#Цитата

В конечном итоге, так называемые "строители наций", разрушили куда больше наций, чем построили

Дональд Трамп

Динамика среднегодового роста ВВП США в период президентства разных лидеров.

#Статистика

Наивысшие темпы экономического роста наблюдались при Рузвельте. Однако важно помнить, что он вступил в должность в нижней точке кризиса, когда экономика уже начала восстанавливаться.

Во время президентства Кеннеди технологии, созданные в военном секторе во время Второй мировой войны, начали активно внедряться в гражданскую сферу, что дало буст экономике.

Билл Клинтон поддерживал политику свободной рыночной экономики. В прессе некоторых членов его администрации называли «демократами с Уолл-стрит», то есть демократами, предавших идеалы социализма.

Людвиг фон Мизес: популярная (и ошибочная) интерпретация «Промышленной революции»

Принято считать, что история современного индустриального общества и особенно история британской Промышленной революции дают эмпирическое подтверждение левой доктрине. Улучшение условий труда рабочих — это целиком и полностью заслуга правительств и профсоюзов. Левые авторы начинают с описания идиллической картины условий, существовавших накануне Промышленной революции. В то время, говорят они, дела обстояли удовлетворительно. Крестьяне были счастливы. Счастливы были и промышленные рабочие в условиях рассеянной мануфактуры (домашней системы производства). Они работали в своих собственных коттеджах и пользовались определенной экономической независимостью, поскольку владели садовым участком и своими инструментами. Но затем Промышленная революция обрушилась на этих людей, словно война или чума. Фабричная система низвела свободного рабочего до фактического рабства; она снизила его уровень жизни до уровня голого существования; втягивая женщин и детей на фабрики, она разрушила семейную жизнь и подорвала самые основы общества, нравственности и общественного здоровья. Меньшинство безжалостных эксплуататоров хитроумно сумело навязать свое ярмо огромному большинству

Правда же заключается в том, что экономические условия накануне Промышленной революции были крайне неудовлетворительными. Традиционная социальная система не была достаточно гибкой, чтобы обеспечить потребности быстро растущего населения. Ни сельское хозяйство, ни цехи не могли дать работу лишним рабочим рукам. Бизнес был проникнут унаследованным духом привилегий и исключительной монополии; его институциональными основаниями были лицензии и выдача патентов на монополию; его философией были ограничения и запрет конкуренции, как внутренней, так и внешней. Число людей, для которых не оставалось места в жесткой системе патернализма и государственной опеки над бизнесом, быстро росло. Они были фактически изгоями. Апатичное большинство этих несчастных людей жило подачками, падавшими со столов привилегированных каст. Они зарабатывали гроши случайной помощью на фермах; в остальном они зависели от частной благотворительности. Тысячи самых энергичных юношей из этих слоев насильно забирали на службу в Королевский флот и армию; многие из них были убиты или искалечены в боях; еще больше погибало бесславно от тягот варварской дисциплины, тропических болезней или сифилиса. Другие тысячи наводняли страну в качестве бродяг, нищих, попрошаек, грабителей и проституток. Власти не знали иных средств справиться с этими людьми, кроме работных и исправительных домов. Поддержка, которую правительство оказывало народному негодованию против внедрения новых изобретений и трудосберегающих машин, делала ситуацию совершенно безнадежной.

Но затем произошла Промышленная революция. Фабричная система развивалась в непрерывной борьбе с бесчисленными препятствиями. Ей приходилось бороться с народными предрассудками, давними обычаями, имеющими обязательную силу правовыми нормами и предписаниями, враждебностью властей, имущественными интересами привилегированных групп, завистью цехов. Капитальное оснащение отдельных фирм было недостаточным, получение кредита — крайне сложным и дорогостоящим. Не хватало технологического и коммерческого опыта. Большинство владельцев фабрик терпели крах; сравнительно немногим сопутствовал успех. Прибыль порой была значительной, но столь же значительными были и убытки. Потребовались многие десятилетия, прежде чем обычная практика реинвестирования большей части полученной прибыли позволила накопить достаточный капитал для ведения дел в более широких масштабах.

