не мог оторваться Александр Степанович от ярких, как новогодние шары коробок порошков и загадочных зелёных жидкостей и надолго был очарован темно- красным как самое благородное вишневое варенье (тут Копибара временно поставила прочерк ......), вызывая беспокойство охранника.
Он вышел из магазина как из Храма, можно было подумать, что этот человек совершил не элементарную покупку пусть и немецкой бытовой химии, а получил отпущение грехов. Да, Александр Степанович, жил, жил эти несколько минут покупки (тут Копибара снова поставила прочерк), сам смысл был в этом акте жизни.
И плевать на все. Он жил. Александр Степанович бесстрашно вступил на асфальтовое полотно 8 полосного рублевского-шоссе. Он не боялся смерти».
Копибара отодвинула листок и пододвинула другой, с расценками. Прочитала. Упоминание в статье торговой марки:
Ариэль - 500 рублей.
Ферри - 400 рублей
Фрош - 280 рублей.
Пусть будет 280, вспомнила красную бутылку на кухне Копибара, нельзя против совести идти, сказала она вслух и прикрепила фотографию.
что Александр Степанович никогда не понимал, как может быть «смысл потом». Даже таблетки для посудомойки не мог купить, чтобы «потом» мыть посуду.
Он живо представлял, как бешеный Майбах, с каким-нибудь летящим в химчистку «Сашей», сметает его с обочины, пакет лопается, таблетки расчертив метеорами небо опускаются в грязь, прохожие кричат, блогеры всех мастей материализовавшись из безразличных прохожих скапливаются вокруг ненужного уже Александру Степановичу тела, собирают, как пчелы в улей живительные фотографии и какой-то ветеран труда отряхивая таблеточки скорбит что «не помыть, уже сыночку посудушки, не помыть». И зря потрачено времечко и так и не оправдала себя покупка.
Именно поэтому сами акты чего-либо Александр Степанович очень ценил. А уж за таблетками для ПММ ходил как в пещеру Алладина. Сам запах отдела «бытовой химии» был ключом к самым сокровенным запасникам его памяти немедленно оживлявший детские брызгалки, изготовляемые из таких же пластиковых бутылок, мешки селитры, уходившие на поджигательную бумагу, семейную зубную пасту и много много других предметов в которые ушло не только детство Александра Степановича, но и первые увлечения и несложные детские печали. Долго не мог оторваться Александр Степанович от ярких, как новогодние шары коробок порошков и загадочных зелёных жидкостей и надолго был очарован темно- красным как самое благородное вишневое варенье (тут Копибара временно поставила прочерк ......), вызывая беспокойство охранника.
Он вышел из магазина как из Храма, можно было подумать, что этот человек совершил не элементарную покупку пусть и немецкой бытовой химии, а получил отпущение грехов. Да, Александр Степанович, жил, жил эти несколько минут покупки (тут Копибара снова поставила прочерк), сам смысл был в этом акте жизни.
И плевать на все. Он жил. Александр Степанович бесстрашно вступил на асфальтовое полотно 8 полосного рублевского-шоссе. Он не боялся смерти».
Копибара отодвинула листок и пододвинула другой, с расценками. Прочитала. Упоминание в статье торговой марки:
Ариэль - 500 рублей.
Ферри - 400 рублей
Фрош - 280 рублей.
Пусть будет 280, вспомнила красную бутылку на кухне Копибара, нельзя против совести идти, сказала она вслух и прикрепила фотографию.
В кабинете врача:
- И последний вопрос, вы чай с сахаром пьёте?
- Да.
- Пейте без сахара.
- В смысле?
- Ну не кладите туда сахар. Это тоже вкусно.
- Простите, доктор, но пить чай с сахаром это не моя идея. Когда я была маленькой я очень тянулась к отцу, не знаю почему, он пил крепкий чай с сахаром. Я подражала ему. Чай с сахаром это что-то про отца, это пишется в одно слово. Вот так «чайссахаром».
- Копибара, не валяйте дурака, чай без сахара - это новое отдельное блюдо. Научитесь ценить чай без сахара.
- Но тогда я потеряю ту часть души, ту тайну о нем, которая убежала в «чайссахаром». Ведь если я до сих пор его пью и не могу напиться, то то что я хотела знать об отце так и останется тайной. Перестав ее разгадывать я потеряю часть своего знания о Нем, которое так никогда и не всплывет на поверхность.
- Копибара, не надо наводить тень на плетень. Вы уже 100 раз разгадали бы тайну, если бы хотели. Вам просто хочется дуть из блюдца этот чертов чай, который ведёт вас со всеми вашими тайнами прямиком к инфаркту.
