Намереваясь сделать что или желая чего, также в затруднительных обстоятельствах жизни повергай мысль твою в молитве пред Богом: проси того, что считаешь себе нужным и полезным, но исполнение и неисполнение твоего прошения предоставляй воле Божией в вере и уповании на всемогущество, премудрость и благость воли Божией. Этот превосходный образ моления даровал нам Тот, Кто молился в саду Гефсиманском, – определенная Ему , заключил Он молитву Свою ко Отцу, – (Лк.22:42).

Свт. Игнатий (Брянчанинов).
О молитве.

Тебе хвала, Тебе слава, Источник милосердия. Я становился всё несчастнее, и Ты всё ближе. Надо мной была уже десница Твоя, готовая вот-вот выхватить меня из грязи и омыть, но я не знал этого. От омута плотских наслаждений, еще более глубокого, меня удерживал только страх смерти и будущего Суда Твоего, который, при всей смене моих мыслей, никогда не покидал моего сердца.

Блаженный Августин.
Исповедь.

Вы думаете, что напрасно трудитесь над молитвою Иисусовою, приходят такия мысли. Но не думаете ли вы что в словах вся сила? Слова – пособия немощному уму, который не охотно стоит на одном месте, и на одном предмете. А существо сего дела: умное стояние пред лицем Господа, – со страхом и трепетом, непрестанное, неотходное, сопровождаемое теплотою сердца, стягивающею во едино все мысли и чувства и расположения. Когда у вас тепло на сердце, есть благоговение, ум зрит Господа, это и есть существо дела... облеките в форму слова это состояние и будет: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя! И обратно, когда нет того состояния, сия молитва будет воспроизводить его; только со вниманием, с мыслию и с сознанием надобно произносить ее. Читать без сознания какая польза? Ведь это не заговор какой. Вам приятнее молитва Богородице, читайте ее... или Отче наш... или другой стишек, который держит ум в порядке. И Отцы так делали, не все одну молитву творили. У Иоанникия Великаго было: Упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Святый... А потом всеми признана молитва Иисусова, – по чину Марии, у ног Спасителя приседящей, в чем единое на потребу.

Свт. Феофан Затворник.
Письма.

Являются ли страсти сами по себе злом, или они зло вследствие злоупотребления ими? Я имею в виду наслаждение и печаль, желание и страх и все следующие за ними страсти. 

 Страсти эти, как и прочие, первоначально не были созданы с естеством человека, иначе бы они входили в определение этого естества. Научившись от великого Григория Нисского, я говорю, что они были внедрены в человеческое естество вследствие отпадения от совершенства, приросши к неразумнейшей части естества. Чрез них-то вместо божественного и блаженного образа это вместе с преступлением заповеди стало явным и отчетливо видным в человеке подобие неразумных животных. Ибо надлежало, чтобы с помрачением достоинства разума человеческое естество заслуженно получило наказание от тех самых признаков неразумия, какие оно привлекло к себе по доброй воле. Так премудро устроил Бог, чтобы человек пришел в сознание своего разумного превосходства.

Впрочем, у усердных в добродетели и страсти становятся прекрасными, когда те, мудро отстранив их от телесных вещей, направляют их на стяжание небесных благ. Например, когда они желание делают стремительным движением духовного влечения к божественному, наслаждение – благодатной радостью деятельного восхищения ума божественными дарами, страх – предохранительным попечением против будущего наказания за грехи, печаль – исправительным покаянием в настоящем зле. Короче говоря, подобно мудрым врачам, которые телом ядовитого зверька ехидны уничтожают настоящее или угрожающее заражание, усердные в добродетели пользуются этими страстями для уничтожения настоящего или ожидаемого зла и для приобретения и сохранения добродетели и ведения. Итак, эти страсти, как я сказал, становятся прекрасными через употребление их теми, кто пленяет всякое помышление в послушание Христу (2Кор. 10:5).

Если же название какой-либо из этих страстей употребляется в Писании применительно к Богу или к святым, то применительно к Богу – ради нас, поскольку Промысел Божий надлежащим для нас образом являет Свои спасительные и благодетельные пути под видом наших страстей; применительно же ко святым потому, что они иначе и не могут выразить телесным языком свои духовные отношения и расположения к Богу, как через известные естеству страсти.

Преп. Максим Исповедник.
Вопросоответы к Фалассию.