У владельцев фабрик не было власти заставить кого-либо идти на фабричную работу. Они могли нанимать только людей, готовых трудиться за предлагаемую им заработную плату. Как ни низки были эти ставки, они все же были намного больше того, что люди могли заработать в любой другой доступной им сфере. Искажением фактов является утверждение, что фабрики уводили жен и матерей из детских и кухонь, а детей — от их игр. У этих женщин не было ничего, на что можно было бы приготовить еду и накормить детей. Эти дети были нищими и голодающими. Их единственным убежищем была фабрика. Она спасла их, в прямом смысле этого слова, от голодной смерти.

Прискорбно, что такие условия существовали. Но если желаешь винить ответственных за это, не следует винить владельцев фабрик, которые сделали все возможное для искоренения этого зла. Причиной этих зол был экономический порядок докапиталистической эры, порядок «добрых старых времен».

В первые десятилетия Промышленной революции уровень жизни фабричных рабочих был шокирующе плох по сравнению с современными им условиями жизни высших классов и с нынешними условиями жизни промышленных масс. Рабочий день был долог, санитарные условия в мастерских плачевны. Индивидуальная трудоспособность быстро истощалась. Но факт остается фактом: для избыточного населения, которое огораживания довели до ужасающей нищеты и для которого буквально не оставалось места в рамках господствующей системы производства, работа на фабриках была спасением. Эти люди стекались на предприятия только из-за стремления улучшить свой уровень жизни.

Идеология laissez-faire и ее порождение, Промышленная революция, разрушили идеологические и институциональные барьеры на пути прогресса и благосостояния. Они уничтожили общественный порядок, при котором постоянно растущее число людей было обречено на крайнюю нужду и лишения. Фабричная система положила начало новому способу как сбыта, так и производства. Ее характерной чертой было то, что товары производились не для потребления лишь немногих богатых, а для потребления тех, кто до сих пор играл ничтожную роль в качестве потребителей. Дешевые вещи для многих — вот что было целью фабричной системы.

Выдающимся фактом Промышленной революции является то, что она открыла эру массового производства для удовлетворения потребностей масс. Наемные работники больше не являются людьми, трудящимися исключительно для благополучия других. Они сами — главные потребители продукции, выпускаемой фабриками. Крупный бизнес зависит от массового потребления. В сегодняшней Америке нет ни одной отрасли крупного бизнеса, которая не обслуживала бы нужды масс. Сам принцип капиталистического предпринимательства заключается в том, чтобы обеспечивать простого человека. В своей роли потребителя простой человек является сувереном, чья покупка или отказ от покупки решают судьбу предпринимательской деятельности. В рыночной экономике нет иного способа приобрести и сохранить богатство, кроме как снабжать массы наилучшим и наидешевейшим способом всеми товарами, которые они запрашивают.

Ослепленные своими предрассудками, многие историки и писатели полностью не смогли признать этот фундаментальный факт. Как они считают, наемные работники трудятся на благо других людей. Они никогда не задаются вопросом, кто же эти «другие» люди.

Социалистические корни сионизма

Фридрих Август фон Хайек, экономист австрийской экономической школы и представитель классически-либеральной философии, посвятил одну из глав своей книги "Дорога к рабству" социалистическим корням нацизма. Согласно Хайеку, губительная сущность нацизма была предопределена его идейными предшественниками — смеси идей военного социализма, прусского милитаризма и германского национализма. Все эти идеи, в своей совокупности, привели к идеологии Гитлера — идеологии, основанной на уничтожении традиционных германских институтов и свободного рынка, а также попытки создать "нового арийского человека" (по аналогии с коммунистическими попытками выведения Homo Soveticus).