- А вы, доктор, похоже, правда доктор, а не просто им называетесь! Я действительно не хотела добраться до этой тайны. Я боялась что разгадав Отца, вынув из «чаяссахаром» его тайну, я потеряю не только вкусный «чай с сахаром», но и миф о всесильном отце. Мне придётся самой стать себе отцом. Стать одинокой и свободной, и я не смогу запрыгивать к мужу на ручки.
- Ну так и станьте. На ручки к мужу найдётся кому запрыгивать. Он переживёт. У вас дети есть?
- Есть.
- Вот пусть для них тайна матери уйдёт в чай без сахара. Сделайте им одолжение, не доводите до инфаркта.
- Я буду им отцом/матерью? Забавно. И экономия, опять таки. Спасибо, доктор. В этом что-то есть.
- И последний вопрос, вы чай с сахаром пьёте?
- Да.
- Пейте без сахара.
- В смысле?
- Ну не кладите туда сахар. Это тоже вкусно.
- Простите, доктор, но пить чай с сахаром это не моя идея. Когда я была маленькой я очень тянулась к отцу, не знаю почему, он пил крепкий чай с сахаром. Я подражала ему. Чай с сахаром это что-то про отца, это пишется в одно слово. Вот так «чайссахаром».
- Копибара, не валяйте дурака, чай без сахара - это новое отдельное блюдо. Научитесь ценить чай без сахара.
- Но тогда я потеряю ту часть души, ту тайну о нем, которая убежала в «чайссахаром». Ведь если я до сих пор его пью и не могу напиться, то то что я хотела знать об отце так и останется тайной. Перестав ее разгадывать я потеряю часть своего знания о Нем, которое так никогда и не всплывет на поверхность.
- Копибара, не надо наводить тень на плетень. Вы уже 100 раз разгадали бы тайну, если бы хотели. Вам просто хочется дуть из блюдца этот чертов чай, который ведёт вас со всеми вашими тайнами прямиком к инфаркту.
- А вы, доктор, похоже, правда доктор, а не просто им называетесь! Я действительно не хотела добраться до этой тайны. Я боялась что разгадав Отца, вынув из «чаяссахаром» его тайну, я потеряю не только вкусный «чай с сахаром», но и миф о всесильном отце. Мне придётся самой стать себе отцом. Стать одинокой и свободной, и я не смогу запрыгивать к мужу на ручки.
- Ну так и станьте. На ручки к мужу найдётся кому запрыгивать. Он переживёт. У вас дети есть?
- Есть.
- Вот пусть для них тайна матери уйдёт в чай без сахара. Сделайте им одолжение, не доводите до инфаркта.
- Я буду им отцом/матерью? Забавно. И экономия, опять таки. Спасибо, доктор. В этом что-то есть.
Раньше Копибара думала, что бог сильнее коронавируса, но с помощью казаков явно видит, что коронавирус сильнее. И кому молиться теперь?
https://www.gazeta.ru/social/news/2020/03/02/n_14106001.shtml
https://www.gazeta.ru/social/news/2020/03/02/n_14106001.shtml
Газета.Ru
Казаки издали приказ о запрете целовать иконы и священников на фоне коронавируса
Казачий Совет атаманов России издал приказ, согласно которому запрещено целовать иконы и руки священнослужителей для предотвращения распространения коронавируса. Об этом сообщает РИА «Новости» со ссылкой на атамана Геннадия Ковалева.
Сезон мокрых штанов
«Вы знаете как изменил нашу жизнь коронавирус и знаете, что музыканты не готовы с этим мириться», сообщил представитель Филармонии Копибаре, открывая сезон концертов перед пустым залом. Копибара обратила внимание на ряд неточностей в трогательной вступительной речи.
⁃ Во-первых, «коронавирус» ничего не менял и не мог поменять в нашей жизни. Поменял страх перед «коронавирусом». У так называемого «коронавируса» нет рук, которые держат людей по домам. Их нет и у властей. Власть - внутри людей. У кого нет страха, так у того ничего и не поменялось. Во-вторых, если в «нашей» жизни что-то может поменяться от внешних условий, например от «коронавируса», то она не наша - это элементарная логика. Вы можете называть водительские права своими, но если у вас их можно забрать, то они не ваши. То что принадлежит человеку забрать нельзя. Попробуйте забрать у человека его смерть.
⁃ То что выдаётся за «Музыканты не готовы с этим мириться» - на самом деле полное смирение, выразившееся в согласии играть по правилам коронавируса, перед пустыми безопасными залами.