Конечная цель молитвы – неизменна в веках, но, не теряя единства инициального устремления, в ходе жизни она непрестанно меняется в своем содержании. Иногда она объемлет весь мир, в его совокупности, иногда же сосредоточивается на нуждах данного момента.
Различные положения могут явиться ее импульсом: личное покаяние, сострадание ближним, просьба о помиловании их; искание просвещения в недоумениях; выражения благодарности Богу за Его благой промысл, или восторга пред Богом-Спасителем. И многое Другое. Жажду Бога, Свет, от Него исходящий, и действующую в нас силу Его – как изображать? Я сознаю свою полную неспособность: вижу, что не избегаю повторений как бы того же самого. Впадаю в утомительные излишества или бываю слишком кратким.

Архимандрит Софроний (Сахаров).
О молитве.

Святая Синклитикия сказала: как открытое сокровище оскудевает, так и добродетель, узнаваемая и разглашаемая, помрачается; как тает воск от огня, так и душа от похвал разсеивается и теряет свою силу.

Древний патерик.

Непрестанная память о Господе и молитва не престающая
с блюдением ума – единое средство к очищению сердца.
Когда сердце с жгучею некоей болью принимает бесовские стреляния, так что боримому думается, будто он носит самые стрелы, – это знак, что душа стала ретиво ненавидеть страсти. И это есть начало очищения ее. Ибо если она не потерпит великих болей от бесстыдства греха, то невозможет потом богатно порадоваться и о благотворности правды. После сего, желающий очистить сердце свое, да разогревает его непрестанно памятью о Господе Иисусе, имея это одно предметом богомыслия и непрестанным духовным деланием. Ибо желающим сбросить с себя гнилость свою не так следует вести себя, чтоб иногда молиться, а иногда нет, но всегда должно упражняться в молитве с блюдением ума, хотя бы жил далеко негде от молитвенных домов. Ибо как взявшийся очистить золото, если хоть на короткое время оставит горнило без огня, делает, что очищаемая руда опять ожестевает: так и тот, кто иногда памятует о Боге, а иногда нет, что кажется приобретает молитвою, то теряет пресечением ее. Но мужу, любителю добродетели, свойственно всегдашнею памятью о Боге потреблять земляность сердца, чтоб таким образом при постепенном испарении худа под действием огня благого памятования, душа с полной славою совершенно востекла к естественной своей светлозарности.

Блаженный Диадох Фотикийский.

Свет монахов суть Ангелы, а свет для всех человеков – монашеское житие; и потому да подвизаются иноки быть благим примером во всем; «НИКОМУ ЖЕ НИ В ЧЕМ ЖЕ ПРЕТЫКАНИЕ ДАЮЩЕ», ни делами ни словами (2Кор.6:3). Если же свет сей бывает тьма, то оная тьма, то есть сущие в мире кольми паче помрачаются.

Преп. Иоанн Лествичник.

Не называй праздностью продолжительность молитвы невысокопарной, собранной и долгой, из-за того, что оставил ты при этом псалмы. Но паче упражнения в стихословии возлюби на молитве поклоны. Молитва, когда подает тебе руку, заменяет собою Божию службу. И когда во время самой службы дано тебе будет дарование слез, услаждение ими не называй праздностью в молитве; потому что благодать слез есть полнота молитвы.
В то время, как ум твой рассеян, паче молитвы занимайся чтением. Но, как сказано, не всякое писание полезно. Возлюби безмолвие гораздо более дел. Если можно, чтение предпочитай стоянию. Ибо чтение – источник чистой молитвы. Ни под каким видом не предавайся нерадению; трезвись же от парения ума. Ибо псалмопение – корень жития. Впрочем, знай и то, что дела телесные много полезнее стихословия, совершаемого с парением ума. А печаль умная превосходит и телесный труд. Во время нерадения трезвись и возбуждай в себе понемногу ревность; потому что она сильно возбуждает сердце и согревает душевные мысли. Против похоти, во время нерадения, помогает природе раздражительность, ибо прекращает холодность души. Нерадение же обыкновенно приходит на нас по сим причинам: или от обременения чрева, или от множества дел.

Преп. Исаак Сирин.
Слова Подвижнические.