Однако большинство классических либералов ничего не знают о такой же социалистической сущности сионистской идеологии. Сионизм на самом деле также укоренен в социализме, как и нацизм. Прежде всего, социалистические истоки сионизма надо искать в марксистско-гегельянском видении мира. Это очень большая тема, но если сжать её, то все сводиться к следующему: немецкий философ Фридрих Гегель верил, что Мировой Дух истории совершенно не знаком арабам, африканцам и азиатам, а также коренным жителям Америки. Понять, что такое Мировой Дух не совсем просто, но это что-то в духе трансцендентного мистического принципа, управляющего ходом бытия. Маркс и Энгельс заимствовали эту идею, но переформулировали её в рамках диалектического и исторического материализма. Мировой дух был заменен материей, и двигателем истории стала классовая борьба и смена формаций, детерменированных материально-производственными отношениями: согласно их виденью, в то время как в Европе шла диалектика классовых противоречий, формации сменялись одна за другой, азиатские, арабские и африканские общества были не способны к ней, и европейцам требовалось насильственно внедрить капиталистические институты в эти общества для дальнейшего перехода к социализму. По сути, марксистская концепция "азиатского способа производства" отражала гегельянский взгляд на неевропейские народы.

Именно на основании того, что палестинские арабы, как представители формации "азиатского способа производства", не были способны к построению социализма, ранние сионистские идеологи обосновывали вытеснение арабов из Палестины и строительство государства Израиль как способного привести эту территорию к социализму. Один из главных предтечей сионизма, Моисей Гесс, был в этом отношении убежденным марксистом, который повлиял на взгляды Теодора Герцля. Согласно Гессу, арабы и другие жители Ближнего Востока не могли воплотить социалистические идеи в жизнь, в то время как евреи, жившие в Европе, были революционным классом, способным к этому. Коренные народы Палестины, по словам Гесса, эти "дикие аравийские орды и африканские племена", жили на земле, которую "никто не должен наследовать, кроме евреев". "О, как восток затрепещет при [еврейском] пришествии!" — писал он.

Другим выдающимся сионистом был Бер Борохов. В "Экономическом развитии еврейского народа" (1916) Борохов взял за основу марксистское положение о том, что постоянный капитал (здания, станки, сырье и т. д.) растет за счет переменного капитала (той части, что уходит на оплату труда), и, таким образом, поскольку еврейский труд был сконцентрирован в переменном капитале и вытеснялся нееврейским трудом, логическое применение марксизма подразумевало сионистское решение. Сознавая неприятие Марксом такой концепции национализма, Борохов в 1916 году утверждал, что времена изменились: "Маркс был совершенно прав, говоря, что у пролетариев нет отечества... Но с тех пор прогрессивный национализм стал уникальным историческим явлением".

Применяя критерии Маркса и Энгельса к конфликтам на Ближнем Востоке, сионизм был бы прогрессивен, а арабские националистические движения препятствовали бы интернационализации европейского капитализма и, таким образом, откладывали бы социализм. Подобно Энгельсу, cионисты утверждали, что арабское общество было неполноценным по сравнению с европейским, и не признавали прогрессивный характер какой-либо арабской национально-освободительной борьбы.

Подобный марксистско-гегельянский взгляд на сионизм можно найти даже у условно "правых" сионистов, таких как Жаботинский. Они сохранили гегельянский взгляд на ближневосточные общества, но обосновывали его через утилитаризм: так как евреи более образованны, они будут распоряжаться палестинской землей лучше местных арабов. Несовместимость утилитаризма с правыми идеями частной собственности и свободного рынка была продемонстрирована в работе Мюррея Ротбарда "Этика свободы", а также в работах Уолтера Блока, Ханса-Хермана Хоппе и других.

В свете этого, неудивительно, что Давид Бен-Гурион, первый премьер-министр Израиля, был атеистом и социалистом, который с нетерпением поехал в Москву в 1923 году, чтобы отпраздновать 7-ю годовщину Октябрьской революции большевиков и увидеть своего героя, собрата-еврея Льва Давидовича Бронштейна (Троцкого).