⁃ Смертность от коронавируса 2-3%. Это, как выяснилось, для многих, стоимость отказа от музыки, дружеских встреч, рукопожатий, любви, путешествий, кино. От общности. От человечности.
Возможно, то что происходит не только с филармонией, публикой, музыкантами, политиками, но и со всем человечеством надо назвать «сезоном мокрых штанов». Это страх перед реальным положением дел. За редкими исключениями, Человечество не прошло 2-х процентный тест. Копибаре страшно представить, от чего отказались бы люди, будь смертность от коронавируса 20%.
https://www.youtube.com/watch?v=_4ZN_Y7gIaY
«Вы знаете как изменил нашу жизнь коронавирус и знаете, что музыканты не готовы с этим мириться», сообщил представитель Филармонии Копибаре, открывая сезон концертов перед пустым залом. Копибара обратила внимание на ряд неточностей в трогательной вступительной речи.
⁃ Во-первых, «коронавирус» ничего не менял и не мог поменять в нашей жизни. Поменял страх перед «коронавирусом». У так называемого «коронавируса» нет рук, которые держат людей по домам. Их нет и у властей. Власть - внутри людей. У кого нет страха, так у того ничего и не поменялось. Во-вторых, если в «нашей» жизни что-то может поменяться от внешних условий, например от «коронавируса», то она не наша - это элементарная логика. Вы можете называть водительские права своими, но если у вас их можно забрать, то они не ваши. То что принадлежит человеку забрать нельзя. Попробуйте забрать у человека его смерть.
⁃ То что выдаётся за «Музыканты не готовы с этим мириться» - на самом деле полное смирение, выразившееся в согласии играть по правилам коронавируса, перед пустыми безопасными залами.
⁃ Смертность от коронавируса 2-3%. Это, как выяснилось, для многих, стоимость отказа от музыки, дружеских встреч, рукопожатий, любви, путешествий, кино. От общности. От человечности.
Возможно, то что происходит не только с филармонией, публикой, музыкантами, политиками, но и со всем человечеством надо назвать «сезоном мокрых штанов». Это страх перед реальным положением дел. За редкими исключениями, Человечество не прошло 2-х процентный тест. Копибаре страшно представить, от чего отказались бы люди, будь смертность от коронавируса 20%.
https://www.youtube.com/watch?v=_4ZN_Y7gIaY
Немного о том, как будет реализован указ президента о закрытии всего 28-5 марта в России.
В парикмахерских.
⁃ Проверяющий: Почему вы стрижёте этого человека?! Вы с ума сошли? Штраф немедленно 300 тысяч!
⁃ Где?! Кого стригут?! Где вы увидели?!
⁃ Вот! Это что по вашему? Клиент сидит, мастер стрижёт!
⁃ Боря! Проверяющий говорит, что ты стрижёшь этого человека?!
⁃ Я? Игорь Петрович, помилуйте, это мой друг, Иван, зашёл отдохнуть с дороги. Утомился, сел бедолага в кресло.
⁃ Ты не юли, Боря, отвечай проверяющему, почему у него тогда на шее повязано полотенце?!
⁃ Воды попросил, расплескал, пока сушит рубашку, повязался.
⁃ Так у вас машинка включена, все в волосах!
⁃ Игорь Петрович, богом клянусь, новую модель триммера другу Ивану показал! Не триммер - коса! Хотите вам отрежу что-нибудь?
⁃ Видите, господин проверяющий, все по закону, разве можно приказ правительства нарушать!
⁃ Аааа! Дурака валяете! Вон, тот, только что с другого кресла встал, рассчитывается, это тоже друг?!!!
⁃ Петр! Ко мне немедленно! Объясни сейчас же господину проверяющему, ты зачем у него деньги взял?
⁃ Я? Игорь Петрович?! Деньги? Это не деньги, Сёма долг отдал. Брал у Егора на той неделе. День то знаемо какой.
⁃ Причём тут день?! Какой день?!
⁃ Так возврата долгов сегодня. Не слышали. Международно-карантинный, всем вернуть следует, чтобы поздно не было... мы закон знаем!
⁃ Господин проверяющий, позвольте и мне тогда вернуть, я у вас брал давеча 50000.
⁃ Как брали, не помню совсем, что-то с памятью моей стало. Когда брали?
⁃ А я вот все помню, в ту проверку, прямо выручили нас, Владимир Фёдорович, с оборотным капиталом. Возвращаю с благодарностью! Спасибо вирусу, свиделись.
В ресторанах.
⁃ Проверяющий: Почему у Вас люди едят за столами?! Вы с ума сошли??!
⁃ Где?!
⁃ Вот, вот, вот!!