Не раз моя молитва (если возможно так назвать то, что бывало со мною в действительности) доходила до недопустимой дерзости. Продолжая видеть царящим во всем мире кошмар насилий владык и князей земли над «своими же братьями» (см.: Мф. 23, 8), я в горечи сердца говорил: «Если Ты создал все, что существует; если без Тебя ничто не начало быть (см.: Ин. 1, 3), то все эти гнусные преступники, способные проливать кровь миллионов и миллионов людей по всей вселенной ради немногих дней извращенного удовольствия господствовать над бедными страдальцами, – то не они повинны суду, и не они ответственны... Ты, как Творец всего, единственный виновник неисчетного горя земли...». Тяжким было это искушение: я стоял на грани отчаяния и как бы безумия; дурного отчаяния: не виделось никакого исхода. И опять посетил меня Господь: Его мир коснулся сердца моего и мысль моя потекла по иному руслу: Отец послал Сына Своего, чтобы спасти мир; и Его они убили. Но вот Он воскрес как Победитель смерти и уже как Царь вечности «совершит суд Свой над народами по правоте» (Пс. 9, 9; Евр. 10, 31).

Архимандрит Софроний (Сахаров).
О молитве.

О пути извилистые! Горе дерзкой душе, которая надеялась, что, уйдя от Тебя, она найдет что-то лучшее. Она вертелась и поворачивалась и с боку на бок, и на спину, и на живот – всё жестко. В Тебе одном покой.
И вот Ты здесь, Ты освобождаешь от жалких заблуждений и ставишь нас на дорогу Свою, и утешаешь, и говоришь: «Бегите, Я понесу вас и доведу до цели и там вас понесу».

Блаженный Августин.
Исповедь.

Уже умерла моя молодость, злая и преступная: я вступил в зрелый возраст, и чем больше был в годах, тем мерзостнее становился в своих пустых мечтах. Я не мог представить себе иной сущности, кроме той, которую привыкли видеть вот эти мои глаза. Я не представлял Тебя, Господи, в человеческом образе: с тех пор, как я стал прислушиваться к голосу мудрости; я всегда бежал таких представлений и радовался, что нашел ту же веру в Православной Церкви Твоей, духовной Матери нашей. Мне не приходило, однако, в голову, как иначе представить Тебя. Я пытался – я, человек и такой человек – представить Тебя, высочайшего, единого, истинного Бога! Я верил всем сердцем, что Ты не подлежишь ни ухудшению, ни ущербу, ни изменению – не знаю, откуда и как, но я отчетливо видел и твердо знал, что ухудшающееся ниже того, что не может ухудшаться; я не колеблясь предпочитал недоступное ущербу тому, что может быть ущерблено; то, что не терпит никакой перемены, лучше того, что может перемениться.

Блаженный Августин.
Исповедь.

Свт. Епифаний Кипрский говорил: «Приобретение христианских книг для имеющих средство к такому приобретению – необходимо; одно зрение этих книг останавливает в нас стремление к греху, возбуждает в нас стремление к добродетели».

Отечник.

Молитесь Господу и Пречистой Владычице, – чтобы он пришел и преисполнил сердце. В нем нет ничего болезненнаго, – а благоговейное, трезвенное и отрезвляющее и освежающее чувство – как утренний ветерок, – он не отнимает теплоты, а дает ей истинную температуру. Одна любовь мягчит и разблажает. Но есть блажная теплота – состояние похожее на состояние любви, где однако ж на деле нет сей последней, а только кажущийся призрак ея. Сия последняя вещь делает душу дерзкою хозяйкою, и тогда она дает себе вольности и льготы, как бы по какому-то праву, ни во что их считая, и не чая давать в них ответа. Хорошо, – если это сходит с рук, – и Ангел Хранитель как за руку держит, и все беды отводит, а то может кончиться тем, что послабление за послаблением и – прощай все. Вот ради сей то беды – страх великий сопутствовал святым, до самого исхода и по исходе – до решения Божия. Он отревает всякую чуждую блажь, – и ставит душу в струнку. И надобно молиться! Страх Твой, Господи, всади в сердца нас поющих Тя.

Свт. Феофан Затворник.
Письма.