Завершая эту статью, хотелось бы привести один момент из жизни Фридриха фон Хайека. Мало кто знает, но в качестве решения арабо-израильского конфликта Хайек предлагал федерализацию Израиля, cоздание свободной торговой зоны и ликвидацию социалистических ограничений на передвижение на Западном береге. Хайек даже написал письмо Моше Даяну и премьер-министру Израилю Менахему Бегину с этим предложением, но, к сожалению, сионистские идеологи с невежеством и пренебрежением, достойными советских коммунистов, проигнорировали Хайека. Его слова в газете The Times of London от 14 мая 1985 года показательны:

«…Я должен публично призвать к тому, что тщетно советовал израильским друзьям много раз, а именно, что Израиль не мог бы внести большего вклада в безопасность своего собственного будущего и в мир во всем мире, чем предложив Иерусалим в качестве общей столицы Палестинской федерации…»

Источники:

1. Stephen P. Halbrook, Left Hegelianism, Arab Nationalism, and Labor Zionism
2. Stephen P. Halbrook, The Class Origins of Zionist Ideology
3. Jorge Besada, Economics Giants 1974 Nobel Laureate F.A. Hayek and Murray Rothbard Rejected Mainstream Zionism
4. Murray Rothbard, War Guilt in the Middle East

Сенат отклонил резолюцию о запрете использования вооруженных сил против Ирана без одобрения Конгресса.

За резолюцию проголосовали 46 -сенаторов демократов и республиканец Рэнд Пол, который был соавтором документа, а против - 52 республиканца и демократ Джон Феттерман.

Аналогичную резолюцию в четверг будет рассматривать Палата представителей. Там у нее тоже мало шансов: из республиканцев ее публично поддержали только Томас Мэсси и Уоррен Дэвидсон, а демократы Джош Готтхаймер, Джаред Московиц и Грег Ландсман уже заявили, что не будут за нее голосовать.

6 умеренных конгрессменов-демократов планируют внести на рассмотрение альтернативную резолюцию с требование прекращения военных действий в течение 30 дней.

Но даже если одна из этих резолюций будет принята обеими палатами, эффект ее будет сугубо символическим, потому что Дональд Трамп наложит на нее вето, а двух третей голосов в обеих палатах Конгресса для его преодоление точно не найдется.

#Цитата

В каждом случае государственного вмешательства косвенные последствия бывают таковы, что многие из сторонников первоначального вмешательства начинают горько жалеть о том, что когда-то одобряли эту политику.

Мюррей Ротбард

#Статистика
Бразилия и Китай получат наибольшую выгоду от пошлин Трампа. При этом именно эти страны Трамп критиковал больше всего и грозил им огромными тарифами. Теперь с единой ставкой 15% для всех они выиграют больше всего. Например, для Бразилии средняя тарифная ставка в результате снизится на 13,6% пункта, а для Китая — на 7,1%. Основной удар примут союзники США — Великобритания, ЕС и Япония.

#Статья

Война в Иране и закат Американской империи

В этой статье мы кратко рассмотрим текущий конфликт США и Израиля против Ирана и поговорим о том, как военный социализм и строительство глобальной империи угрожает американскому обществу.

#Новости

Трамп анонсировал закон «Спасём Америку».

1. Все избиратели обязаны предъявлять удостоверение личности (ID);
2. Все избиратели должны предоставить доказательство гражданства для участия в голосовании;
3. Голосование по почте не допускается (за исключением болезни, инвалидности, службы в армии или поездок);
4. Мужчины не допускаются к участию в женском спорте;
5. Трансгендерные* хирургические операции для детей запрещены без явного письменного согласия родителей.

* — движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории России.