⁃ О, господи! Так вы подумали, что это клиенты? Да они просто сидят. Сидеть же на открытом воздухе не запрещено!
⁃ Как сидят?! Они вон едят блюда!!
⁃ Аааа, это. Так это они с собой принесли.
⁃ Как это с собой, это же блюда вашего меню! Ваша посуда!
⁃ Владимир Фёдорович, кухня то на вынос работает, а они берут еду, погуляют и садятся за столик и на солнышко, своё кушают! Ну посуда стоит для увеселения, нам ее не жаль. Кладут сами. Вы лучше посмотрите, Владимир Фёдорович, какой благотворительный карантинный продуктовый пакет мы создали. Людям помогать. Кто работать в эту неделю вынужден. Сидор, немедленно благотворительный пакет Владимиру Фёдоровичу, вот он, соколик, трудится, пока мы отдыхаем.
В доме ткани на Ленинском.
⁃ Проверяющий: вы с ума сошли, почему вы торгуете если запрещено!
⁃ Мы?! Кто работает?? Где?
⁃ Вы! Вот посетители, продавцы, вон мужчина и женщина габардин выбирают!
⁃ Где?! Ах, это?! Это, мать и отец домой приехали. А сестра на стол скатерть накрывает. В такое время сами знаете, вместе надо держаться.
⁃ Что вы мне заколачиваете баки, какая сестра, какая мать?! Как она домой приехала, когда на Ленинском в магазине у прилавка стоит!
⁃ Так это дом мой, дом ткани. Вы то, хе-хе, подумали что это магазин! Так раньше был магазин, а теперь дом. Со вчерашнего дня. Мой дом. Ткани. Имечко такое. Тканин дом.
⁃ Вы меня в могилу сведёте! Товарищ, вот вы кто, что здесь делаете!
⁃ Я? Тканин друг! Принёс денег в трудный час! Знаете время какое, президент сказал что из-за границы враг-вирус пришёл! Так давайте споем, товарищ, подхватывайте, не стесняйтесь!
- А если к нам полезет враг матерый,
- Он будет бит повсюду и везде!
- Тогда нажмут водители стартеры
- И по лесам, по сопкам, по воде...
⁃ Куда же вы, товарищ?! Зиночка, догони немедля, скажи товарищ штуку ситца французского забыл!
В парикмахерских.
⁃ Проверяющий: Почему вы стрижёте этого человека?! Вы с ума сошли? Штраф немедленно 300 тысяч!
⁃ Где?! Кого стригут?! Где вы увидели?!
⁃ Вот! Это что по вашему? Клиент сидит, мастер стрижёт!
⁃ Боря! Проверяющий говорит, что ты стрижёшь этого человека?!
⁃ Я? Игорь Петрович, помилуйте, это мой друг, Иван, зашёл отдохнуть с дороги. Утомился, сел бедолага в кресло.
⁃ Ты не юли, Боря, отвечай проверяющему, почему у него тогда на шее повязано полотенце?!
⁃ Воды попросил, расплескал, пока сушит рубашку, повязался.
⁃ Так у вас машинка включена, все в волосах!
⁃ Игорь Петрович, богом клянусь, новую модель триммера другу Ивану показал! Не триммер - коса! Хотите вам отрежу что-нибудь?
⁃ Видите, господин проверяющий, все по закону, разве можно приказ правительства нарушать!
⁃ Аааа! Дурака валяете! Вон, тот, только что с другого кресла встал, рассчитывается, это тоже друг?!!!
⁃ Петр! Ко мне немедленно! Объясни сейчас же господину проверяющему, ты зачем у него деньги взял?
⁃ Я? Игорь Петрович?! Деньги? Это не деньги, Сёма долг отдал. Брал у Егора на той неделе. День то знаемо какой.
⁃ Причём тут день?! Какой день?!
⁃ Так возврата долгов сегодня. Не слышали. Международно-карантинный, всем вернуть следует, чтобы поздно не было... мы закон знаем!
⁃ Господин проверяющий, позвольте и мне тогда вернуть, я у вас брал давеча 50000.
⁃ Как брали, не помню совсем, что-то с памятью моей стало. Когда брали?
⁃ А я вот все помню, в ту проверку, прямо выручили нас, Владимир Фёдорович, с оборотным капиталом. Возвращаю с благодарностью! Спасибо вирусу, свиделись.
В ресторанах.
⁃ Проверяющий: Почему у Вас люди едят за столами?! Вы с ума сошли??!
⁃ Где?!
⁃ Вот, вот, вот!!