Я не знаю, какой род грехов вас тяготит и смущает; только это известно, что несть грех побеждающ человеколюбие Божие. Я вам предлагал учения великих отцов, святого Иоанна Златоустого и Исаака Сирина, о покаянии и о неотчаянии; кажется, довольно сильно отводят от рва отчаяния. Теперь выписываю святого Петра Дамаскина из 1-й книги, о том яко нe подобает отчаяватися, и много согрешим: «обаче не подобает нам отчаяватися, не сущим якоже быти подобает. Зло убо сие, яко согрешил еси человече: что же Бога прогневляеши, и от неразумия немощна вменяеши Его? Еда ли не может спасти души твоея, сотворивыий толикий, его же видиши, тебя ради мир? же глаголеши, яко и сие паче осуждение ми есть, якоже и Его снисхождение, покайся и приимет покаяние твое якоже блуднаго и блудницы ли же ни сие можеши, но по навыкновению согрешаеши, в них же бы и не хотел еси, имей смирение, яко же мытарь, и довлеет ти во спасение: ибо непокаянне согрешаяй, и не отчаяваяйся, по нужде худша всей твари имать себе, и не дерзает, осудити, или укорити, коего человека: но паче дивится человеколюбию Божию, и благодарен ко благодетелю обретается, и ина многая благая имети может. и диаволу в согрешении повинуся, но паки страха ради Божия преслушает врага, понуждающаго Его ко отчаянию, и от сего часть Божия есть».

Преп. Макарий Оптинский.
Письма.

Весьма развратился нынешний век, и весь стал преисполнен возношения и лицемерия: труды телесные, по примеру древних отцов наших, может быть, и показывает, но дарований их не сподобляется; хотя, думаю я, естество человеческое никогда так не требовало дарований как ныне. И справедливо мы это терпим, потому что не трудам, но простоте и смирению являет себя Бог. Хотя сила Господня и в немощи совершается, однако отринет Господь несмиренномудрого делателя.

Преп. Иоанн Лествичник.

Старец сказал: или беги, удаляясь от людей; или шути с людьми и миром, делая из себя юродивого.

Древний Патерик.

Поношение Господа есть наша слава. Он умерщвлен, чтобы мы жили; Он сошел в ад, чтобы мы взошли на небо; Он сделался безумным, чтобы мы стали мудростью; Он снял с себя образ и полноту Божества, чтобы в нас обитала полнота Божества.

Блаженный Иероним Стридонский.

Я представлял себе так, Жизнь жизни моей, что Ты, Великий, на бесконечном пространстве отовсюду пронизаешь огромный мир и что Ты разлит и за его пределами по всем направлениям в безграничности и неизмеримости: Ты на земле, Ты на небе. Ты повсюду и всё оканчивается в Тебе, – Тебе же нигде нет конца. И как плотный воздух, воздух над землей, не мешает солнечному свету проходить сквозь него и целиком его наполнять, не разрывая и не раскалывая, так, думал я, и Тебе легко пройти не только небо, воздух и море, но также и землю: Ты проникаешь все части мира; самые большие и малые, и они ловят присутствие Твое; Своим таинственным дыханием изнутри и извне управляешь Ты всем, что создал. Так предполагал я, не будучи в силах представить себе ничего иного; и это была ложь. В таком случае большая часть земли получила бы большую часть Тебя, а меньшая – меньшую: Ты наполнял бы собою всё, но в слоне Тебя было бы больше, чем в воробье, и настолько, насколько слон больше воробья и занимает большее место. Таким образом, Ты уделял бы себя отдельным частям мира по кускам: большим давал бы много, малым мало. На деле это не так, но Ты не осветил еще мрака, в котором я пребывал.

Блаженный Августин.
Исповедь.

Незлобие есть фимиам пред Богом. Кто незлобив, тот получает славу и честь в сем и будущем веке, и имя его будет в род и род.
Как огонь, если его не погашают, истребляет большие леса, так коварство, если открывают ему ход в сердце, погубляет душу, оскверняет тело, причиняет много зла и порождает порочные мысли.
Коварный обыкновенно смеется над незлобивым, но сердце его исполнено преступными, диаволом порожденными мыслями, которые возмущают его разум и поставляют его в противоречие с самим собою, производят ненависть, зависть и другие страсти, отягчающие самое тело и причиняющие ему болезнь.
Коварный предан будет вечной казни. Он угождает диаволу и его сообщникам.
Итак, дети мои возлюбленные, старайтесь приобрести незлобие сердца, да не умреши не во время свое (Еккл. 7:18). Возлюбите простоту сердца, которою украшались святые, дабы Господь наш Иисус Христос принял вас к Себе и вы могли с радостью говорить: мене за незлобие приял, и утвердил мя еси пред Тобою в век (Пс. 40:13).

Преп. Антоний Великий.

Отвергнись всего, чтобы наследовать молитву, и, поднятый от земли на кресте самоотвержения, предай Богу дух, душу и тело твои, а от Него прими святую молитву, которая, по учению апостола и Вселенской Церкви, есть действие в человеке Святаго Духа, когда Дух вселится в человека.

Свт. Игнатий (Брянчанинов)