Как неоконсерватизм и идея американской активной внешней политике в XX веке выросли из троцкизма

Победа Дональда Трампа на выборах 2024 года была воспринята многими как долгожданный сдвиг, сигнал о решительном развороте Америки вправо. Избиратели, уставшие от левой повестки, ждали дерегулирования, фискальной дисциплины и возврата к традиционным ценностям. Однако реальность быстро развеяла эти иллюзии: вместо сворачивания государственного вмешательства мы увидели возрождение протекционистской политики, попытки регулирования цен и стремительный рост государственного долга и дефицита бюджета. Громкие инициативы вроде DOGE так и остались символическими жестами.

Возникает закономерный вопрос: почему правого разворота не произошло? Дело в том, что Республиканская партия, которую олицетворяют такие фигуры, как Дональд Трамп, Марко Рубио и Дик Чейни, не имеет ничего общего с классическим американским консерватизмом. Неоконсерватизм республиканцев вырос не из традиции Эдмунда Бёрка или американских отцов-основателей, а является прямым следствием синтеза левого пуританства и троцкистской доктрины перманентной революции.

В то время как изначальные американские правые в XX веке противостояли «Новому курсу» Рузвельта и вступлению США во Вторую мировую, небольшая группа коммунистов переживала интеллектуальную трансформацию. Эти люди были ярыми последователями, политическими союзниками, а в некоторых случаях даже близкими друзьями революционера-коммуниста Льва Троцкого. На протяжении 1930-х годов Троцкий, находясь в изгнании, и его последователи по всему миру выступали против сталинской теории «построения социализма в одной отдельно взятой стране». Троцкисты ратовали за так называемый «пролетарский интернационализм», стремясь привести все страны под знамена коммунизма, пока он не станет единственной мировой силой.

Однако после смерти Троцкого его левое движение начало раскалываться. В результате этого раскола некоторые троцкисты, такие как Джеймс Бёрнхем, Макс Шахтман и другие, начали дрейфовать вправо. Эти мыслители постепенно приняли некоторые ценности западных, номинально либерально-капиталистических стран. Но, что важно, они сохранили свою веру в возможность централизованного планирования и свою ненависть к сталинскому Советскому Союзу.

По мере того как эти бывшие троцкисты внедрялись в ряды американских правых, они начали смещать баланс в сторону от изначальной оппозиции «Новому курсу» и внешнеполитическому интервенционизму. Эта группа, ныне известная как неоконсерваторы, напротив, стала рассматривать интервенционистские программы, созданные при Гувере и Рузвельте, как институты, достойные сохранения, а СССР — как внешнюю угрозу, для противостояния которой требовалось значительное расширение военного аппарата Вашингтона.

Это консервативное движение — проповедующее минимальное государство на словах, но поддерживающее большое правительство на деле — пришло к доминированию среди американских правых в десятилетия после Второй мировой войны во многом благодаря консервативному публицисту Уильяму Ф. Бакли-младшему и его журналу National Review.

Консерваторы из National Review провозгласили противостояние Советскому Союзу важнейшей проблемой, стоящей перед страной, и клеймили всякого, кто не разделял их ястребиную, антисоветскую внешнюю политику или консервативное принятие статус-кво, либо как опасного безумца, либо как приверженца СССР. Бакли провел кампанию, увенчавшуюся огромным успехом, по лишению голоса и влияния тех фракций правых, которые не вписывались в его программу. Когда представители изначальных правых лишились своих газетных колонок и мест в журналах, они попросту исчезли из публичного дискурса. Коалиция неоконсерваторов и сторонников Бакли доминировала среди американских правых на протяжении шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых годов.

По большему счету, современная Республиканская партия и является интеллектуальной наследницей как ультралевой Партии Вигов в начале XIX века, так и последователей Троцкого в XX веке.

#статистика

На войну в Иране было потрачено свыше 5 миллиардов долларов.

"Быть мировым полицейским всегда было несовместимо со сбалансированным бюджетом."

Сенатор Рэнд Пол

#Цитата

Истинным ненавистником человечества является тот, кто любит всех и чувствует себя везде как дома. Он ничего не ожидает от людей, поэтому никакая форма разврата не может его оскорбить.

Айн Рэнд

#Статистика
Сколько христиан в Европе?