⁃ О, господи! Так вы подумали, что это клиенты? Да они просто сидят. Сидеть же на открытом воздухе не запрещено!
⁃ Как сидят?! Они вон едят блюда!!
⁃ Аааа, это. Так это они с собой принесли.
⁃ Как это с собой, это же блюда вашего меню! Ваша посуда!
⁃ Владимир Фёдорович, кухня то на вынос работает, а они берут еду, погуляют и садятся за столик и на солнышко, своё кушают! Ну посуда стоит для увеселения, нам ее не жаль. Кладут сами. Вы лучше посмотрите, Владимир Фёдорович, какой благотворительный карантинный продуктовый пакет мы создали. Людям помогать. Кто работать в эту неделю вынужден. Сидор, немедленно благотворительный пакет Владимиру Фёдоровичу, вот он, соколик, трудится, пока мы отдыхаем.
В доме ткани на Ленинском.
⁃ Проверяющий: вы с ума сошли, почему вы торгуете если запрещено!
⁃ Мы?! Кто работает?? Где?
⁃ Вы! Вот посетители, продавцы, вон мужчина и женщина габардин выбирают!
⁃ Где?! Ах, это?! Это, мать и отец домой приехали. А сестра на стол скатерть накрывает. В такое время сами знаете, вместе надо держаться.
⁃ Что вы мне заколачиваете баки, какая сестра, какая мать?! Как она домой приехала, когда на Ленинском в магазине у прилавка стоит!
⁃ Так это дом мой, дом ткани. Вы то, хе-хе, подумали что это магазин! Так раньше был магазин, а теперь дом. Со вчерашнего дня. Мой дом. Ткани. Имечко такое. Тканин дом.
⁃ Вы меня в могилу сведёте! Товарищ, вот вы кто, что здесь делаете!
⁃ Я? Тканин друг! Принёс денег в трудный час! Знаете время какое, президент сказал что из-за границы враг-вирус пришёл! Так давайте споем, товарищ, подхватывайте, не стесняйтесь!
- А если к нам полезет враг матерый,
- Он будет бит повсюду и везде!
- Тогда нажмут водители стартеры
- И по лесам, по сопкам, по воде...
⁃ Куда же вы, товарищ?! Зиночка, догони немедля, скажи товарищ штуку ситца французского забыл!
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Орангутан Сандра начала мыть руки, после того, как увидела как это делают смотрители зоопарка»....
Нет, не начала, думает Копибара. Никогда, никогда, никогда, говорил старый школьный учитель Копибары, в физическом действии не содержится смысл. Сандра не моет рук, она повторяет движения людей, не понимая их смысла. А мыть руки - это про смысл, это не про вращение одной конечности вокруг другой.
Дети в детском саду не целуются, когда целуются. Поцеловать - это не дотронуться губами до губ.
«Депутаты» госдумы повторяют движения депутатов парламента Англии - садятся в кресла, читают проекты законов, слушают прения, поднимают руки, но они не депутаты, они «не моют руки».
«Избиратели» России повторяют движения избирателей Англии, но они не «моют руки». Они ставят галочки в квадратики. Избирать, по смыслу - нести ответственность за выбор. Но кто будет отвечать, если выбранный сворует бюджет?
Может быть люди орангутаны, думает Копибара, за исключением тех немногих кто действительно целуется, когда целуется?
Нет, не начала, думает Копибара. Никогда, никогда, никогда, говорил старый школьный учитель Копибары, в физическом действии не содержится смысл. Сандра не моет рук, она повторяет движения людей, не понимая их смысла. А мыть руки - это про смысл, это не про вращение одной конечности вокруг другой.
Дети в детском саду не целуются, когда целуются. Поцеловать - это не дотронуться губами до губ.
«Депутаты» госдумы повторяют движения депутатов парламента Англии - садятся в кресла, читают проекты законов, слушают прения, поднимают руки, но они не депутаты, они «не моют руки».
«Избиратели» России повторяют движения избирателей Англии, но они не «моют руки». Они ставят галочки в квадратики. Избирать, по смыслу - нести ответственность за выбор. Но кто будет отвечать, если выбранный сворует бюджет?
Может быть люди орангутаны, думает Копибара, за исключением тех немногих кто действительно целуется, когда целуется?
Forwarded from Кристина Потупчик
Последний закат
Картина трогательна и, очевидно, для многих, жива. Однако если мы спросим - что в ней живого, то ответ будет парадоксальным - живыми в этой картине являются отношения линий, размеров, цветов, травы, снега. То есть что-то, что не содержится ни в одном из отдельно взятых предметов. Что-то между предметами. Отношения - это что-то очень абстрактное и нигде не локализованное. Не трава делает эту картину живой, а информация, которую несёт зеленеющая трава снеговику - ты неуместен. Не закат, на горизонте делает ее живой, а сообщение, которое передаёт закат снеговику - это твой последний закат. Не исчезающий кусочек снега делает картину живой, а его сообщение снеговику - это будет и с тобой.
Мертвое и невидимое, делает картину живой и видимой. Мертвое конструирует живое. Факт.
Картина трогательна и, очевидно, для многих, жива. Однако если мы спросим - что в ней живого, то ответ будет парадоксальным - живыми в этой картине являются отношения линий, размеров, цветов, травы, снега. То есть что-то, что не содержится ни в одном из отдельно взятых предметов. Что-то между предметами. Отношения - это что-то очень абстрактное и нигде не локализованное. Не трава делает эту картину живой, а информация, которую несёт зеленеющая трава снеговику - ты неуместен. Не закат, на горизонте делает ее живой, а сообщение, которое передаёт закат снеговику - это твой последний закат. Не исчезающий кусочек снега делает картину живой, а его сообщение снеговику - это будет и с тобой.
Мертвое и невидимое, делает картину живой и видимой. Мертвое конструирует живое. Факт.
Владимир Владимирович впервые вёл встречу с правительством «удаленно», в ЗУМе. Министр зачитывал что-то про отрасли, требующие первоочередных вливаний, что-то про спасение авиаперевозок и поддержку малого бизнеса, какие-то срочные меры предотвращали банкротство Ивановской швейной фабрики брюк и мыловаренной фабрики «Заря»....
⁃ Что? - кольнуло под ребром у президента, - что ты там сказал про Иваново? Почему штаны то обанкротились?
⁃ Все работают дистанционно, Владимир Владимирович, в ЗУМе, - опустил глаза министр.
⁃ И что? - ничего не понял Владимир Владимирович.
⁃ Брюки не требуются, - на этот раз министр смотрел прямо в стену за спиной вождя.
⁃ Как не требуются? - Владимир Владимирович инстинктивно оттолкнулся ладонями от стола и глянул вниз, на стрелку темно-синих Brioni.
⁃ А так, - чуть развязней, чем следовало, ответил министр, - Зум, как правило, показывает верхнюю половину тела.
Владимир Владимирович исподлобья посмотрел на 50 экранов с высшими руководителями страны. Действительно, разрезанные, как гиперболоидом инженера Гарина дубовыми столешницами, на экранах мерцали только верхние половины министров, глав регионов, высших силовиков.
⁃ Хорошо. А мыло причём? Мыло-то почему больше никто не покупает?
Экраны тактично промолчали, позволяя начальнику догадаться самостоятельно. Начальник догадался.
⁃ Тааак. За одну неделю мы потеряли брюки и мытьё. Вы хотите сказать что они просто исполняли нормы? Они могут спокойно жить без брюк и мытья? Что в таком случае мы потеряем до 1 мая?
⁃ Я думаю, - взяла слово министр культуры, - все. Мы потеряем все. Они все объекты воспитания, а не субъекты развития.
Все экраны повернулись на эти слова как пчелы на Винни-Пуха. Это почуяла и министр и сразу поправилась.
⁃ Проще говоря, у нас не принято ждать пока человек сам поймёт что без брюк и мытья он просто не человек. Его в раннем детстве заставляют мыться и надевать штаны, объясняя что штаны от холода, а мытьё от грязи. Сейчас рядом с ними нет больше тех, кто заставлял мыться и носить штаны, а в квартирах тепло. Они становятся тем, что они есть.
Владимир Владимирович с подозрением посмотрел на экраны.
Ему представилось, что 50 высших чиновников только сверху облачены в пиджаки и мундиры, из под которых сразу начинаются атласные в вертикаль полоски трусы, переходящие в суховатые, желтоватые ноги, всунутые в китайские огромные меховые тапки с мордами зайцев.
⁃ Орангутанами? - не совсем правильно произнёс слово Владимир Владимирович?
⁃ Слово может быть и другое, но суть верная.
⁃ Что же будет дальше? - дал слабину президент.
⁃ Засадив их по домам и отпустив контроль мы дали им впервые в жизни возможность самим решить - надо ли им мыться и надо ли носить штаны. Есть ли необходимость быть человеком или можно и так, - тактично избежала орангутана министр.
Президент подошёл к окну. Мысли путались. Что сейчас надо сделать? Что из этого следует? Ведь их надо как-то кормить. Он повернулся к экранам.
⁃ Все свободны. Соедините меня с Собяниным. Сергей Семёнович, голубчик, запросите в зоопарке рацион орангутана... что? ... да так, хотел на карантине полюбопытствовать, что он ест, стоимость. Да, Сергей Семёныч, на год, будет ли скидка если закупать оптом. Насколько оптом? Ну, например, миллионов 50 для начала.
⁃ Что? - кольнуло под ребром у президента, - что ты там сказал про Иваново? Почему штаны то обанкротились?
⁃ Все работают дистанционно, Владимир Владимирович, в ЗУМе, - опустил глаза министр.
⁃ И что? - ничего не понял Владимир Владимирович.
⁃ Брюки не требуются, - на этот раз министр смотрел прямо в стену за спиной вождя.
⁃ Как не требуются? - Владимир Владимирович инстинктивно оттолкнулся ладонями от стола и глянул вниз, на стрелку темно-синих Brioni.
⁃ А так, - чуть развязней, чем следовало, ответил министр, - Зум, как правило, показывает верхнюю половину тела.
Владимир Владимирович исподлобья посмотрел на 50 экранов с высшими руководителями страны. Действительно, разрезанные, как гиперболоидом инженера Гарина дубовыми столешницами, на экранах мерцали только верхние половины министров, глав регионов, высших силовиков.
⁃ Хорошо. А мыло причём? Мыло-то почему больше никто не покупает?
Экраны тактично промолчали, позволяя начальнику догадаться самостоятельно. Начальник догадался.
⁃ Тааак. За одну неделю мы потеряли брюки и мытьё. Вы хотите сказать что они просто исполняли нормы? Они могут спокойно жить без брюк и мытья? Что в таком случае мы потеряем до 1 мая?
⁃ Я думаю, - взяла слово министр культуры, - все. Мы потеряем все. Они все объекты воспитания, а не субъекты развития.
Все экраны повернулись на эти слова как пчелы на Винни-Пуха. Это почуяла и министр и сразу поправилась.
⁃ Проще говоря, у нас не принято ждать пока человек сам поймёт что без брюк и мытья он просто не человек. Его в раннем детстве заставляют мыться и надевать штаны, объясняя что штаны от холода, а мытьё от грязи. Сейчас рядом с ними нет больше тех, кто заставлял мыться и носить штаны, а в квартирах тепло. Они становятся тем, что они есть.
Владимир Владимирович с подозрением посмотрел на экраны.
Ему представилось, что 50 высших чиновников только сверху облачены в пиджаки и мундиры, из под которых сразу начинаются атласные в вертикаль полоски трусы, переходящие в суховатые, желтоватые ноги, всунутые в китайские огромные меховые тапки с мордами зайцев.
⁃ Орангутанами? - не совсем правильно произнёс слово Владимир Владимирович?
⁃ Слово может быть и другое, но суть верная.
⁃ Что же будет дальше? - дал слабину президент.
⁃ Засадив их по домам и отпустив контроль мы дали им впервые в жизни возможность самим решить - надо ли им мыться и надо ли носить штаны. Есть ли необходимость быть человеком или можно и так, - тактично избежала орангутана министр.
Президент подошёл к окну. Мысли путались. Что сейчас надо сделать? Что из этого следует? Ведь их надо как-то кормить. Он повернулся к экранам.
⁃ Все свободны. Соедините меня с Собяниным. Сергей Семёнович, голубчик, запросите в зоопарке рацион орангутана... что? ... да так, хотел на карантине полюбопытствовать, что он ест, стоимость. Да, Сергей Семёныч, на год, будет ли скидка если закупать оптом. Насколько оптом? Ну, например, миллионов 50 для начала.
Как жизнь или как дела?
Петрович.
⁃ Привет Копибара, как дела? Представляешь, еду сегодня на рынок за шифером, думаю, воскресение, ещё рано, заскочу к тебе. А облака белые, небо голубое, солнце желтое, дорога пустая, настроение отличное и вдруг мерс фарами мне моргнул. Ну, я сразу сбавил, думаю, клопы впереди. Точно, за поворотом два мусора на дороге стоят. И передвижной клоповник рядом. Все, думаю, кончилось утро. И точно - машет палкой, бежит, торопится! Я закипел сразу. Окно открываю, говорю: «Что, делать нехуя?». С напором, так, говорю. Разговор, чтобы начать как надо. Ну, клоп индифферентно держится. «Документы, - говорит, - на машину предъявите». Я бардачок открыл, конфетки какие-то розовые посыпались, жена их туда пихает, я ещё больше раздражился, нашёл свидетельство - «на, - говорю, - утрись своими документами». Он неторопливо так разворачивает, страховку, всю прочёл, до названия типографии, где бланк отпечатан, прочёл. «Подождите, - говорит, - в машине, я ваши права по базе пробью». И пошёл. Вот точно им делать нехуя кроме как людям жизнь портить. Сижу, а клоп пропал. Уже небо затягивать стало. Смотрю идёт, гнида, за гробом быстрей идут, возвращает документы и напоследок ещё говорит - «счастливого пути». Пидор! 2 часа как жизни нет! Вот как это называется, Копибара, знаешь?
- Знаю, Петрович. У каждого свои дела, называется.
Мария.
⁃ Привет Копибара, как жизнь? Такое событие, такое событие! Еду сейчас никуда, радуюсь, облака, как овечки скачут, водители фарами мигают, я в ответ им, небо голубое, солнце желтое! Смотрю, какой-то человечек смешной в пиджачке, сапожках, весь в значках, по дороге бегает, в воздухе палку полосатую крутит, веселится, меня увидел, навстречу бежит, радуется. Рядом машина вся в огоньках, как елка. «Здравствуйте, - говорит, - документы покажите?». Я сразу поняла - игра! Только правил пока не знаю. Полезла в бардачок, вижу конфетки лежат, «Мечта», розовые такие, пузатенькие, из детства. Я всегда в ресторанах на выходе их набираю. Беру «Мечту», документ, а сама спрашиваю «Хотите конфетку?», а он улыбается, крутит «Мечту» в руках и может увидел, что я в кроссовках и улыбается - «в ней калорий много». А сам ржет, светится, вдруг сунул документ назад и кричит, «счастливого пути» и пошёл к другу своему. А я вспомнила ты рядом, вот к тебе приехала. Что за игра такая, не знаешь, Копибара?
- Знаю - жизнь.
- А кто в ней выигрывает?
- Все. Все, кто играет.
Петрович.
⁃ Привет Копибара, как дела? Представляешь, еду сегодня на рынок за шифером, думаю, воскресение, ещё рано, заскочу к тебе. А облака белые, небо голубое, солнце желтое, дорога пустая, настроение отличное и вдруг мерс фарами мне моргнул. Ну, я сразу сбавил, думаю, клопы впереди. Точно, за поворотом два мусора на дороге стоят. И передвижной клоповник рядом. Все, думаю, кончилось утро. И точно - машет палкой, бежит, торопится! Я закипел сразу. Окно открываю, говорю: «Что, делать нехуя?». С напором, так, говорю. Разговор, чтобы начать как надо. Ну, клоп индифферентно держится. «Документы, - говорит, - на машину предъявите». Я бардачок открыл, конфетки какие-то розовые посыпались, жена их туда пихает, я ещё больше раздражился, нашёл свидетельство - «на, - говорю, - утрись своими документами». Он неторопливо так разворачивает, страховку, всю прочёл, до названия типографии, где бланк отпечатан, прочёл. «Подождите, - говорит, - в машине, я ваши права по базе пробью». И пошёл. Вот точно им делать нехуя кроме как людям жизнь портить. Сижу, а клоп пропал. Уже небо затягивать стало. Смотрю идёт, гнида, за гробом быстрей идут, возвращает документы и напоследок ещё говорит - «счастливого пути». Пидор! 2 часа как жизни нет! Вот как это называется, Копибара, знаешь?
- Знаю, Петрович. У каждого свои дела, называется.
Мария.
⁃ Привет Копибара, как жизнь? Такое событие, такое событие! Еду сейчас никуда, радуюсь, облака, как овечки скачут, водители фарами мигают, я в ответ им, небо голубое, солнце желтое! Смотрю, какой-то человечек смешной в пиджачке, сапожках, весь в значках, по дороге бегает, в воздухе палку полосатую крутит, веселится, меня увидел, навстречу бежит, радуется. Рядом машина вся в огоньках, как елка. «Здравствуйте, - говорит, - документы покажите?». Я сразу поняла - игра! Только правил пока не знаю. Полезла в бардачок, вижу конфетки лежат, «Мечта», розовые такие, пузатенькие, из детства. Я всегда в ресторанах на выходе их набираю. Беру «Мечту», документ, а сама спрашиваю «Хотите конфетку?», а он улыбается, крутит «Мечту» в руках и может увидел, что я в кроссовках и улыбается - «в ней калорий много». А сам ржет, светится, вдруг сунул документ назад и кричит, «счастливого пути» и пошёл к другу своему. А я вспомнила ты рядом, вот к тебе приехала. Что за игра такая, не знаешь, Копибара?
- Знаю - жизнь.
- А кто в ней выигрывает?
- Все. Все, кто играет.